Тайная сторона любви

Сейя

      — Что это ещё за мерзость? У меня не такое лицо. Мы недостаточно заплатили? — спросил сухо Ятен. — Ты понимаешь, что это постапокалиптическое будущее, а не какая-то там сопливая мелодрама о любви?! Почему у меня висок блестит? Это всё нужно переснять.       Брат швырнул фотографии на матовый стол, они соскользнули и упали ворохом на пол. Девушка охнула и начала быстро собирать упавшее, её глаза обиженно засверкали, на лице проступили розовые пятна. Она видела нас раза два от силы, точно уже не помню, но всякий раз при встрече заметно нервничала — ещё бы, ведь работать со звёздами не каждому дано: двадцать четыре часа в сутки внимать капризам, терпеть хамство и упрёки.       — Вроде всё не так плохо: мрачный стиль присутствует, блеск на виске добавляет реалистичности происходящему; ты всё же сражаешься со злом, и проступившие капли пота естественны, как и местами помятые доспехи с сопутствующими царапинами. — Тайки нахмурил лоб, водрузив на нос очки для лучшего рассмотрения.       — Прекрати вести себя как мудак. Научись уже уважать чужой труд. Ты не шлюхой в подворотне вскормлен, — самоуверенно заметил я, подходя к кипе разбросанных записей и помогая девушке собрать их.       Она дрожащими руками взяла журналы и тихо пискнула слова благодарности. Э-э, нет, братец, не позволю тебе на ней ездить. За кой чёрт сдались ему эти дрязги? Разве не видит: девочка не того посола. Пейзаж, животные, натюрморты — всё что угодно, только не модельная съёмка. Это не Лесли — та заткнёт любого. Наша стервоза словно получает от ругани массу удовольствий, хотя довольно-таки странно, что она уже второй раз позволяет себе болеть во время наших съёмок. На неё это не похоже.       — Эм… что?       — Просто забей.       — Я согласен уважать труд, но это же халтура, — не унимался он.       — Тайки, он что, с успокоительного на озверин перешёл? Or is it specifically for us?       — Honestly, i don’t know, — ответил мне Тайки, пытаясь утихомирить брата.       Младшенький что-то не оценил юмор, ну и пофигу. Да, это именно моя роль — сглаживать все острые углы с персоналом. Однако не сегодня: добрый я был брошен в колодец, а лестница к нему потерялась. И что-то внутри явно не собиралось способствовать её появлению.       — Перестаньте разговаривать на английском, вы же знаете, что я его хуже понимаю.       — Ятен, обложка отличная. Зачем что-либо переснимать? Посмотри на неё под другим углом, видишь, ничего такого тут нет, — сказал как можно мягче.       Кажется, я начал медленно закипать: у нас было долгое и нудное интервью, после — съёмки для журнала, пора бы уже закругляться, но нет же, мы стоим тут и орём. Безусловно, недочёты есть, но нет ничего, что не сделает профессионал. А ради ещё парочки сотен или, быть может, миллиардов дублей я тут не останусь. Нервы ни к черту, ещё и место, где когда-то был укус, тянет — второй признак того, что начал испытывать голод. Когда я принимал лекарства? Не помню. Нужно успокоиться.       — Я что, по-вашему, слепой? Сказал, что остаёмся, значит, остаёмся.       Элизабет пыталась объяснить, что она не занимается таким видом съёмок, что её просто попросили подменить в свой выходной и что она очень сожалеет и обязательно исправит случившееся, но Ятен, похоже, совсем не слушал, оставаясь при своём мнении.       — Зачем столько муса на голове? С этими зализанными назад волосами Сейя выглядит как гомик. Это нормально? Кто вообще делал ему причёску, скажите мне?!       — Слышь, гомик, палку не перегибай.       Девушка откровенно не понимала, как это всё относится к ней. Она быстрым шагом подошла к двери и на секунду замешкалась.       — Знаете что? Вы хам и невежа. Почему я должна всё это выслушивать от какой-то третьесортной звезды? Я вообще специализируюсь на природе, понимаете?! А это не одно и то же. Дерево может простоять хотя быть две минуты без движения в отличие от вас, господин… Ятен, кажется. Да не суть. Если Лесли хочет с вами нянчиться — пусть. Я ухожу, — с вызовом ответила она, злобно смотря на обидчика.       Хм… а мышка-то с зубками. Забавно, видимо, это была последняя капля. Девушка взбесилась не на шутку. И понимаю почему. Какого хуя он вечно всем недоволен? Я тоже сваливаю отсюда. Запоздалая мысль в голове о том, что на улице дождь и мы приехали вместе, была проигнорирована напрочь. В одной машине — не сегодня. Направившись к выходу, я сгрёб пиджак с кресла, при этом чуть не выронив амулет с лекарством. Маленькая колбочка заиграла бордовым отблеском, пробуждая во мне животную жажду. Вакцины хватит на два раза, нужно экономить. И да, стоит надеть её обратно на шею, а то ещё разобьётся.       Ятен аж переменился в лице, увидев мою наглую выходку.       — Куда собрался? Съёмка ещё не закончилась, — Ятен сжал кулаки.       — Хочешь ударить? Ну же, бей.       — Сейя, ну хоть ты-то не начинай. Давайте нормально всё обсудим, ты же понимаешь, что у нас общее дело. В конце концов, мы взрослые люди, которые, помимо всего, связаны контрактом и обязательствами, — укоризненным голосом возвестил старший.       — Тай, ты, конечно, извини, но пусть он идёт лесом. Я устал терпеть постоянные истерики. Можно хоть сутки провести без блондинистой башки?       Вышло довольно-таки грубо, раньше бы себе такого определённо не позволил, но горячая чужая кровь, текущая по моим венам, заставляла меняться, и теперь мне было глубоко фонарно до всей этой съёмки и прочей ереси. Срочно надо на выход и побыстрее. Смертельная усталость нахлынула, сидящая во мне гадюка будто высасывала все положительные эмоции. Сейчас бы завалиться спать. Но от меня за версту разит металлом: тело, волосы — всё им провоняло. Разве остальные это не чувствуют? Опять вампирские штучки. Ведь так быть не должно. Или я сплю? Тогда встряхните, чтобы наконец-то очнулся от этого бреда. Никогда не любил дешёвые фильмы о вампирах, а теперь дожил — сам один из них.       Направляясь к двери, встретился взглядом с кареглазой блондинкой. Нашёл это сочетание довольно-таки странным. Да ещё и она как-то затравленно смотрит. Мне кажется или от стыда Лизбет готова провалиться сквозь землю? Кто знает, быть может. Непроизвольно пожал плечами в такт своим мыслям.       — Прошу прощения, понимаете… Мне не следовало так отзываться обо всех. Он практически вынудил так думать. — Девушка быстро опустила голову в знак извинения.       Хоть я и был крайне злым, не стоило вымещать злобу на девушке. Ведь её вины тут нет? Или мне хочется так думать. Фотограф что-то там говорила, но я слабо слышал голос из-за той позы, в которой она находилась.       — Не стоит извиняться. Скажу словами знаменитого человека: «Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!».       На самом деле меня совершенно не заботило, что она думает о Ятене. А вот сама мысль, что и о нас можно так подумать, была неприятна.       — Не совсем понимаю аллегории. — Она сконфузилась.       — Звёзды бывают только первой величины, всё остальное — брак. Получается, мы такие. Вы ранили меня в самое сердце, как же теперь оправиться? — Я сделал сокрушённый вид, чем заставил девушку мило смутиться и, заикаясь, начать извиняться. Вот такой вот глупый жест заставил меня самую малость, но хоть немного остыть. Выйдя за дверь, я увидел, как в серо-белом коридоре мерцают лампы, подрагивая и щёлкая. Кажется, он до бесконечного длинный. Почувствовал, как постепенно залипаю. Моргнул раз, ещё, и уже оказался в другом конце коридора. Два — и стоял уже возле открытой двери лифта. Во рту какое-то вязкое ощущение. Жажда? Или просто банальная усталость? Скорее первое. Снял амулет с шеи, аккуратно открутил крышку — почувствовал возбуждающий, приторно-тяжёлый запах и непроизвольно начал часто сглатывать. Жадно припал к амулету, горячая кровь засочилась по подбородку — вытер тыльной стороной ладони. Сдержался, чтобы не облизать, — должен сохранять спокойствие. На долю секунды радужка приобрела алый оттенок. Нажал на кнопку вызова лифта — она с лёгкостью поддалась. Опёрся рукой о двери, свободной же набрал по быстрому набору Сато. Неужели эта каторга закончилась? Всего несколько, как мне тогда казалось, долгих гудков — и послышалось приветливое:       — Слушаю вас, господин Коу.       — Отправь ко мне Монстра . Хочу прокатиться.       — Но там же сырость. Вы поедете в дождь? Я ведь только его отмыл, — удивился собеседник.       — Да, прости, нужно немного остыть. Записывай адрес: 3 дом, 5 квартал, район Тайито, подразделение Себуя.       На том конце провода ненадолго замолчали, а потом продолжили, растягивая слова:       — Далеко же вас занесло. Может, просто приехать?       — Спасибо, Сато, но я пока в состоянии возить свой зад, — ухмыляясь, повесил трубку. В нём я был уверен.

***

      — «Токио — гигантский ультрасовременный мегаполис, в котором по-хорошему надо прожить несколько месяцев, чтобы увидеть хотя бы половину его достопримечательностей. Этот город…» — зачитал я рекламную табличку в лифте, которая заставила меня хмыкнуть. Вы хотели сказать, что это металлические джунгли, где мосты, словно щупальца, разделяют один берег и разрывают пополам другой? Вечерние здания так похожи на затаившихся хищников с яркими глазами. Бездушный металл, поглотивший не одну жизнь, где никому нет дела до тебя. Такой город беспощаден. Я-то знаю, что говорю.       Холодный ветер остудил мои мысли, повеяло сыростью — дождь всё ещё накрапывал, но был уже мелким. Кажется, даже стало легче дышать. Лёгкие, еле уловимые капли барабанили по крыше карниза. Я стоял, прикрыв глаза, мне давно не было так хорошо. Дождь заглушал голоса в моей голове, ведь я слышал всё, что происходило в ближайших домах, и это невероятно бесило. Арису объясняла, что этого реально избежать, если мысли заняты чем-то другим. Но сейчас я, можно сказать, на автопилоте, и сил мыслить просто нет…       «Когда ты уже начнёшь зарабатывать?»       «Мама, хочу сказку». — «Зайчик, иди ложись спать, уже поздно. Завтра почитаю».       «Лживый кобель! Сегодня же уйду от тебя».       Спасительные лучи фар озарили карниз, под которым я стоял. Пришлось поднять руку, чтобы прикрыться от бьющего в лицо света. Неужели он такой яркий? Никогда не был по эту сторону.       — Красавец, как давно тебя не видел, — сказал я, когда подошёл к мотоциклу и провёл рукой по рулю.       — Мне, конечно, льстит такое обращение. Но не могли бы вы не говорить так на людях? — поддел Сато.       Вот же старый лис, однако он отлично справился. Мотоцикл выглядит не хуже нового, практически не осталось следов этих уродов. Лучше бы они его просто украли, а не искорёжили до неузнаваемости.       — Конечно-конечно, — посмеялся я и немного удивился: — Думал, ты, как обычно, доставишь его, а не приедешь сам. Как же обратно будешь добираться? Ведь уже поздно.       — Должен же я размять косточки и вспомнить, каково это, — усмехнулся собеседник. — Да и в соседнем доме живёт моя дочь, погощу-ка у неё.       — Спасибо, старина, — похлопал я его по плечу.       — Удачного пути, господин, — послышалось в ответ.       Мне осталось тихонько направиться по мокрой дороге, даже не зная куда, но определённо хотелось в старые районы, где нет этой суеты. И одно такое место сразу пришло на ум. Люблю ездить ночью — минимальные движения, запах асфальта после дождя и шум ветра. Именно в это время он совершенно другой. Проезжая по мосту мимо нашей афиши, мыслями я невольно возвратился к работе — проклятье.       Раньше съёмки проходили куда проще, ведь мы старались ради нашей принцессы. Оливия — нежная и воздушная, одним словом, ангел с чудесными вокальными данными. Когда-то четвёртая из нас. Нет, единственная и неповторимая в нашем квартете. Под её голос моя гитара, словно живая, готова была сыграть что угодно и когда угодно. Сейчас же она отказывалась играть песни о любви. И не потому, что больше мы не сочиняем стихи о ней, — скорее сейчас они более чем ничтожны. Ты тоже без неё черствеешь, да, Ятен? Все мы понемногу пустеем и разрушаемся… Пытаясь сбежать в мыслях от прошлого, я чуть было не пропустил нужный поворот.       Это место не изменилось, пожалуй, кроме того, что сейчас на выходе полностью отсутствовало электричество. Припарковавшись возле него, я всё же решил зайти в заведение. Ночная свежесть улицы сменилась запахом свежесваренного кофе, бисквитного теста, дорогих духов и ванили. Мимо прошла девушка с рыжими волосами, откровенно виляя задом и оставляя за собой шлейф зелёного яблока, — и почему-то появилось ощущение, что мы знакомы. Она, видимо, тоже так подумала, потому что резко остановилась и бросилась ко мне на шею.       — Черт возьми, это же Сейя Коу, как я рада тебя видеть! А ты не изменился за эти два года. Ты же, гадёныш, мне так и не перезвонил после той ночи. — Девушка укоризненно посмотрела на меня.       — Клэр… детка, малость удивлен, что ты так плохо обо мне думаешь. Как можно было после такого не перезвонить? Кто-то просто не оставил свой номер. У вас найдётся местечко для старого друга? — Я улыбнулся одной из многочисленных своих улыбок, заготовленных на подобный случай.       Клэр относилась к тому типу девушек, после долгого общения с которыми хотелось прыгнуть с моста. У неё ярко выраженный синдром блондинки. За эту «незамороченность» она мне и приглянулась, не более того. Вообще-то, мягко говоря, мне сейчас никого у себя не было нужно, я хотел приходить туда, где есть тишина. Вот тут-то и начинаются проблемы... Да и спать с той, в чьём палисаднике больше садовников, чем цветов, тоже не устраивало.        — Ну что-то ты скромничаешь, мы всегда ждём тебя. Проходи за свой стол. Тебе как обычно?

Усаги

      На дороге такси чуть покачивалось, наезжая на неровные участки разбитого асфальта. Район трущоб, где нам посчастливилось пробыть не так уж долго, заканчивался, и впереди снова начинали виднеться огни дальних небоскрёбов, сияющие гостеприимными маяками для так неприятно обманутых девушек. Небольшой кошмар этого вечера постепенно становился лишь туманным воспоминанием, и чувство страха неизбежно притуплялось. Я чувствовала, что снова могу дышать свободно, но пальцы всё ещё были ледяными, а платье покрывали тёмные пятна дождевой воды.       Минако уже пару минут крутилась на своём месте, держась за ремень безопасности, словно вот-вот собиралась расстегнуть его и выпрыгнуть из машины. Взгляд её огромных голубых глаз не отрывался от вида уплывающих вдаль домов за окном, внимательно цепляясь за каждый пролетающий мимо фонарный столб. Ами опустила веки от лёгкой усталости и казалась сонной. Вечер собирался кончиться гораздо раньше, чем ожидалось, и обидное до слёз чувство разочарования кололо, наверное, каждое сердце.       — Подождите! — вдруг крикнула моя неуёмная подруга на весь салон, и водитель подпрыгнул вместе с нами. — Стой, стой, тормозите, нужно вернуться!       — Но куда? — непонимающе пробормотала Ами, подавшись вперёд и обеспокоенно положив ладонь ей на плечо. — Что случилось?       Таксист послушно остановил машину и выжидающе посмотрел на нас. На краткий миг повисла напряжённая тишина, а я, оглушённая, могла лишь думать о том, что от резких криков блондинки передо мной начинает болеть голова. Лёгкая горечь от сорвавшегося похода на концерт настроение не улучшала, осев где-то в животе, и румянец негодования наверняка вспыхнул на моих щеках.       — Только не говори, что хочешь вернуться и рыскать по переулкам в поисках «Трёх Огней», — проворчала я, надув губы.       Девушка не удостоила меня взглядом, горящими глазами продолжая выглядывать в окно.       — Я видела афишу, — благоговейным шёпотом выдохнула она, и сомнений в её намерениях не осталось. — Подождите меня, — бросила Минако и, открыв дверь, выскользнула на улицу. За стеклом только мелькнуло апельсиновое платье и золотые волосы, и белая фигура подруги устремилась в вечерний мрак.       Ами со страхом на лице обернулась ко мне и сжала за локоть.       — Ох, она в своём уме, Усаги? — неуверенно спросила она так, словно я могла ответить. Это же Мико. Что с неё взять. Я снова отвернулась к окну, расстроенная, что нелепая история продолжается. Начала кусать щёку. И так обидно, ещё и на афише сейчас обнаружится доказательство нашей глупости. Возвращаться с небес на землю неприятно, и теперь нет сомнений, что Минако будет расстроенно выть весь вечер, пока не ляжет спать и не увидит сон, в котором наверняка попала на концерт и её, может, даже вызвали на сцену спеть с группой.       Водитель приоткрыл окно, чтобы впустить в душный салон свежий воздух. Дождь почти кончился, и по небу теперь плыли редкие тёмно-фиолетовые полоски туч. Появилась луна, но не было видно звёзд, хотя я не особо пыталась их искать, постоянно отвлекаемая теребящей меня за юбку Ами, которая смотрела то на меня, то на водителя, то туда, куда ушла Минако. Её нервозность чувствовалась всеми, и наконец девушка негромко простонала:       — Не надо было её отпускать, Усаги!       — Мы можем немного вернуться? — ощущая невольно передавшееся и мне волнение, робко спросила я у таксиста. Он вздохнул и кивнул в ответ. Мне стало стыдно, что на ночь глядя этот бедный мужчина вынужден спасать таких неудачливых девушек, а потом ещё и терпеть прихоти не желающей смириться с обманом блондинки. Терпения ему было не занимать, как и доброты. От смущения стало совсем жарко.       Такси уже медленно ползло назад по чёрной дороге, с негромким, чуть трескучим звуком, а я высунулась из своего окна, выискивая фигуру Минако сзади. Лёгкий прохладный ветер сразу кинулся трепать мои волосы, змейками извивающиеся перед лицом, и кожа обнажённых плеч покрылась мурашками.       — Минако! — позвала я громко, надеясь разглядеть ту во тьме.       — Усаги, нет, — остановила Ами. — Мы всё ещё не в том районе, чтобы рисковать сильнее, чем уже есть.       — Согласен, — внезапно подал голос таксист, промокая низкий лоб платком, наверное, уже пожалев, что вернулся за нами. — Вам лучше вернуться домой, если позволите посоветовать.       Ни я, ни белая как мел Ами совсем не возражали, но обе вздрогнули, когда хлопнула дверь и Минако в мгновение ока очутилась на своём месте, чуть растрёпанная ветром и с гусиной кожей. На лице её застыла мрачная решимость, а руки крепко сжимали сумочку. То ли интуиция внезапно ударила мне в голову, то ли я просто хорошо знала эту девушку, но в один миг я поняла, что планы наши в очередной раз поменялись, и чуть сжалась на своём сидении, ожидая её вердикта.       — Не хочу домой, — безапелляционным тоном заявила Мико, гордо откинув волосы за плечи. — Едем в ближайший ресторан, я не зря наряжалась.       — Но... — пролепетала Ами, удивлённая внезапным поворотом и, вероятно, давно обрадовавшаяся перспективе провести вечер в тишине и с книгой. — Но...       — Ре-ше-но, — проговорила наша дорогая подруга, твёрдо глядя на неё, а затем повернулась ко мне и вопросительно подняла тонкую бровь.       — Ладно, хорошо, едем. — Неуверенное бормотание само сорвалось с губ. Капитуляция была неминуема. — Может, там нам повезёт больше и мы приедем до того, как ресторан закроется, — нервно хихикнула я, одновременно и расстроенная, и озадаченная.       — Не будь пессимисткой, — та послала мне воздушный поцелуй и уже совершенно счастливая сообщила водителю о своём решении ещё раз, попросив его отвезти нас в ближайшее приличное заведение.       — В ближайшее? — неуверенно переспросил тот, почему-то с сомнением оглядывая своих пассажирок, но, пожав плечами, больше ничего не сказал и снова повёл машину вперёд.       Окно осталось открытым, и ветер усиленно задул в салон, после дождя продолжая портить наведённые для концерта укладки. Чуть разочарованная новой перспективой Ами заворчала, что мы простудимся, а я, наоборот, задыхалась в платье с узким верхом, и щёки моментально налились алым, как помидоры, что хорошо было видно в зеркале. Ноги всё ещё ныли от неловкой ходьбы по неровной земле, к которой каблуки не были приспособлены, и оставалось только задумчиво отстукивать ими неясный ритм популярной песни на коврике под сиденьем, надеясь унять боль. Я уже не чувствовала себя так уверенно, как когда выходила из дома, намереваясь если не блистать так же ярко, как Минако, то хотя бы хорошо повеселиться. Сейчас на ум постоянно приходили навязчивые мысли, что в приличном ресторане мы все — ну, может, кроме Ами, умудрявшейся выглядеть ангелом даже после небольшого приключения, помявшего наш внешний вид, — будем выглядеть немного ни к месту. И у нас же есть деньги?..       — Там была афиша, — без предупреждения вдруг повторила девушка слова, с какими выбежала тогда из такси, и замолчала на несколько секунд, закусив губу. Точно же! Не задать этот вопрос ровно в тот момент, как она вернулась, было равносильно преступлению, ибо в плохом настроении Айно могла решить, что всем всё равно, и окончательно испортить нам настроение. Эх, а я действительно хорошо её знала.       — Ну так что? — переспросила я, опомнившись, и потянулась ближе, чтобы лучше слышать. Реклама была расклеена по всему городу, лезла в глаза на каждом шагу, и трудно было поверить, что все мы оказались настолько невнимательными, чтобы не заметить дату концерта и место его проведения, повторяющиеся на каждом листке. Не могла же уверенность так обмануть?       Ну, как оказалось, могла.       — Ровно через месяц, — вздохнула Минако, теребя в руках ненужные фальшивые билеты. — Сегодня только выходит альбом. — А затем выкинула их из окна, и листки затрепетали на ветру, уносясь прочь. Я проводила их печальным взглядом, краем уха услышав, как осуждающе вздохнула Ами.       Вокруг нашего небольшого такси, как океан вокруг маленького островка, окончательно сгустилась ночь, но вскоре мы покинули тот неприятный район и выехали на широкую гладкую дорогу, сразу попадая в строй других машин, щедро освещавших себе путь слепяще яркими фарами. Мир вокруг преобразился, и мне моментально стало лучше и захотелось расправить плечи и даже снова улыбаться, но мышцы лица словно сковал странный лёд. Вкус разочарования не желал исчезать и периодически закипал на глазах слезами, моментально осушаемыми красотой города, что был вокруг.       Я сделала глубокий вдох и осторожно сжала запястье сидящей рядом Ами.       — Всё будет хорошо, — умиротворяюще прошептала она, склонив голову набок, и свободно растянула губы в улыбке, как я не могла. Стало чуть легче.       Машина свернула на более узкую дорогу, еле ощутимо поднимаясь в гору. Мы снова исчезли из крупного потока чужих автомобилей, но на этот раз путь и место назначения были куда более приятными. Вдоль дороги ровными рядами высились фонари, чистым светом озаряющие окружающее пространство, включая небольшие ровно постриженные кусты, что скрывали под сенью тёмно-зелёных листьев изящную белоснежную оградку. Чем ближе был конец нашей поездки, тем чётче я видела вдалеке почти незаметную в ночи полоску воды, в которой слабо переливалось серебряное лицо луны.       Океан!       От восторга я шире распахнула глаза, прильнув к стеклу. Сердце сладко ёкнуло в груди. На последних поворотах такси мне удалось различить и белый песок закрытого пляжа. Вокруг было чисто, светло и очень красиво, словно и не существовал тот странный бедный район, куда ранее закинула нас судьба. Нет, стоило согласиться с идеей Минако, чтобы только увидеть это дивное место!       Только я хотела выразить своё восхищение вслух, как увидела само здание ресторана, перед которым затормозило такси, и так и осталась с открытым ртом. Это было светлое высокое строение в несколько этажей, зал каждого из которых был открыт с одной стороны, представляя посетителям явно потрясающий вид на пляж и океан. На гладких стенах сияли изящные, будто незавершённые геометрические композиции из маленьких белых лампочек. Стёкла в больших окнах блестели, и за ними можно было разглядеть не менее роскошное убранство. К широкой входной двери вели три невысокие лестницы: спереди, справа и сбоку, не считая пандуса. Ресторан был похож на большой лайнер, стоящий на земле и возвышающийся над нами на много метров. В ночи он был ещё более великолепен, вероятно, чем днём.       — Мы не потянем, — так же шокированно прошелестела рядом со мной Ами, в чьих синих глазах звёздами отразились огни здания, и я, подавившись словами, лишь молча закивала в ответ.       — Вы меня недооцениваете, — уверенно хмыкнула ничуть не смущённая Минако, решительно расправляя все мизерные складочки на своём платье и поправляя причёску, глядя в зеркало заднего вида. — Идём. Как там говорила Скарлетт? «Я подумаю об этом позже»?       — «Я подумаю об этом завтра», — поправила Ами. — Сомневаюсь, что здесь так долго ждут оплаты.       — Живём один раз! — бодро воскликнула девушка и выскочила из машины, не сомневаясь, что мы вынужденно последуем за ней.       Мизуно хотела во второй раз расплатиться за нас с таксистом, добавив сверху за помощь, но тот только живо покачал головой, отвергая заслуженную награду, и быстро покинул нас, оставив перед подножием ближайшей лестницы. Было очевидно, что больше мы его вряд ли увидим. Я опять порозовела, а Ами залилась краской ещё пуще, продолжая сжимать в руке деньги. Минако же летела вверх по главной лестнице с присущим ей энтузиазмом, и остановить её смог только молодой швейцар, вежливо перекрывший подруге дорогу у самой двери.       — У вас заказан столик? — вежливо поинтересовался он, беглым взглядом оценив нашу компанию. Я вцепилась в руку Минако, понимая, что нас здесь никто не ждал и всё будет только хуже. Весь спектр эмоций, начиная с отчаяния и заканчивая смущением, отразился на моём лице, как всегда, отчётливо, и не заметить это было бы трудно. Швейцар — светловолосый, с живыми карими глазами и приятной улыбкой — сделал ещё один еле заметный шажок в сторону, ограждая нас от двери. К этому моменту я готова была провалиться сквозь землю и, кажется, забыла, как говорить.       — Конечно, — к моему ужасу, ничуть не замявшись, ответила Минако, не обращая внимания на то, что я повисла у неё на руке.              — На чьё имя? — по-прежнему вежливо спросил мужчина. Голос был мягок, вкрадчив, а оттого вдвойне сильнее казалось, что шансов обмануть его нет.       Наступила та самая тишина, которую я боялась. Лампы у входа настойчиво светили в глаза, даже когда я в безумном смятении опустила взгляд на пол из плитки цвета голубого песка. Все молчали. Мико, стушевавшись, пыталась вывернуться из моих пальцев. Я будто впала в ступор. Ситуация была глупейшей.       — Пожалуйста, проверьте Кавакаси, — спасением прозвучал вдруг негромкий и на удивление ровный голос Ами. — Ито Кавакаси. Я его дочь, а это — мои подруги.       Несколько мгновений, пока швейцар проверял данную ему информацию, стали худшей мукой. Ещё хуже было то, что по пунцовой мне можно было запросто угадать, что всё произнесённое сочинялось прямо на ходу. На самом деле, уже расхотелось идти хоть в ресторан, хоть в забегаловку, но выхода не было, и оставалось только ждать.       — Да, всё верно, — как гром среди ясного неба неожиданно закивал молодой человек и, подвинувшись, открыл перед нами дверь. — Проходите. Приятного вечера.       — Спасибо, — скромно улыбнулась Ами и первая проскользнула внутрь, оставив нас с Минако изумлённо смотреть ей вслед и друг на друга.       Поспешив наконец за ней, мы все сразу же свернули в туалет, чтобы оправиться от очередного поворота событий и хотя бы умыться.       — Кто такой Ито Кавакаси? — с любопытством спросила у девушки Мико, пока та методично расчёсывала голубые волосы перед широким блестящим зеркалом, отложив на отполированную тумбу заколку-цветок.       — Известный хирург, моя мама как-то встречалась с ним на одной конференции, — откликнулась та. — Я не знаю, есть ли вообще у него дети, но подумала, что такое громкое имя может сработать.       — Никогда о нём не слышала, — пробормотала блондинка.       Тем временем, закрепив мешающие пряди волос в небрежную косу, я старательно споласкивала пылающие щёки холодной водой, пытаясь не намочить пышную юбку платья. Вид у меня, как оказался, был не так уж и плох, зато каблуки туфель потом пришлось оттирать от следов земли, которой на плохих дорогах трущоб было предостаточно.       В туалете мы провозились минимум десять минут, и, когда наконец вышли, я крепко ухватила обеих подруг за локти, чтобы они никуда от меня не делись и чтобы я никуда не делась от них. В животе урчало от голода, а вокруг было так красиво, что меня запросто могло унести куда-нибудь не туда.