The Desperates

Чанёль ввалился к себе домой уже через пятнадцать минут после звонка Бэкхёна. Он чудом проскочил пост дорожной инспекции, когда проехал на красный и превысил скорость. Пару глубоких вдохов, чтобы отдышаться, и Чанёль понял, что лёгкие внутри него будто охвачены огнём. Когда он думал пять дней назад, что у Бэкхёна начался гиперактив, то очень заблуждался. Гиперактив начался сейчас. Вот прямо сегодня. Масляный запах розмарина будто осязаемо ложился на кожу, а ведь Чанёль всё ещё стоял в прихожей. Он осторожно прокрался через коридор, скинув куртку и ботинки у входа, и застыл на пороге спальни. Сказать, что Чанёль смутился – ничего не сказать. Забавная ситуация. Чанёль видел распластавшегося на спине поперёк кровати Бэкхёна в широкой футболке, едва задравшейся там, где проникала под неё рука. Очевидно, что под футболкой не было ничего больше. Так же очевидно, как и то, что делала под футболкой рука. Чанёль понимал, что как-то себя объявить всё же придётся, но усугублять ситуацию совсем не хотелось. Он громко кашлянул и даже постучал пару раз костяшками по косяку, Бэкхён руку не убрал, только открыл глаза и теперь смотрел на него перевёрнутой запрокинутой головой. – Ты меня напугал, – с укором пробурчал Ёль, на мгновение привалившись к косяку, будто соблюдая дистанцию, а потом двинулся к кровати и присел на ближайший край возле головы Бэкхёна. Запах теперь и вовсе был невыносим, Чанёль чувствовал собственное раздразнённое либидо как нечто опасное, как раздражающее обстоятельство. Руки тряслись, а в джинсах по-прежнему становилось всё теснее. Он положил ладонь на лоб Бэкхёна, отмечая повышенную температуру, сбегал на кухню, чтобы поставить чайник и вернулся с маленькой ванночкой воды и двумя небольшими полотенцами. Переоделся по-быстрому в домашнее, чтобы удобнее было передвигаться, – всё равно сегодня на работу он больше не вернётся. Пришлось снять с Бэкхёна футболку – и под ней действительно ничего не оказалось. Чанёль сглотнул, впервые видя Бэкхёна голым при дневном свете, когда у них обоих организмы до предела сексуально напряжены. И Чанёль мог бы помочь традиционным способом, который бы действительно снял боль и вожделение, но ему не хотелось быть сволочью. Как бы то ни было, Бэк и так уже беременный, потому что кое-кто «помог» ему в июльский гиперактив… Чанёль намочил одно полотенце в прохладной воде, сложил в несколько раз и опустил на горячий лоб, вторым же стал обтирать омеге сначала шею, руки, грудь, затем спустился к ногам. Влага испарялась с тела Бэкхёна так быстро, словно тот был раскалённой сковородой. Чанёль осторожно протёр пятки и подколенные области, вернулся выше и уделил внимание локтевым и плечевым суставам. Всё это время он чувствовал, как Бэкхён дрожит, слышал его болезненные стоны и не мог ничего сделать. Он не знал, что предпринять. Ещё позавчера, когда у омеги случился лёгкий болевой приступ, он запретил ему вызывать скорую и сказал, что справится сам. Но черта с два! Бэкхён сам справиться не мог, и ему нужна была посторонняя помощь. Хотя бы даже рука, без помощи которой он самостоятельно сейчас даже до туалета бы вряд ли дошёл. Дополз бы тоже вряд ли. Ёль чувствовал себя беспомощным и бесполезным, особенно когда сунулся с намоченным полотенцем к паховой области. Напряжение Бэкхёна, очевидно, сходить не собиралось. Колом стоящий член сочился смазкой и от малейшего прикосновения дёргался, яички были напряжены и подобраны, но Чанёль настойчиво отгонял дурные мысли. – Почему ты сам не можешь снять напряжение? – Чанёль примерно догадывался об ответе, но всё же тихо задал вопрос. – Внешнее самоудовлетворение мало влияет на гиперактивное возбуждение. Всё идёт изнутри, – сглотнув, Бэкхён зажмурился и так же часто задышал ртом, как до этого носом. – Я хочу пить… Можешь принести воды? Ёль ретировался на кухню, нашёл лишь в холодильнике бутылку с минералкой, налил в чашку и даже нашёл в тумбочке початую пачку с трубочками на случай вечеринок. Выудил одну и почти бегом вернулся в спальню. За окном уже темнело. Чанёль аккуратно поставил чашку на плотный матрац, сунул Бэкхёну в рот трубочку и включил светильник над компьютером. Омега осушил чашку полностью и повернул голову на бок, отчего полотенце со лба немедленно слетело на кровать. – Я доставляю тебе столько проблем и уже не раз заставлял тебя волноваться, – хрипло отозвался Бэкхён, вцепившись в запястья Чанёля, когда тот снова сел рядом. – Бэкхён… – ласково прошептал Ёль и постарался зачесать пальцами длинные чёрные волосы омеги назад, чтобы не липли к телу и не доставляли дискомфорт. – Мы изначально понимали, что будет непросто. Мы знали, на что шли. Я знал, на что шёл. Не воспринимай мои усилия, как нечто запредельное, пожалуйста. Бэкхён всё ещё дышал часто-часто, и это давало понять Чанёлю, что ничего из того, что он сделал, не помогало. Ни прохлада, ни обтирания, Бэку было точно так же плохо, хоть он и старательно делал вид, что это не так. – Тшш… – гладя омегу по волосам, забеспокоился Чан при очередном болезненном стоне. Выходов он видел… немного. Всего один. И тот ему абсолютно не нравился. И, скорее всего, не понравится и Бэкхёну. И это отнюдь не чай с мелиссой, давно остывший на кухне и ждавший омегу, который бы вряд ли снял собой такое сильное напряжение. – Только не сопротивляйся, пожалуйста. Чанёль перебрался ближе к тазу, сев почти в позе лотоса, и опустил ладонь на внутреннюю сторону бедра Бэкхёна, провёл чуть вниз к колену, поднялся вверх и вновь опустил руку, чтобы отвести ногу Бэкхёна в сторону. Бэк жмурился и закусывал губу. Он явно понял, что собирается делать Чанёль, но не протестовал, скорее всего, и сам прекрасно понимал, что это единственный действенный вариант без обращения к препаратам. Чанёль пытался успокоить разбушевавшийся организм омеги мягкими поглаживаниями, пытался сравнять температуру ладони с бэкхёновской, касался паховой складки и медленно приближался к тому месту, где Бэку было очень больно. Он обхватил ладонью твёрдый член и пару раз провёл вверх и вниз, надавил пальцами на точку спереди между яичек, помассировав её, спустился вниз по этой же линии и погладил подушечкой пальца раздражённый вход. Чанёль знал, что нужно делать, но от этого его страх никуда не делся. Он боялся навредить Бэкхёну и ребёнку каким-нибудь резким движением, но, кажется, Бэк теперь острее ощущал удовольствие, нежели боль, когда Чанёль проник в него двумя пальцами и нащупал сильно набухший бугорок. Ель знал ощущение внутри омеги, и теперь оно отличалось тем, что внутри было действительно очень горячо и очень тесно. Тесно настолько, что он боялся сделать лишнее движение даже пальцем, хотя живот Бэкхёна даже в середине беременности внушал своими размерами как минимум то, что двумя пальцами изнутри ему ничего не грозит. Если только Чанёль не захочет что-нибудь специально расковырять. Бэкхён кончил слишком быстро, да и это было понятно по перевозбуждённому состоянию. Чанёль посмотрел на омегу и оценил состояние – жить будет. Привёл его в порядок и убрался в туалет. Не одному Бэкхёну трудно с напряжением… – Чанёль… Бэкхён тихо прокрался на кухню и тронул сидевшего к нему спиной Ёля за плечо, чем перепугал до смерти. Чанёль только что вернулся с балкона и теперь бездумно смотрел в одну точку. Он дёрнулся от неожиданности, но тут же взял себя в руки, а заодно и схватил ладонь Бэка, которого испугал собственной реакцией. Заставил сесть к себе на колени и обхватил одной рукой за бёдра, смотря в лицо. – Я тебя обременяю… слишком, – виновато произнёс Бэк, вытащив свою ладонь из чужой и сложив их замком. – Прости. Я не знаю, что делать, а ты сторонишься меня, потому что для тебя это всё в новинку. И запах… Я схожу с ума, и ты, я уверен, – тоже. Я вижу. Может, мне стоит пожить отдельно? С каким-нибудь омегой… Сехун, кажется, живёт один. Если так будет лучше. Хотя бы в этот период. Пока всё не придёт в норму. Бэк говорил медленно и с паузами, с долей неуверенности. Сжимал в пальцах ткань футболки и старался не смотреть на Чанёля вовсе. – Нет, – жёстко ответил Чанёль не раздумывая. – Так не лучше. Сехун рядовой работник, он не сможет приехать к тебе по первому зову. И он, случись что, первым же делом вызовет скорую. – А ты не вызовешь?.. – с надеждой посмотрел Бэкхён на альфу. Чанёль не был уверен, что не вызовет. Но пока Бэкхён в сознании и в относительной безопасности – нет. Точно нет. – Я обещал, помнишь? Бэк только кивнул, прежде чем обнять Чанёля, повиснув у него не шее, и прошептать «спасибо». – И, правда, не кури больше. Чанёль обещание не сдержал. Ночью у Бэкхёна начались сильные боли, и тот раза три подряд потерял сознание прямо на руках Чанёля. В один из приступов Чанёль попросту собрал всё самое необходимое, кое-как одел Бэкхёна в джинсы и кофту, завернул в тёплый плед и вынес на руках из квартиры. До ближайшего отделения было рукой подать. До центральной больницы.