The Desperates

Хань, пока у него было время, вдоволь наслаждался одиночеством. Настолько наслаждался, что к самому разгару весны от одиночества начало откровенно тошнить. Он получил место в совете директоров компании за успехи в работе и повышение, теперь к его обязанностям приплюсовались ещё и бесконечные заседания, на которых он откровенно плевал в потолок, потому как от него там было мало толку. Он выслушивал из раза в раз одно и то же, обгрызая тоненький карандашик в руках, и схематично рисовал на линованных листах в блокноте маленьких балерин. Одних и с партнёрами. Хань в каком-то из журналов, что валялись стопкой на работе, вычитал глупую статью про японские суеверия и теперь занимался одним из них. День ото дня, методично. Он сворачивал из больших цветных стикеров журавликов и складывал дома в большую стеклянную банку, невесть из-под чего взявшуюся. «Сделай тысячу журавликов – и твоё желание сбудется», – говорилось в статье. Хань давно перевалил за половину, тщательно выписывая на крыле каждой бумажной птицы разные слова. Мой, родной, любимый, талантливый, замечательный, прекрасный, умный, недоступный, волевой, лучший… Хань и сам не знал, зачем пишет это, но ему казалось, что так желание увидеть поскорее Чонина сбудется наверняка. Ему всего-то оставалось меньше трёх сотен. Март подходил к своему завершению, вишнёвые деревья вовсю благоухали под окном, а Хань всё ещё не терял надежды. За изготовлением цветных журавлей его застал дверной звонок. Выключив настольную лампу, он накинул на плечи длинный кардиган, влез в пушистые тапки и пошёл открывать дверь. – Ты вовремя, – улыбнулся Хань и забрал пакет из рук пришедшего Криса. – Проходи. Лу Хань двинулся на кухню, где таймер духовки подходил к концу, а по квартире разливался вкуснейший запах пиццы. Хань достал две бутылки вина, одну тут же убрав в холодильник к трём запасённым ранее. Он выдал Крису нож и достал одну огромную пиццу из духовки, оставив вторую внутри, чтобы она не остыла слишком быстро. Вдвоём они быстро нарезали закуску, разлили вино в бокалы и вернулись в гостиную, включив фоном какое-то не очень остроумное шоу. Хань лёг Крису на колени и прикрыл глаза. Стоило бы начать говорить, он же сам пригласил альфу на разговор. Конечно, у него была ещё пара козырей в рукаве, но их время ещё не пришло. – Выглядишь паршиво, – констатировал Крис, сделав глоток из бокала. – Ты тоже не светишься от счастья. – Собираешься что-то с этим делать? – Поеду искать, что мне ещё остаётся, – пожал плечами Хань. – Возможно, придётся задуматься об уходе с работы, потому как мои отлучки не одобряются начальством. А теперь я ещё и в кресле совета директоров сижу. Там строго, ты же и сам в курсе. – Не проще ли взять курс на командировки туда, куда едешь? Совместишь приятное с полезным. – Не думал об этом… Что у тебя? Крис осушил бокал вина парой глотков и покрутил хрупкое стекло в руках. Хань для этого и звал Криса. Поговорить тет-а-тет. Надеялся, что Крис хотя бы сейчас прекратит строить из себя непонятно кого и скажет о своих истинных намерениях. – Вокруг меня собрались исключительно мамочки и всезнайки. Куда от вас деваться? – вздохнул он, всё ещё играясь с дорогим Ханю предметом посуды. – Чанёль припёр меня к стенке и не оставил иного выхода, как избавиться от обоих в своей жизни. Чего ещё надо… Сехун стерва, умело и тонко трогает струнки, прикидываясь хрупким и беззащитным, в то же время играя на два фронта. – Не думал, что ты перекрываешь ему кислород? – предположил Хань. Он решительно не понимал ни одну из сторон, потому как не видел приличного куска мозаики своими глазами. В собственных переживаниях он слишком много пропустил из жизни тех, кто окружал его раньше каждый день. И сегодняшний день просто обязан был поставить все точки над «i». Хань надеялся, что не зря затеял всё это. – Я лишь предупредил его, что не стоит водить меня за нос. Я же не слепой и прекрасно видел, как он на меня смотрел достаточно продолжительное время. Словно неискушённый зверёк, боящийся переступить черту, но любознательный до ужаса. Это было любопытно. День рождения Чанёля подкинул шанс познакомиться поближе, ведь до этого не было ни одного варианта, чтобы сблизиться вне работы. Я мог бы, но… Не предоставлялось случая. – Кто бы мог подумать, – хохотнул Хань, – что наш холодный и непробиваемый Крис на самом деле такой скромный и застенчивый перед омегами. – Вот поэтому у нас с тобой ничего и не получилось, – закатил он глаза, отставив наконец бокал на стол, дабы не нервировать омегу. Лицо Ханя мгновенно вытянулось. Ну ничего себе заявочки! Хань вообще думал, что Крис редкостная жопа, когда пытался добиться взаимности, а оказалось, что тот не имел на него никаких планов изначально, потому что Хань не подходил по каким-то критериям. – Не понял… – Ты слишком самодостаточный. И ты знаешь, чего хочешь. До сих пор удивляюсь, как с тобой Чонин уживался. Ты же любого альфу за пояс заткнёшь своими достижениями и упорством. – Уж ладно ли, – нахмурился Лу Хань и сложил руки накрест на груди. – Чонину всё нравилось… – Ага, именно поэтому он сбежал от тебя… Что, кстати, произошло-то? Я так и не в курсе. Хань закусил губу и задумался. Нет, ну правда, Крис не настолько свой в доску, чтобы посвящать его в такие щепетильные вопросы. Однако правда за правду – Крис не лгал о Сехуне, и было действительно видно, что эта ситуация жёстко ударила его под дых слишком внезапно. Он никогда ещё не видел его таким растерянным и рассерженным от собственного бессилия. – Я ему изменил с парным альфой. Крис не удержался и присвистнул. Действительно ошеломляющее известие при условии, что никто из их компании ещё не находил парную половину. Только одному Ханю так «свезло». – И как оно? Ну, парность… Прости, конечно, за выспрашивание подробностей, сам понимаешь… Хань, к собственному сожалению, всё прекрасно понимал. Но он до сих пор не мог врубиться, что делать с этим грёбаным пониманием. Всё обстояло слишком сложно. Слишком. Просто безмерно сложно. – Я до сих пор сопротивляюсь природе. Это желание, оно словно горит внутри, не оставляя в покое ни на секунду. Словно организм вдохнул дозу наркотика и теперь постоянно требует продолжения. Это похоже на эйфорию от алкоголя, только в миллион… миллиард раз сильнее. Этому невозможно противиться. Я не знаю, то ли его естественный запах настолько крышесносящ, то ли наша парность так действует на меня… Наверное, правильнее будет сказать – на нас обоих. Это не сравнится по ощущениям ни с одним альфой. Сложно противостоять человеку, который действует на тебя подавляюще. Вы словно убиваете друг в друге волю. Я прекрасно помню его взгляд в обычной ситуации. И он наполнен властью, возможно, жестокостью, самоуверенностью и холодом. Этого человека нельзя любить. До него дотронься – и от тебя останется лишь пыль, – Хань характерно потёр большим пальцем подушечки пальцев, словно ощущал в них песок. – Но когда у меня был гиперактив… Это другой человек. Абсолютно. Он превратился словно в утопающего, который испытывает это самое мазохистское желание умереть через пару минут, и его взгляд полон этой мольбы… – Отвратительно, – подытожил Крис. – Наверное, омеге в кайф чувствовать себя утопающим в ком-то, но вот альфе… – Знаешь, когда ты словно выплываешь на поверхность, перед этим чувствуя себя словно на грани смерти, словно ты вот-вот захлебнёшься… Ты как будто просыпаешься от кошмарного сна, словно видел себя со стороны, наблюдал за собой же, как будто бы не с тобой всё это было. Но ты понимаешь – это был действительно ты. И вот это самое мерзкое ощущение. Словно тебя отпустило… Потому что под этим воздействием ты ведёшь себя как неразумный, как будто тобой кто-то управляет, а ты безвольная кукла. Марионетка в руках природы. Стоит сделать лишь глубокий вдох, и твои мозги затуманиваются. Хань щёлкнул пальцами, показывая, как мгновенно наступает эффект «разжижения мозгов», и прикрыл глаза – действительно противно. От самого себя. Звонок в дверь прервал его мысленное самобичевание, и он готов был подпрыгнуть на месте от неожиданности. И казалось, Крис – тоже. За дверью его ждали покрытые изморосью на кожаных куртках Сехун и Тао, крепко державшиеся за руки. Едва ступив через порог, Сехун потянул носом воздух и напрягся. Шоколадные длинноватые пряди придавали ему ещё больше пугающей ауры в сравнении с ранее блондинистой шевелюрой. – Хун, просто раздевайся, ладно? Тебя не ожидает ничего криминального, – попытался улыбнуться Хань, но вышло как-то не очень. Нервно. Не успели они полностью раздеться, как едва прикрытая дверь распахнулась, и за ней показался высокий Чанёль. – Ну, Ха-а-а-ань, о таком предупреждать бы стоило, – недовольно пробасил Чан и пропустил перед собой Бэкхёна. – Мы не рассчитывали на ночные посиделки… – Тут как-то никто не рассчитывал, – появился из гостиной Крис, а Тао с Сехуном тут же ретировались мимо него. – Кроме этого хитрого старого еврея… – Я не старый, – насупился Хань. – Если я старше всех вас, это ещё ничего не значит… – Значит, на еврея ты согласен, – взлохматив рыжую макушку, ухмыльнулся Крис. – Ни в коем разе! – попытался он пнуть Криса, но опять же ничего не вышло – тот сдёрнул в направлении гостиной. – Вино достань там! И бокалы! – Мы не пьём, – сразу заявил Чанёль, помогая Бэкхёну расквитаться с пальто. – Иди, я сейчас, – чмокнув Бэкхёна в макушку, Чанёль принялся вешать на крючки верхнюю одежду, а потом вытащил из кармана знакомую Ханю коробочку. – Держи, это твоё. – У вас всё хорошо? – осведомился Хань, забирая красную подарочную коробку. – Вполне. Не беспокойся. – Да я уж вижу, – подмигнул Хань, намекая на слишком явные невооружённому глазу обстоятельства. Они расселись достаточно быстро. Крис остался на своём месте с краю дивана, насупившись и уделяя внимание лишь одной красной жидкости в бокале, словно только она была достойна его безраздельного внимания. Рядом с ним расположились Чанёль и Бэкхён, омега же сел по-турецки, подобрав под себя ноги, на полу напротив них расселись Сехун и Тао. Для Ханя же осталось свободным кресло-груша, куда он с удовольствием и плюхнулся. – Хоть никто и не догадывается, почему вдруг мы все – ну, почти все – здесь, – сложив клином пальцы, начал Хань, – но это надо было сделать давно, а повода всё не было. Повода не было, а все скоро забудут друг друга в лицо. Чёрт подери, прошло четыре месяца с нашей последней встречи! – грозно воскликнул он. – Состав, конечно, за полгода претерпел небольшие изменения, однако… Я думаю, что ни делается – всё к лучшему, так ведь? Хань потянулся за куском пиццы, как и подавляющее большинство присутствующих, и продолжил: – Раз у нас тут двое непьющих, предлагаю поиграть в «правду или действие». Только без действий, – Крис на этих словах и вовсе сдулся. – Мы слишком мало в последнее время интересуемся друг другом, и такими темпами ещё через полгодика вовсе перестанем общаться. И мне бы этого не хотелось. – Тогда я начну, – вдруг выказал решительность Чанёль и поудобнее расположился на диване, приобняв Бэка. – Давай сначала человеку справа от тебя, то есть мне. С каждым кругом будем потихоньку сдвигаться, и в конце ты будешь задавать вопрос Бэкхёну. – Без правил? – Без, – отрезав пути для отступления, кивнул Хань. – Хорошо. Тогда… Что в последнее время занимает твои мысли? – Правильность выбора, Чонин и возможный уход с работы. Тао, насколько ты серьёзен в отношении Сехуна? – краем глаза Хань заметил, как напряглись одновременно Крис и Сехун. – Я не заглядываю слишком далеко, однако не могу отрицать тот факт, что мне комфортно с ним, – смутившись, Тао фактически прошептал окончание фразы. Бэкхён при этом притянул Чанёля и что-то прошептал, улыбаясь. – Так, хватит там секретничать, говорите вслух, если хотите что-то сказать! – пригрозил им Хань и вернул внимание Тао. – Ты моего кота каждый день кормишь? – сурово повернулся к Сехуну Тао, и все тут же взорвались хохотом от неожиданности. – Что смешного? Он же мне никогда не признается… – надулся альфа, его вид словно говорил, что Тао готов заплакать на самом деле. – Каждый. Правда. И не по разу. Я не вру, – показав мизинчик в знак обещания, мило улыбнулся Сехун и сложил на Тао свои длиннющие ноги. Дальше вопросы не нагнетали обстановку. «Какая была первая мысль за сегодня?», «Что ты ел на завтрак?», «Ты скучал по мне?», – Лухан почти проронил слезу умиления, смотря на Чанёля с Бэкхёном – «Тебя никто не обижает?». Крис, Тао и Сехун методично подливали друг другу вина, уже перестав чувствовать неловкость перед друг другом. Хань же пытался сохранить трезвость ума, понимая, что если вдруг что – разруливать конфликт придётся самому. Когда под его прицелом оказался Сехун, с языка чуть не слетел единственный интересующий его вопрос, однако вовремя в голове прозвенело голосом Чонина «думать о других людях»… Он глубоко вздохнул, дав себе мысленно оплеуху, и спросил очередную глупость. Вторая пицца отчаянно не хотела заканчиваться, как и последняя бутылка вина. Бэкхён под конец засыпал на плече Чанёля, расквитавшись с любопытным вопросом Ханя о природе его округлого живота, Сехун и вовсе распластался на полу, положив голову на колени Тао, Крис изредка пролистывал что-то в телефоне, а Хань предавался всеобщей сонливости, с безнадёгой в глазах поглядывая на надкушенный кусок пиццы в руках. Расходились они в этот раз действительно долго. Чанёль с Бэкхёном уехали быстро, а вот Тао и Сехун ещё приличное время ждали такси. Крис же, казалось, и вовсе домой не торопился. – Знаешь, тебе было бы неплохо поговорить с Минсоком, – едва ли не заплетающимся языком выдал Крис, с трудом надевая туфли. – Я знаю, – борясь со сном, кивнул Хань и устало зевнул. – Я пока не готов. – Дай мне обещание, что сделаешь это завтра. Я отмажу тебя от собрания, а заодно закину удочку о командировках, идёт? – С чего вдруг ты такой любезный? – хмыкнул Хань. – Я с тобой поеду. Развеяться не помешает. В свете последних событий, – накидывая на плечи пальто, Крис положил телефон во внутренний карман и проверил наличие портмоне. – Не можешь его видеть? – Теряю волю, – вернул Ханю его же словами аргумент. – Паршиво, знаешь ли. – Иди уже, а то ещё одно такси заказывать придётся. – Спокойной ночи, Хань. И пообещай мне… – Обещаю. Завтра. Иди уже! – нагло выпинывая из квартиры альфу, рыкнул Хань и закрыл за ним дверь на замок, приваливаясь тут же к ней спиной. – Хорошо посидели всё-таки. Хань с закрытыми глазами проследовал до спальни, решив оставить уборку на утро, глянул в экран работающего весь день ноутбука, зацепился взглядом за иконку веб-чата и развернул окошко. «Я поеду тебя искать. Где бы ты ни был. Можешь не сомневаться. Я найду тебя. Сердце подскажет», – написал Хань и отправил Чонину. Чонину, который и до этого читал его сообщения, пока был во Франции и ещё бог знает где. Читал и не отвечал. Но это было сейчас не особо важно. Хань устал ждать у моря погоды. Его сердце устало ждать непонятно чего. – Почти триста журавликов… – бормотал Хань, засыпая. – Всего триста.