Выше облаков...

За неделю мы — ну, то есть, они — провернули ещё одно дельце, связанное с адскими псами, в штате Миссисипи. Не знаю, как парням, но мне было бы дико интересно посмотреть на них, только всегда существовало одно «но»: пёсики были невидимыми, а это было не так интересно. В один из моментов я оказалась на волосок от смерти: бежала по коридору за Сэмом от пса и, как это обычно бывает в фильмах ужасов, споткнулась, а собака пробежала мимо, Пробежала мимо! Как, ну вот как такое могло произойти? Потом, естественно, начались расспросы: мол, как да почему, ну я и ответила, что ему не я была нужна, а мужик, которому мы помогали. Пока мне верили. Что это было? Мне страшно. Нет, серьёзно, мне реально страшно. Не думаю, что пёсик отказался бы съесть мою ногу.

***

В перерыве между работой мы заехали в мотель на ночёвку. Я всеми силами пыталась заставить Дина съесть хотя бы ложечку салата, а он отодвинул тарелку и взял бутерброд. Ну ладно, я так просто не сдавалась. Потом Сэм ещё долго ржал над моими попытками. Вечером все приняли душ, немного посмотрели телик и улеглись спать. Утром ни свет ни заря встал Дин и всех разбудил — ну, как всех, меня разбудил. Ходил, топал как слон, громыхал вещами, потом оделся и ушёл. — Наконец-то! — шёпотом выдохнула я и перевернулась на другой бок. Видимо, я уснула, раз даже не заметила, как Сэм свалился с кровати. У него снова были видения. И вот мы уже целые сутки ехали невесть куда. В машине целый день сидеть очень скучно. Я даже не знала, чем заняться. Сначала мне в голову пришла идея порисовать, но потом в спешке её покинула. В общем, пока я думала, чем заняться, Дин пристал с расспросами. — А здесь ты не мёрзнешь? — Да пока нет. Я ещё не привыкла, — пожала я плечами. В Америке на самом деле было очень холодно. Если раньше в это время года я в шортах ходила, то сейчас — в джинсах и куртке. У меня тогда шла адаптация к климату, и по утрам было нехорошо. Но ведь зима была ещё далеко, и самое интересное ждало впереди. — Сэм рассказал мне одну интересную подробность из твоей биографии, что ты на это скажешь? — спросил Дин. Он посмотрел на меня через зеркало заднего вида. Ненавязчиво так тему перевёл, мастерски я бы сказала. Я думала, что Сэм ничего ему не рассказал, и вроде бы не собирался. Вот трепло. — Ну, а что я могу сказать? — Ну, не знаю, — он серьёзно посмотрел на меня через плечо, а потом усмехнулся. — Да брось! Никто тебя здесь обвинять не станет. Я опустила голову. Мне было неприятно разговаривать о случившемся, но молчать тоже не могла. Ведь мне нужно было доверие с их стороны, а если не от меня, то от кого бы они узнали? Так что уж лучше от меня, чем от злых языков. — А ещё ты числишься погибшей в автокатастрофе, это правда? — Правда. Я угнала машину, нагрузила взрывоопасными веществами и спустила её с утёса. Взрыв был такой силы, что ни о каком трупе речи быть не могло. — Ох, Елена, и что нам с тобой делать? — вздохнул Дин, а Сэм всё это время молчал, погрузившись в свои думы. — Любить, кормить и никому не отдавать. Мы немного посмеялись и ещё долго болтали на разные темы, непривычно разбавляя поездку.

***

Оставалось минут двадцать до рассвета, а мы ещё только-только подъехали к городу. Я предложила остановиться где-нибудь посередине поля и встретить рассвет. На что Дин ответил недовольством. — Ну, вот ещё! Будем мы заниматься всякой чепухой. Я больше звёзды люблю. — Иногда, встречая рассвет, можно увидеть, как они теряют свою привлекательность и тают в нежно-алом небе. Разве это не прекрасно? — поэтично описала я. Дин в знак поражения стукнул — несильно — по рулю и свернул на первую же дорогу, ведущую в поле. Я надела куртку и вышла на улицу. Братья уже сидели на капоте и молча всматривались в горизонт. Сэм был на удивление молчалив, ни разу за ночь не поддержал разговор, а мы с Дином сдружились, хоть и не очень сильно. Нам просто нужно разговаривать друг с другом. Я встала рядом, облокотилась на боковую дверь и стала украдкой наблюдать за спинами ребят. Спокойно и тихо, только совсем редко вдалеке проезжали машины. Я призадумалась о ночном диалоге: означал ли он, что мы сблизились? Конечно, за такое короткое время вряд ли что-то кардинально поменялось, но, может быть, хоть что-то изменилось? — Эй, не хочешь присоединиться? — внезапно подал голос Сэм. — Ух ты, кто проснулся. Он подал мне руку. Я с готовностью вложила свою ладонь в его большую, сухую и теплую руку, и, забравшись на капот, устроилась между ними. Мы сидели в тишине пару минут, а рассвет всё не наступал. Я поёжилась, стало прохладнее, как всегда бывает перед самым восходом солнца. — Замёрзла? — заметив мои подрагивания, спросил Дин. Я кивнула. Он молча спустился с капота и направился к багажнику. Немного порывшись там, вернулся с пледом в руках и, закутав меня с головой, мягко обнял, присев рядом. Мне нравилась его открытость в тот момент, он не собирался делать мне одолжение или ухаживать просто из-за того, что так было нужно. Нет, он сделал это потому, что заботился обо мне. Так я и просидела, укутанная с ног до головы пледом, в объятиях брата, вдыхая запах его кожаной куртки, до самого первого лучика, появившегося из-за горизонта. Я больше смотрела не на рассвет, а на Сэма. Он подставил лицо солнышку и прикрыл глаза. Я любовалась причудливыми тенями под крыльями носа, на щеках от подрагивающих ресниц, и на шее — от воротника рубашки. Он был уставшим. Слишком мало спал, но виду не подавал, только сейчас он показался мне нежным и ранимым, совсем не таким, как в нашу первую встречу. Я слишком мало внимания уделила рассвету, поэтому даже не смогла описать впечатления, когда Дин попросил меня об этом. Это было моё первое настоящее утро в кругу семьи.