Ряд №10 / Aisle 10

(В предыдущей части: Крэйгу мало просто познакомиться с Твиком, он хочет переманить его в свою компанию. Парни решают, что Твика нужно сначала проверить, но как и когда - неизвестно. Одним вечером Твик заходит к ним магазин, и все идут в Макдональдс.) Знаю, это глупость, но я вроде как надеялся, что мое предложение Твику потусоваться в нашей компании перевернёт всё, и Твик сразу же побежит ко мне; что у него, словно по волшебству, исчезнет вся неловкость от общения с нами и, в первую очередь, со мной, и он уютно устроится на своем местечке, которое мы выделили для него в нашем уголке корешей. Вскоре мы будем гулять с ним после школы, на выходных, и все будет хорошо, просто офигенно, как будто так было всегда. Но во вторник мы пришли на обед, и там, через целый двор от нашего стола, рядом со Стэном и Кайлом, как ни в чем ни бывало сидел Твик. Как раз так, чтобы торчать прямо у меня перед глазами. Как будто нарочно дразнил меня, засранец чертов. Как будто понедельник и обед в Макдональдсе никогда не случались. — Я не понимаю. Мы же круче, чем они, правда? — спросил я у Клайда и Токена, и те хором вздохнули. Последние пятнадцать минут они пытались поговорить со мной на любую другую тему, кроме той, почему Твик сидит не с нами. Я не унимался. — С каких это пор тебя вообще волнует собственная крутость? — спросил Токен. — Да не волнует она меня, понял, не волнует. Иди к черту. — Успокойся, Крэйг. — Заткнись, сам успокойся. Полагаю, оба молчали, чтобы не раздражать меня еще больше. Но если они хотели успокоить меня, могли бы стараться и лучше. — Думаете, может, я попросил его как-то не так? — Что? — Чуваки, вы помните, что я говорил? Может, я заикался, или он плохо меня понял, или, ну, в смысле, может, я ступил, как вы думаете?.. Токен жестом остановил меня. — Чел, ты вообще соображаешь? Прошел всего один день. Он не прыгнет тебе в руки при первой же возможности. Дай ему время. — Или ему просто неинтересно, — радостно предположил Клайд и запихнул в рот последний сэндвич. Токен послал ему укоризненный взгляд. — Что? Я просто предположил, вот и все. Токен пнул Клайда под столом, и тот попытался исправить ситуацию словами: «Разве я сказал, что ему неинтересно? Я имел в виду, что, возможно, он хочет сделать нам сюрприз, да? Да?» Из-за него ко мне вернулось беспокойство, что давило на меня все это время. А если Твику неинтересно? И я говорю не о том, что ему неинтересно тусить или дружить с нами, я имею в виду – что, если ему неинтересен я? Что, если с тех пор, как я забыл о нем, потерян любой шанс искупить прошлое, и, что бы я бы ни сделал теперь, это будет полностью бесполезно? …И, когда я не переживал об этом, я переживал о том, что я вообще переживаю. Или почему я вообще что-то чувствую, ведь как бы сильно я не отмахивался, все мое беспокойство из-за Твика было лишь малой толикой того, что я бы определил как… разочарование. Еще одно чувство, которое я никогда раньше не испытывал. Никакого разумного объяснения той поразительной и внезапной перемене в эмоциях, что происходила со мной, у меня не нашлось. Представьте себе робота, у которого где-то внутри включилась возможность чувствовать и теперь медленно распространяется по его системе. Нужно время, чтобы привыкнуть. Несмотря на непривычность моих чувств, я не сказал бы, что их у меня не было. Наоборот, они были, и настолько ощутимые, что я уже приготовился сдаться и оставить надежду на всю эту «типа дружбу с Твиком», лишь бы они оставили меня в покое. По крайней мере, я так думал, пока на следующий день по дороге в столовую мы с Клайдом не налетели на Токена. Он принес мне сюрприз. — Смотри, кого я нашел! — Гах! — Твик, — сказал я, удивленный, когда Твик появился у Токена из-за спины. — Ага, — продолжал Токен, — видимо, у него была история рядом с моим кабинетом биологии. Удобно, да? И не беспокойся, я уже пригласил его поесть с нами. — И? — спросил Клайд с неменьшим любопытством. Токен ничего не ответил, а Твик кивнул с решительным видом. Что сказать и предпринять я не знал, но, к счастью, мне и не пришлось ничего делать, потому что Клайд в ту же секунду заорал от восторга и облапал Твика, натирая ему макушку кулаком. Я мог бы спасти беднягу (тот вопил в смятении и бешено дергался у Клайда в руках), но вместо этого обратился к Токену: — Подожди, как ты уговорил его? Что ты сказал? Он пожал плечами. — Я его спросил. Да уж, это звучало просто. До безобразия просто. Я слегка озадачился, мягко говоря. — Только спросил? И все? Токен ухмыльнулся и толкнул меня локтем. — Он человек, бро, и, вопреки популярному мнению, на одни твои молчаливые просьбы люди падать к ногам не будут. Вообще-то они обычно хорошо понимают такую вещь, как слова. Попробуй когда-нибудь их использовать, вдруг сработает. Я не мог ни противостоять сарказму Токена, ни спорить с ним, так что решил просто поблагодарить. — Не знаю, чем я заслужил честь быть твоим другом, но, что бы там Клайд ни говорил, сейчас для меня ты лучший. Токен смерил меня взглядом. — Ты пока не объяснил, что происходит. — Я объясню. Он по-прежнему пытливо смотрел на меня, так что я быстро добавил: — Серьезно. Всему свое время. И, поскольку добавить мне было нечего, я обнадеживающе похлопал Токена по плечу. Потом обернулся и увидел, что Твик освободился из захвата Клайда и яростными движениями приглаживал волосы руками. — Не знаю, насколько тебе это поможет, чел. Твоя прическа и раньше была безнадежна, — сказал я, улыбаясь во весь рот. Его руки замерли в волосах, из глаз, сквозь густые светлые пряди волос, метнулись молнии. — Шутка. Как прошел день? — засмеялся я. — Как так, почему ты никогда не спрашиваешь у меня, как прошел мой день? — надулся Клайд. — Потому что мне наплевать. — Как прошел твой день, Клайд? — спросил Твик коротко и еще раз с упреком взглянул на меня. Не думаю, что он утруждал бы себя этими гримасами, если бы знал, как я их сильно любил. — Ужасно! Дай я тебе расскажу, — Клайд схватил Твика за локоть, и они пошли впереди. Мы с Токеном побрели за ними, и при взгляде на этих двоих, или, точнее, на Твика, и при мысли, что он был весь наш, то есть мой до конца обеда… да, звучит убого, согласен, но при одной этой мысли мой желудок скрутился в восхитительно болезненный маленький узел. — Что? — спросил Токен. Я взглянул на него краешком глаза. — М-м? — Почему ты делаешь это? — Делаю что? — Улыбаешься, чувак! Что смешного? Ты меня пугаешь. Я и понятия не имел, о чем он толкует, и поднял руку, легко дотронулся пальцами до сжатых губ. Они и вправду сложились в самую крошечную из улыбок, и я только теперь обратил внимание на тянущее чувство в лицевых мышцах. Совсем не заметил, как это случилось. А выяснив, что происходит, изо всех сил попытался остановиться. Что ты со мной делаешь? — Ничего, — ответил я, сражаясь с улыбочкой, что сияла у меня на лице, и потерпев поражение, — совсем ничего. Я не буду утомлять вас деталями нашего первого школьного обеда с Твиком, потому что прошел он, в принципе, хорошо, но что для меня хорошо, для других — скучно. Твик сел рядом с Клайдом напротив Токена, для меня это было неважно, я радовался уже тому, что он вообще был здесь. Он говорил немного, а о чем болтали мы с Токеном и Клайдом, не имело большого значения — всего лишь типичная ерунда, что забылась через минуту после того, как прозвенел звонок. Не помню даже, что мы ели. Обед выдался настолько скучным, насколько может вынести человек, но, раз уж я люблю, когда хорошо и скучно, большего я и желать не мог. Этого хватило, чтобы продержаться до обеда следующего дня, то есть, четверга. Я тогда малость успокоился и желал общества одного конкретного человека уже не с такой вампирской жаждой, как день назад. Прошло ровно двадцать четыре часа после того, как мы наткнулись на Токена и Твика в коридоре. Я склонился над шкафчиком и складывал туда книжки. Конечно, Клайд стоял рядом со мной, потому что мы всегда шли на обед после пятого урока вместе, и мне каждый раз нужен был пит-стоп у моего шкафчика. — Прикинь, Хайди больше не хочет идти со мной на выпускной, — сказал он с едва уловимой ноткой грусти в голосе и небрежно прислонился к шкафчику рядом с моим. — Это же хорошо. — Нет, не хорошо, а плохо! Для тебя что, смертельно — уделить одну секунду моим проблемам? — Возможно. Он издал раздраженный звук, не похожий на обычные вопли протеста или вечный надоедливый треп, и даже на предсказуемо-неостроумные реплики, вроде того, какой я козел и прочее в этом же роде. Что же, любопытно. Я смягчился и вздохнул: — Ладно, Клайд, почему она передумала? — Я забыл отменить свое свидание с Милли в субботу прежде, чем она разболтала об этом Хайди. — А-а. — Да, так что теперь Милли — тоже не вариант, она уже знает, что я одновременно встречался с ее лучшей подругой. Просто отпад. — Ну, ты же идиот, так что это, возможно, заслуженно. — Такой отстой! Один я не пойду! — Ты разве не можешь пригласить кого-то еще? — Чел, бабские сплетни расползаются, как бубонная чума. Наверное, половину ее подруг уже можно вычеркнуть. — Ха, знаешь, ты ведь всегда можешь взять с собой Кевина. Вы, парни, теперь практически подружки. — А это не будет странно выглядеть? Потому что я уже думал об этом… Я чуть лицом о дверцу не треснулся — с такой скоростью откинулся назад и уставился на Клайда. Он смотрел мимо меня, куда-то дальше по коридору. Я проследил за его взглядом и в нескольких метрах от нас увидел Кевина, тот копался в своих вещах. Я снова взглянул на Клайда. — Ты серьезно? Я вообще-то пошутил. Он взволновался: — Нет, не в том смысле! Как бро! То есть, чтобы не идти совсем уж одному, а так будет поддержка, раз уж ты отказываешься ей быть. — Ненормально, блин, кидаться на девчонок, словно они — раненые газели, я же говорил. — Тебе-то что? Тебе просто неинтересно, потому что девчонки — не твой выбор. — Сказал парень, который собирается пригласить другого парня на выпускной. — Сказал же, что не в том смысле! Я ухмыльнулся и показал ему язык. — Будь душкой, купи ему билет, засунь в кабину игрушечного X-Wing(*) и, когда будешь спрашивать, помаши им у него перед носом, как будто взлетаешь. — Серьезно, дружище, как я тебя ненавижу… Вдруг Клайд резко замолчал, и я украдкой покосился на него. Он уставился в другой конец коридора, и я задался вопросом, что, черт возьми, такого привлекательного было в Кевине Стоули, чтобы так таращиться на него. И тут Клайд рванул, растолкал по пути народ, заскрипел кедами по линолеуму — он несся быстрее, чем когда-либо. Пробежал мимо Кевина и так до конца коридора, где я наконец увидел Твика, прижимающего к груди стопку книг. Он шел перпендикулярно Клайду, и тот затормозил так резко, что чуть в него не врезался. Впрочем, это было уже не важно, потому что от неожиданности Твик так опешил, что выронил все из рук. Его крик я услышал на другом конце коридора. Клайд быстро присел, собрал все вещи и вернул их с извиняющейся улыбкой. Потом заговорил, ожесточенно жестикулируя, а Твик стоял и смотрел на него с тихим восторгом, словно перед ним плясала в клетке мартышка из зоопарка. Наконец, Клайд спросил что-то, я так это понял, потому что он замолк и уставился на Твика в ожидании ответа. Твик поколебался немного, потом кивнул и указал куда-то вниз по коридору. Клайд так обрадовался, что казалось, вот-вот повалит Твика на пол, и на секунду я подумал, что так и случится, но все-таки он сдержался и отправил Твика своей дорогой. Потом Клайд рысью приблизился ко мне и занял прежнее место у шкафчика, не объясняя, что, черт возьми, произошло. Я несколько минут стоял и ждал и, в конце концов, спросил: — И что это было? — Я попросил Твика пообедать с нами, он только положит вещи. Встретимся с ним на улице. — Ты… ты попросил его? — Да, ты же сам зассал. Я решил, что так будет лучше для всех. Вот, опять. Он просто попросил его, как и Токен. Как же это, оказывается, просто. Так и должно быть, раз уж даже Клайд справился. Я не нашелся, что ответить, поэтому просто сложил вещи в шкафчик, запер его и пошел в столовую, а когда мы проходили мимо Кевина, схватил его за плечо, и он вздрогнул от неожиданности. — Пообедай с нами, — выпалил я, причем моя просьба прозвучала скорее как приказ. Клайд было нахмурился в замешательстве, а потом так засиял, что чуть не ослепил нас своей улыбкой. — Ты имеешь в виду?.. Я кивнул. Не хотелось долго объяснять. Пусть это будет как маленькая награда за то, что он сделал для меня. Кевин стоял между нами и моргал. — Ладно… Спасибо, Крэйг. — Забей. И еще Клайд хотел у тебя кое-что спросить. Я пошел вперед, чтобы дать голубкам возможность хорошенько наговориться. Насколько я понял, на выпускном у Клайда намечалось новое, очень мужское свидание. А за нашим столом, рядом с Токеном, сидел Твик. Нас было пятеро — больше, чем когда-либо. Круто.

***

Вскоре я понял, с чего вдруг мои друзья стали так добры. Они не высказали это напрямую, но я знал: хотя оба были более чем рады Твику, они приглашали его от моего имени. Подойти сам я не решался, но отчаянно и очевидно желал, чтобы он сидел с нами. И при всей их готовности оказать мне услугу оба достаточно ясно намекнули: если я хотел, то просто должен был попросить. Поразмыслив, в пятницу я решил, что детский сад закончился, и настала моя очередь. Я думал об этом весь день. В буквальном смысле. И всю предыдущую ночь. Но, сколько бы я ни прокручивал эту сцену в голове, сколько бы концовок ни придумывал, где найти моего пацана, я и понятия не имел. Какие у него были занятия, в каких кабинетах, кто бы знал. Пролетел пятый урок, и я приготовился сдаться. Теперь, когда я возвращаюсь мыслями в тот день, то думаю, что вполне избежал бы всех душевных терзаний в пятницу, если бы просто спросил Твика в четверг. Возможно, будь наша компания больше, было бы проще. Мы уже общались, и если бы я его спросил, то что тут такого, все было бы нормально, словно так и надо. Да, так было бы определенно лучше. Ненапряжный, небрежный план действий подошел бы мне намного больше. Не подумайте, что все время за обедом я молча просидел, подперев щеку. Я не забыл, просто подходящего момента не подворачивалось. Кевин и Клайд то и дело болтали о чем-то задротском и в самых животрепещущих местах орали. Токен с Клайдом пытались разговорить Твика, но он был уже настолько взвинчен, что еще один мой вопрос среди общего шума и гама прозвучал бы впустую. Вдобавок, признаюсь, даже когда остальные на время замолкали, стоило мне раз взглянуть на Твика, открыть рот, и — все, ступор, слова покидали меня. В общем, я так и не спросил его и промучался до пятницы. Вам не понять. Такие вещи мне не даются. Заговорить с ним было не так страшно, но вот пригласить… Я вообще не знал, как. Как обращаться с людьми? Обычно, это я сижу на месте и ко мне подходят люди, пытаются завязать разговор, но мне же насрать. Никогда еще такого не бывало, чтобы я приглашал кого-то провести со мной время (пусть и только посидеть по разным сторонам стола, обменяться парой слов и случайным взглядом) — здесь начиналась неведомая мне территория. И все же, как бы то ни было, настроен я был решительно. Терзания и волнения мучали меня, учителя истории я слушал кое-как, а потом отпросился в туалет. В смысле, мне на самом деле нужно было отлить. Я решил развеяться и отправился в самый далекий от кабинета истории туалет из всех возможных. Тот самый туалет, в который мы с Твиком вломились в эту субботу во время соревнований Стэна. Аж на противоположном конце школы. Я добрался до него, толкнулся в дверь, нащупал пальцами ширинку и тут заметил, что у соседнего писсуара, благодаря какому-то безумному расположению звезд на небе, стоял и расстегивал штаны Твик. Я застегнулся обратно, попутно размышляя, какова же была вероятность, что мы окажемся в одном и том же туалете, в одно и то же время, именно в этот день из всех возможных. Чистая случайность, ничего более. Я свалил все на прихоть судьбы, в которую обычно не верил. Твик не обратил на меня внимания. От звука открывающейся двери он слегка подскочил, но, наверное, подумал, что это так просто кто-то, и не обернулся. Сложив руки на груди, я прислонился к дверному косяку. — Ты только в этот туалет ходишь? Очевидно, мой голос Твик сразу же узнал и взвизгнул, а в туалете визг усилился вдвойне. Руками Твик метнулся к ширинке, прикрыл ее, как будто его причиндалы уже болтались на глазах всего мира, и в смятении уставился на меня. — Ч-что ты здесь делаешь? — Просто пришел поправить макияж, что ж еще можно делать в туалете? — Сколько сарказма! — О, браво, ты, чертов гений. Он издал нечто среднее между его обычным звуком и сердитым фырканьем. — Я реально иногда тебя ненавижу, ты это знаешь? — В моей вселенной это высочайшая степень привязанности, так что я тоже тебя люблю. Он вытаращился на меня, а я подошел к писсуару и опять расстегнул ширинку. Твик остался там, где стоял, в стороне, обхватив себя руками и отходя от шока. Дела свои, которые я прервал, он так и не закончил, и с места так и не сдвинулся. — В самом деле, разберись со своими заморочками, ведь придется писать и при мне. — Нет у меня заморочек! — Нет, есть, и я не собираюсь каждый раз бегать поссать в магазин через дорогу только из-за этого. Мы оба знаем, как оно в прошлый раз прошло. Он меня выслушал и направился в сторону двери. Я схватил его за руку. — Стой, не уходи. Останься и отлей, ничего же сложного, блин. Даже если ты засветишь свой хрен, я на тебя не наброшусь, поверь. Твик посмотрел на меня пару секунд, нехотя развернулся, подошел к писсуару через один от моего и принялся застенчиво расстегивать брюки. Иногда он поглядывал на меня, не пялюсь ли я на него. Нет, я не пялился, но у меня имелось и боковое зрение, о котором, уверен, он не подумал. Я не следил, не подумайте чего, я не гребаный извращенец, но что бы Твик ни делал, это было до того занятно-любопытно, что я не удержался. Вот он легко прикоснулся к молнии и медленно и аккуратно потянул ее вниз, так методично, словно бомбу обезвреживал. Дальше я отвел взгляд в сторону – нет, я не извращенец, я не Кенни, я не такой. Но черт бы побрал меня и мое долбаное воображение, потому что это, несомненно, благородное решение — отвести взгляд — никак не переписало суровую реальность. Мы находились в очень уединенном месте, со спущенными штанами, и, как ни странно, но… люди в туалетах трахаются, я слышал, Клайд рассказывал. Как по мне, так это отвратительно: блин, это же гребаный сортир, здесь и ссут, и срут, че, так сильно заразиться охота? Но пустая стена рядом словно манила к себе, раковина казалась достаточно низкой, а замки дверей — достаточно крепкими. Здесь бы легко уместилось двое, один приподнял бы другого, второй обхватил бы его ногами за талию — и вот они, безграничные возможности. И здесь было пусто. Этот туалет находился в самом дальнем конце школы. Ты мог кричать и стонать так громко, как тебе вздумается, мог бы довести человека до исступления, и никто никогда бы не узнал. Раньше я никогда об этом не думал. Я вообще никогда раньше не думал о сексе, пусть это и странновато прозвучит для подростка, но, извините, мне неинтересно совать свой член куда попало. Однако в нынешней ситуации не думать о том самом стало невозможно, что было очень и очень хреново, потому что последнее, что мне было сейчас нужно — стояк, в этом дебильном, омерзительном, очень укромном туалете, пока мой главный раздражитель стоял в паре шагов от меня. Я попробовал занять свои мысли чем угодно, кем угодно, лишь бы их усмирить, выкинуть из головы картинку, на которой я прижимаю Твика к стенке. Это оказалось не так легко. Я сподобился-таки переключиться на что-то менее сексуальное, на что-то скучное и банальное, например, вот мы моем руки под одним краном, потому что другой сломан, и Твик боится ржавой воды, и – эй, дай вытру тебе руки, чел, это не проблема, о, я всегда целую свои пальцы после мытья, а ты разве нет? Круто, давай я это сделаю за тебя — и тогда… Секс или нет, но все равно, вашу мать, это было восхитительно, и сладко, и непристойно, и совсем не помогало. В общем, я мысленно заорал «Прекрати!» и приступил к плану «Б»: представил, как Клайд задирает футболку и трясёт пузом. Это сработало (как и всегда), и я, наконец, расслабился, бросил короткий взгляд на Твика, и — а, вот и он, никуда не делся, безмятежно писал и не подозревал, какую войну с самим собой я пережил мгновение назад. Я тяжело выдохнул и снова подумал, что мы в туалете одни. И тут меня осенило. — Тебе нравится с нами обедать? — неожиданно выпалил я. Твик моргнул, видимо, не ожидая разговоров во время такого священного действа. — Это… по-другому, чем со Стэном и Кайлом, и теми ребятами. — По-другому в хорошем смысле или в плохом? — Ни в каком. Просто… по-другому. — Хочешь… снова? — я сделал паузу. — Сегодня? — Как будто и без того было не ясно. Он насупился. — Я и так собирался… — Правда? К тебе уже подходил Клайд? Или Токен? — Нет, я просто… — он запнулся, — я просто решил, что можно. Или я навязываюсь? Я не должен, не нужно было к вам лезть, я просто подумал, ну, это было по-другому, но интересно, и хотелось бы снова попробовать… о Господи, я не подумал, что, может, мне нельзя, эм, слушай, я не должен был, все нормально, не беспокойся об этом… — Ты можешь обедать с нами каждый день, начиная с сегодня и до самой смерти, если хочешь. Даже не заморачивайся. — До самой смерти? Типа, навсегда? Слишком много ответственности для меня! Я не хочу умереть прежде, чем смогу сесть где-нибудь еще! — Нет, нет, я просто хотел сказать, что ты можешь сидеть с нами, когда захочешь, вот и все. — А, — сказал он. — Ладно. И все. Разговор закончился. Мы сделали свои дела, помыли руки, неуклюже их высушили (совсем не так, как я это себе представлял), вышли в коридор и разошлись по своим классам. Но неважно, насколько неловко все прошло, ведь самое главное, что я пригласил его обедать с нами, и он, так или иначе, сказал «да». Нет, он сказал кое-что получше, чем «да», он сам хотел сесть с нами. Ничего приятнее я в жизни не слышал. Мне казалось, что он просто дразнил меня, что в итоге все пойдет до ужаса наперекосяк, и ничего не случится. Но потом мы с Клайдом и Токеном зашли в столовую и увидели Твика — здесь, за нашим столом, живого, во плоти, прямо напротив меня. Когда мы уселись, он сказал, что история у него закончилась рано, и он ждал нас. И тысячу раз переспросил, не сердимся ли мы, и мы с диким воодушевлением заверили его, что как раз наоборот. Едва Твик уткнулся в свою тарелку, Клайд ухмыльнулся ему. — Что, соскучился уже по тем своим друзьям? — Что? — пискнул Твик. — …они же здесь. Я могу видеться с ними, когда угодно. — Думаешь, они скучают по тебе? Твик бросил взгляд через плечо. — Ну, похоже, они вообще не заметили, что я не с ними. — Да кому они нужны, — сказал я, махнув рукой. — Ты не подумай чего, мне так-то пофиг, но как ты их выносишь вообще? — Эй! — Серьезно, чувак, может, я чего-то упускаю, в отличие от тебя, потому что все, что вижу я — это будущий маньяк-извращенец, самый большой в мире подкаблучник — любитель животных и обнимашек с деревьями, ходячая вагина, набитая песком, и одержимый бесами кусок сала, извергнутый самим адом обратно на землю. — О Баттерсе забыл, — добавил Клайд. — А, точно. Он как раз тот, кого нам не хватает — ручной шимпанзе. Как думаешь, Кевин для этой роли подойдёт? — Кевин тебе не обезьяна! Твик неуверенно дернулся, словно не нашел слов в ответ. — Они мои друзья. — Но? — спросил Клайд, уловив нотку сомнения в его голосе. — Без «но», они хорошие! … Ну, Кенни! Кенни хороший. — Ну, ладно, Кенни ведь у нас супергерой хренов, веская причина, чтоб с ним дружить. — Он и без того хороший! И остальные — тоже! Ну, кроме Картмана… — Но? — повторил с нажимом Клайд. Твик вздохнул. — Просто есть кое-что во мне… — Да? — Что им не… нравится. — Например, то, что ты дергаешься? — спросил Токен. — Ага… — И твои постоянные тики? — подхватил Клайд. — Да, но… — И паранойя? — добавил Токен. — …Да. — Ну, ты должен признать, что это действительно странно выглядит, — сказал Клайд. — И раздражает, — сказал Токен. — Черт бы вас побрал, пацаны, — пробормотал я. — Но! Крэйг тоже довольно странный, — заявил Клайд. — А Клайд реально раздражает, — выпалил я. — И значит, ты — один из нас! — заключил Токен, сияя улыбкой. — А ты что? — обратился к нему Твик. — Ну, должен же среди нас быть хоть один нормальный человек, иначе мы будем прямо как те, — сказал я. Твик слегка улыбнулся. Одна его маленькая улыбка могла вырубить меня напрочь, но когда причиной этой улыбки становился я сам, сила ее только возрастала. Не помню, что еще происходило за обедом, потому что эта малюсенькая улыбочка вогнала меня в немалюсенький чертов ступор. Всю математику я еле мог сосредоточиться, а вызвали меня к доске один или два раза. К счастью, рядом сидел Марш, а этот идиот всегда оставляет свою тетрадь широко открытой на парте, так что я заглянул туда и уверенно ответил. Впрочем, чтобы разбираться в математике, мне Стэн не нужен. И плевать, что там считает учитель, внимательно ли я слушаю. Плевать даже на то, что только один средний палец отделяет меня от кабинета психолога. Я всего лишь захотел побыть разок хорошим. Училка осталась довольна моим ответом и снова повернулась к доске. Я опустил глаза на свою парту, и тут на колени мне приземлился скомканный обрывок бумаги. В голове я проследил, откуда он прилетел — сзади, правее от меня, то есть с парты за спиной Стэна, где сидит один мой лучший друг-болван. Чаще всего Клайд на уроках писал мне смс, но в последний раз училка отобрала у него телефон, и он не хотел снова рисковать своей красивой блестящей последней моделью, так что мы вернулись к старомодным средствам коммуникации. Я схватил бумажный шарик и осторожно развернул его. «когда приезжают твои предки?» Нас могли застукать, и одно слово не стоило такого риска. Но, к счастью, однажды страдая фигней, мы разработали систему сигнальных жестов для подобных случаев. Я незаметно поднял шесть пальцев так, чтобы он мог их увидеть. Шесть пальцев значили шестой день недели — субботу. Клайд вырвал из тетради еще один клочок бумаги, и через несколько секунд на парту упала вторая записка. Как он ухитрялся это делать и не спалиться, было выше моего понимания. «Шесть часов? Сегодня вечером?» Я схватил карандаш с края парты и нацарапал внизу: «Нет, в субботу, дубина. Если бы я сказал, что в шесть, я бы перед этим показал на свое запястье. Нафига вообще придумывать секретный код, если ты его не помнишь?» Я аккуратно сложил бумажку самолетиком и, не глядя, запустил через плечо. Она вернулась в считанные секунды, опять скомканная в шарик, и под моими словами круглым почерком Клайда было накорябано: «крутяк, давай оторвемся у тебя дома сегодня после школы!» Я нахмурился, затем написал: «Что. Нет. Зачем.» Через несколько секунд бумажка вернулась ко мне. И так мы обменялись записками несколько раз. «ну давай это же наш последний день оторваться пока не приперся твой папаша-реднек» «Я не хочу убирать весь дом перед тем, как вернутся мои родители.» «мы не будем устраивать бардак просто поиграем в приставку телик посмотрим. ну давай» «У меня скучно, почему бы не пойти к тебе?» «моя мама пошлёт меня делать уборку, как только я появлюсь дома. ну пожалуйста Крэйг!» Я даже не стал заморачиваться с ответом и засунул записку в парту — показал Клайду, что разговор окончен. Этот идиот несколько раз шепотом пытался что-то мне сказать, но училка сделала мне замечание, и Клайд, наконец, отстал. Я думал, что вопрос закрыт, потому что сразу после урока Клайд не заговаривал об этом. Но как только мы вышли из школы и увидели Токена, который направлялся к нам, первое, что Клайд ляпнул, было: — Собираемся у Крэйга, ты придешь? — Клайд, я же сказал «нет». — Вы сегодня не работаете? — спросил Токен. — Нет! В школьное время с пятницы по воскресенье у нас выходные. Токен поднял вверх большие пальцы, и только я собрался возразить, как Клайд завопил и замахал руками. Я даже не врубился, что он делает, пока не посмотрел туда же, куда и он. И увидел Твика, идущего по тротуару. Остановить Клайда я не успел, он уже рванул в ту сторону. Нам оставалось только ускорить шаг и пойти следом. Мы подошли и услышали, как Клайд говорил: — Прямо сейчас мы идем к Крэйгу домой, потусим, пойдешь с нами? Передо мной мгновенно нарисовалась картина: Твик у меня дома. Возражения у меня закончились. Воображение разбушевалось, одна за другой на меня повалились идейки, как выдворить Токена и Клайда из дому и запереть дверь. И посреди всего этого я едва уловил, как Твик несколько раз отрывисто кивнул. — Ты серьезно? — спросил я недоверчиво — возможно, даже слишком недоверчиво, потому что Клайд и Токен обменялись смешком — и Твик кивнул снова. Мы развернулись прочь от автобусной остановки (туда направлялся Твик) и зашагали на школьную парковку. Сегодня была пятница, а это значило, что настала очередь Токена подвозить нас в школу, и мы искали его машину — сверкающую серебристую дорогущую малышку из какой-то далекой страны, с названием, которое я не мог даже правильно выговорить. И у нее было только две двери, так что ставки, кто будет сидеть спереди, поднимались сами собой. Проще говоря, мы с Клайдом должны были бежать к ней наперегонки. Между прочим, мы оба ненавидели бегать, и, если вы помните, мне обычно на все пофиг. Так что вы можете себе представить, насколько это было важно, раз мне пришлось напрягать мускулы ради того, чтобы схватиться за ручку машины раньше Клайда. Я просто не хочу нестись, и маневрировать, и спотыкаться, и подрезать, и проходить всю эту полосу препятствий только для того, чтобы в итоге оказаться на заднем сиденье двухдверной машины, реально не хочу. Клайд почти обогнал меня у дверцы, но, прежде чем его рука прикоснулась к металлу ручки, я выставил плечо вперед, яростно оттолкнул его в сторону и с триумфом хлопнул по машине ладонью. — Надеюсь, тебе понравится всю дорогу пялиться на мой затылок, тормоз, — ухмыльнулся я. Клайд заскулил в своей идиотской манере, что он мне еще отомстит, а пока я мирно грелся в лучах славы еще несколько секунд. Токен и Твик подошли следом. Токену, конечно, не нужно было никуда бежать, а Твик вообще не понимал, зачем это надо. Токен разблокировал дверцы, я открыл мою и отодвинул сиденье, жестом приглашая Клайда внутрь. Тот что-то пробурчал, но неохотно подчинился, втянул живот, чтобы легче пролезть. Твик топтался снаружи, вглядывался в салон, заметно колеблясь. Я и забыл, что Клайд — не единственный, кто должен страдать на заднем сиденье. Громко вздохнув, я мягко отодвинул Твика локтем в сторону и влез следом за Клайдом. — Что ты делаешь? — Твик нервно выкручивал пальцы и глядел на меня в замешательстве. Я схватил кресло перед собой за спинку и вернул его на место. — Помолчи и просто, блин, полезай в машину, ладно? Он так и сделал, не сказав ни слова. Токен завел машину и вырулил с парковки, а я скрестил руки на груди и уставился в окно. Рядом хихикал Клайд. Я искоса взглянул на него, и он вытянул губы, как для поцелуя. Тогда я взял его ладонью за лицо, отпихнул в сторону и снова залип в окно. В зеркале бокового вида я заметил отражение Твика, он тоже рассеянно смотрел в окно, и его блуждающий взгляд на секунду встретился с моим. Я высунул язык, и Твик в ответ наморщил нос. Я надул щеки, а Твик сделал «рыбку». Мы обменялись еще несколькими гримасами, и я уже думал, что сделал его, послав ему поцелуй. Но, к моему удивлению, он послал поцелуй обратно, и я отвел глаза, скорчил угрюмое лицо и уткнулся взглядом в ноги. Щеки мои горели. У меня закончились гримасы, и Твик выиграл вчистую. (В следующей части: Твик, Клайд и Токен зависают у Крэйга дома. Крэйг узнает от Руби кое-что новенькое о Твике.)