Крылья

Мы торопились. Ривай скакал впереди, за ним неслись остальные, а мне казалось, что я все еще за ними не успеваю. Неведомо каким образом, но мы попали в место, где все кишмя кишит титанами, и то ли это была брешь в плане командира, то ли эти существа обладали разумом. И теперь мы убегали – на открытой местности сделать что-либо вряд ли мог даже капрал, что нужно было говорить об остальных? Сначала Эрен хотел превратиться, и мной овладел благоговейный страх, так как его титаническую форму своими глазами я еще никогда не видела, но капрал приказал отставить, и потому мы пустились в бегство. Позади слышался страшный рев – их было около пяти, а может, и десяти, но все это было как-то слишком пугающе, а потому я не хотела считать. Сейчас в моей голове висела только одна мысль: только бы выжить. Наконец, вдалеке показался лес, и раздался приказ Ривая пускать лошадей еще быстрее. На этот раз Молния будто оказался в своей стихии и оправдал свое имя – едва заслышав крик командира, конь пустился вдаль бешеной стрелой без какого-то либо управления мной, словно он знал, словно ему был знаком этот маршрут. И страх перед гигантами, очевидно, тоже. Я изо всех сил вцепилась в узду и закрыла глаза, попытавшись провалиться в какое-нибудь забвение, но сейчас у меня не получалось. Я пробовала снова и снова, закрывала глаза, сжимала уздечку так, что белели костяшки пальцев, но у меня не получалось. Наверное, моя жажда выжить перекрывала все остальные эмоции, а потому я оставалась в этой чертовой реальности. Или это и было моим забвением? Когда показалось дерево, я сумела воочию увидеть капрала Ривая во всей его боевой мощи. Только и сверкнули стальные глаза, а потом будто бы ураган поднялся – с такой скоростью он летал, вырезая куски плоти, лавировал между ними и при этом оставался спокоен. Я осознала, что восхищаюсь этим человеком. Но человек ли он вообще? Гигантов все прибывало – и капрал резал, резал, резал, а мы оставались будто бы незамеченными, как вдруг я услышала тяжелое дыхание за спиной. С каким-то тягучим ужасом обернувшись, я увидела по-настоящему огромную особь. Его какие-то странные раскосые глаза смотрели с легким прищуром, а потом он сцепил ничего не подозревающую Сашу. Конни мгновенно выхватил клинки и бросился в атаку, но его откинули в сторону, да так, что Спрингер изо всех сил ударился спиной о ствол дерева. В этот момент Жану удалось выхватить Брауз, и он аккуратно спикировал на землю. Только теперь титанов стало двое – подошел еще один семиметровый из глубины леса. Я не успела понять, как все это случилось, но мои глаза узрели яркую вспышку, а потом перед нами, тяжело дыша, возвысился крепко сложенный гигант со спутанными каштановыми волосами. Его глаза горели, а конь Эрена остался без своего всадника. Тогда все стало ясно. Джагер замахнулся на семиметрового, а Микаса взмыла в воздух, стремясь разделаться с пятнадцатиметровым. Я впервые видела Аккерман в атаке – если на земле она напоминала грациозную, гибкую кошку, то сейчас превратилась в ястреба и с высокой точностью набросилась на свою жертву. Но Микаса просчиталась. Туша титана полетела прямо на нас, и Эрен, громко завыв, бросился под него, едва ли успев остановить. Я уже собралась перевести дух, как вдруг опять, уже второй раз за эту вылазку почувствовала крепкую хватку вокруг своего тела. Меня словно парализовало – на этот раз умение отключаться не хотело помогать, я пыталась, кричала, вырывалась, но ничто не могло помочь. Это произошло в одну долю секунды: меня уже запихали в пасть, я только успела схватиться руками за скользкий и мокрый гигантский язык, надеясь удержаться. Хотелось и плакать, и вопить, но больше всего мне хотелось выжить, выбраться. Я понимала, что сейчас это было практически невозможно, но тут титана утянуло куда-то вниз. Семиметровый, оставшись без куска в шее, только и успел, что выплюнуть меня, а потом рухнул. Я стала падать вниз с высоты шести метров и поняла, что мне точно конец, но затем послышался свист, разрезающий воздух, и чьи-то тонкие и ласковые, словно материнские руки крепче обхватили меня, а потом я почувствовала, что уже нахожусь на земле, а эти руки продолжают обнимать, будто бы успокаивая. Последнее, что я видела – чьи-то глаза.

***

Очнулась я от резкого удара. С трудом сумев сфокусировать зрение, я приподнялась на локтях и осмотрелась. Наверное, то была повозка с ранеными, раз нас так трясло. Рядом сидел Эрен, у которого был перевязан лоб. — Очнулась? — парень посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся, но продолжал оставаться подавленным и слишком серьезным. Я еле как сумела кивнуть, а потом подползла к парню и тихо прошептала: — Спасибо, что спас меня. Я без тебя была бы мертва. Но Эрен резко-резко замотал головой и сжал кулаки, мгновенно повысив голос: — Это был не я! Это. Был. Не. Я! — Джагер повернулся, и впервые в его зеленых глазах я увидела не надежду, а самое настоящее отчаяние. Затем парень выкинул руку и показал на другой конец повозки. Я повернула голову и увидела, что, едва ли не вся в бинтах, там лежала Микаса. Глаза девушки были закрыты, сама она изредка вздрагивала, но дышала, что гласило – Аккерман жива. Я выдохнула, а потом развернулась к нему. Эрен продолжил: — Это она всех спасла. Это сделала Микаса. Она, дурочка, чуть ли не в зубы ему полезла, чтобы тебя достать, так он ее клацнул, она потом с трудом выбралась, тебя выкинув из пасти, так потом еще оставалась в сознании, тебя поймала, уложила и повязку на голову наложила. Я думал, что все нормально, остальных титанов добил, да вот только Микаса потом взяла и просто рухнула, понимаешь? Рухнула. Я сначала крови не увидел, даже капрал ничего не понял. Мы едем, а она как упадет с лошади, как свалится со всей скорости. Так что это был не я. Я – ничтожество, не герой, я не смог ей помочь. И вас толком не защитил. Джагер закрыл лицо руками, а я вдруг почувствовала внутри и сожаление, и горечь, и страх. И восхищение. Если раньше я просто видела Микасу как сильного воина, то сейчас она стала для меня эталоном храбрости. Эта девушка не побоялась защитить своих соратников и спасти мне жизнь. Сначала жизнь мне спас Эрен, теперь это сделала Микаса. Я была должна уже двоим из Легиона, должна по гроб и надолго. К глазам подступили слезы, и я дала им волю. Содрогаясь всем телом, я села, подтянула к себе колени и обхватила их руками, а потом разрыдалась еще сильнее. У всех разведчиков настроение было ужасным, и это будто подтверждал начавшийся дождь. А вскоре послышался и гром, небо над нами потемнело, стало в разы холоднее, да так, что даже тонкий зеленый плащ с эмблемой крыльев свободы не спасал от холода и ветра. Если бы я была художником, я бы обязательно изобразила эту картину в мрачных цветах, положила бы как можно сильнее синего, смешав его с черным, показав всю горечь и боль. А ведь это я еще не знала, сколько людей погибло в данной вылазке, сражаясь за свою свободу. Затем, подняв голову и оглянувшись, я увидела стену Розу, возвышающуюся над нами мощной крепостью, но которая, увы, уже была проломлена. И мне казалось, что рано или поздно она снова сломается. Откуда ни возьмись повеяло теплом – и ветер уже не так сильно, казалось бы, трепал мои волосы, и горечь изнутри начала куда-то убегать, растворяться, будто бы исчезать. Я сразу распознала это чувство и задергалась, пытаясь выпутаться из сладкой неги, а потом, не подумав, закричала: — Хватит, нет, хочу остаться в реальности! — нега начала исчезать, но тепло не уходило, и меня все так же продолжало трясти. — Я хочу быть тут... Последние слова я прошептала с какой-то грустью, и мое подсознание освободило меня от этих пут. А потом я поняла, откуда шло все это тепло, откуда взялась нега, и что никакое самовнушение не работало. Просто от шока я не сразу поняла, что меня к себе крепко прижимает Джагер. Эрен уткнулся в мою макушку и обнимал так, как обнимал бы подушку, чтобы успокоиться. Переборов себя, я все-таки обняла его в ответ, а затем послышался тихий голос: — Почему она никогда не думает о себе? Почему ты не использовала свой талант, Эмма? Почему ты не сделала этого? Тогда этого можно было бы избежать... Джагер что-то еще говорил, но я уже не слушала, так как знала, что он винил меня, но своего недовольства и обвинений не высказывал. В висках стучало, а в голове звучало постоянное: «Почему, Эмма? Почему?». Я поняла, что это было самое настоящее поражение. А потом мы вернулись домой.

***

В комнате было тихо. Я лежала на кровати и смотрела в одну точку, пока рядом сидела Астра и пыталась меня растормошить. Астралина тоже была подавлена, и ее серые глаза печально блестели. За окном громыхало, гроза все никак не желала прекращаться, а мои слезы, казалось, просто закончились. Поверив в мнимую надежду, я совершила огромную ошибку. Даже несмотря на то, что я не ела с самого утра и спала не очень много, мне не хотелось ни того, ни другого, и я просто продолжала лежать и ничего не делать. В лазарете мне обработали небольшую рану и прописали постельный режим на три дня, и с тех самых пор я не сказала ни слова. Чувствуя себя виноватой перед всем своим отрядом, я теперь понимала, что чувствовал тогда Эрен, но мне, слава Богу, досталась самая маленькая часть. Все товарищи Эрена тогда были мертвы, мои же – все выжили, и только Микаса до сих пор никак не могла прийти в себя. Отвлекал только тихий голос Астры: — Эмма... Ну, скажи что-нибудь, пожалуйста... — Миллиган сдерживала слезы. Астра всегда умела быть сильной, а потому не плакала, но я знала и слышала по ее голосу, что ей очень плохо. Я даже хотела успокоить подругу, но продолжала молчать. — Эмма... Астралина опустила голову, вскоре замолчав, но все еще не уходя, оставаясь рядом со мной. Я в действительности обрела самого настоящего друга, каких у меня, наверное, никогда не было. В голове вертелось много образов, вплоть от детства до нынешних дней. «А что, если она умрет?» — спросил меня внутренний голос, и в сердце стало еще холоднее, еще промозглее, будто дождь за окном. Я перевернулась на живот и, уложив голову на подушку, подумала уснуть, но тут дверь открылась. Взъерошенный и заспанный Армин стоял на пороге. — Эмма, тебя просят в кабинет капрала. На ватных ногах я поднялась и вышла, понимая, зачем Ривай пригласил меня. Наверняка он понял, какую ошибку совершил. Капрал стоял и смотрел в окно, скрестив руки. Но услышав, как я вошла, он мгновенно обернулся и посмотрел на меня пустым взглядом. — Белл. Ты знаешь, зачем я сюда позвал тебя? — я кивнула, а мужчина продолжил. — Ты слишком слаба. Я не думаю, что ты годный солдат. Это была правда, а все равно было больно. Я снова кивнула, но, на мое удивление, Ривай добавил: — Но ты можешь научиться. Тренировки пять раз в неделю в шесть утра и до восьми. Затем в шесть вечера и до семи. Без опозданий. Ты меня поняла? Мои глаза расширились, а капрал отдал приказ: — Вижу, поняла. И да, твое наказание. Дежурство по кухне и выдраишь весь замок. А теперь иди отсюда. Отдав честь, я поспешила попрощаться с командиром и выбежать из его кабинета, снова не веря тому, что он сказал. А потом произошло то, чего я совсем никак не могла ожидать. Столкнувшись нос к носу с Эреном, я едва не сшибла его с ног, но парень меня придержал. Было видно, что он уже успокоился, так как отчаяние в глазах померкло. Ничего не говоря, Джагер сцепил меня за локоть и потащил в сторону выхода. Я не понимала, зачем и куда он меня вел, но Эрен уверенно шел вперед, не отпуская. На улице снова дунуло ветром. Стало еще, еще холоднее, и я поежилась, но Эрен, даже шлепая сапогами по земле, опять превратившейся в грязь, продолжал идти только вперед. Парень вскоре зашел в тенистую рощу, где пахло сыростью и дождем, а потом посмотрел на меня выжидающим взглядом. Я тихо выдохнула: — Что? Мой голос звучал для меня как-то странно и крайне, крайне непривычно. Подумав, что Эрен захочет поговорить со мной о Микасе, я не нашла в себе такой храбрости и дернулась, стремясь уйти, убежать, скрыться от него, но мое умение снова не работало, и тело оставалось в обычном состоянии. Мне было невыносимо смотреть в лицо Эрена, но он крепко держал мою руку и не отпускал. Я дернулась в последний раз, и мне удалось. Но как только я сделала шаг вперед, меня грубо схватили и притянули к себе. А потом я ощутила тепло его губ.