Бриллианты и коррозия

*** Медленно текли дни. Рейес предпочитал не сближаться ни с кем из отряда. Горхал была единственной, чье общество маг стойко сносил. За эти дни жаркое солнце юга сожгло неприспособленную кожу северянина, и только обезболивающие заклинания и мази Кэлхаса спасали от сумасшествия. Особенно сильно обгорели плечи, шея и нос, и неприятный зуд отвлекал от всего. Еще больше он раздражал. Из всех, кто был в фургоне, только один Рамос испытывал неудобство от тепла и солнца, но мужчина стойко не жаловался и сносил все тяготы судьбы, сжав зубы. К концу первой недели караван уменьшился на треть и шел быстрее. Отправка со стоянок теперь была быстрее и не занимала по два часа. Приближалась граница Кларо-Коста, и это стало заметно: жара стала просто невыносимой, виноградников стало еще больше, как и персиковых садов. Исчезли поля. Рейес выпил последний глоток воды еще двадцать минут назад и теперь беспомощно лежал на дне фургона, между тюками с едой и с вещами. Было душно, было пыльно. Пыль пробивалась сквозь щели досок и летела вверх, в лучи солнца. Повозку трясло, и Рамос чувствовал, как глаза застилает алая пелена. <i>Умереть, сбежав из страны, охваченной бунтами и войной, где сожгли все корабли и пристани, где сломали почти все порталы. Как месяц назад перед глазами предстало пламя, сжирающее родовой особняк Рамос. Пламя кидалось из темноты дома, выбивало стекла и рушило каменные статуи на крыше, облизывало стены и выползало из распахнутых настежь дверей. Сворачивались иголки у пихт и елей, полыхали кусты, огонь поглощал прекрасные цветы. Занималась красивая беседка, и уже через полчаса зарево лизало небеса, расписывая их пеплом и искрами. Ночью пожар казался страшнее и больше, и никто даже не собирался тушить пламя. Рейес стоял на крыше и наблюдал, как беснуются нищие, словно демоны в преисподней, как они радостно и зло кричат, словно спятили. Семья Рамос успела уехать задолго до этой трагедии, уехать и затеряться. Где их искать маг не знал. Он только надеялся, что они живы, здоровы и не попали в плен к пришлым. Однако тяжесть того, что в огне погибло все, весь мир. Моркленд непоправимо изменился, дом – это единственное, ради чего стоило оставаться на родной земле. Рейес никогда не плакал до этого, и когда не заплачет после, но в ту ночь слезы ярости расчертили дорожки на его щеках. Рухнул флигель, подняв вверх снопы искр и пламя, и все снова заревело, и особняк начал складываться. Не помогла магия, не помог забор. Подожгли. Сквозь ведение промелькнули какие-то лица, знакомые и не знакомые. Мужчина их знал, но вспомнить не мог и не хотел. Рев пожара сменился голосами: бубнежем и шепотом, разговорами и свистом. <\i> Рамос открыл глаза. -Махрет? - мальчишка от испуга выронил губку, которой протирал лоб мага. Тонкие губы сжались в белую линию, лазуревые глаза испуганно расширились. Вор замотал головой, длинные волосы распались по плечам, в свете костра они казались каштановыми. – Что ты?.. -Лежите, лежите, люче! – зашептал Махрет, боязливо касаясь плеча мага. Пальцы у мальчика были холодные, легкие, как перышко. От них расползалось непонятное и едва ощутимое тепло. – Вы схватили солнечный удар… я позову Кэла… люче Кэлхаса, он… -Замолчи, ребенок. – Со стоном попросил мужчина, садясь. Шепот вора отзывался в собственной голове шелестом и шипением, и треском ломающихся досок в пожаре. Голова болела, тело жгло. На миг магу показалось, что он потерял зрение, но на самом деле просто была ночь. Фургоны стояли кругом, люди лежали у костров, в повозках, кто-то ходил вокруг, кто-то пил. – Ты чего не спишь? -Мне сказали за Вами посмотреть, люче… -Рейес. – И, коротко вздохнув, поймав недоуменный светлый взгляд, с трудом продолжил, чувствуя, как во рту становится сухо. – Просто Рейес. Без люче. Я не сиорр. -Хорошо, л… Рейес. – Мальчик сидел рядом, на коленях, сжав пальцами подол длинной рубашки, которую еще в начале пути одолжил ему Тод. На Махрете она казалась мешком: худое плечико вылезало из ворота, рукава полностью скрывали пальцы, а по длине доходила ниже колен. Девчонка и девчонка, если бы не парень. В свете костра было отчетливо видно, как краснеют щеки парня. – Кэл… люче Кэлхас сказал дать Вам вот… Небольшая чашка из глины в маленьких ручках казалась просто огромной, но мальчик держал ее без особого труда, поднес к губам мага и дал ему испить. Рейес был благодарен: сам бы он ни за что не смог наклониться, скорее бы упал в емкость лицом. -Лет тебе сколько, Махрет? -Сем… семнадцать. Я… я хорошо ворую, правда! Я научился, и я очень выносливый, я могу без еды быть несколько дней, и без воды тоже, и я немного дерусь на ножах, но Тод пообещал, что обязательно научит меня драться! – глаза мальчишки загорелись, ему очень хотелось быть полезным, хотелось, чтобы его не оставили и не выкинули, как ненужный балласт. Мужчина пристально посмотрел на вора, потом схватил за руку и перегнул через колено, надавив на шею, чтобы не рыпался. Махрет дернулся, тихо пискнул, но отчетливое рычание заставило его замереть. А потом между лопатками легла ладонь мага. Когда мальчик воровал и жил в трущобах, он понял одно: еду и жизнь можно получить не только кражей или побегом. Можно продаваться. Впервые это случилось в подсобке со стражником: мужик нагнул ребенка прямо на столе, припечатал своим здоровенным телом так, что Гончий чуть не задохнулся. Удовлетворив свою нужду, насильник дал Махрету хлеба. По-настоящему его взяли только лет в пятнадцать. Его поймали какие-то богатые молодые господа, и решили, что мальчишка вполне может сойти за шлюху – и платить не надо. Отчего-то та ночь болезненно напомнила положение сейчас. Он был так же перегнут через ноги, так же прижат. Но только тогда с него сдирали штаны, а не так бережно и аккуратно касались. Ладонь мага приносила тепло и приятное покалывание где-то в районе низа живота, впрочем, не принося возбуждения. -Чувствуешь? -Да, ниже. Ладонь скользит вниз, собирая ткань, и тепло идет вниз, становясь пульсацией, и становится очень горячо, и этот огонь охватывает всю поясницу, и ноги до середины бедра. По мере того, как Мужчина приближался к центру огня, Махрет начинал сильнее дрожать и тихо, по-собачьи, поскуливать. Более того, ощущения ударили по странной точке, и Гончий понял, что заливается краской. -Здесь? Мальчишка смог только всхлипнуть и вцепиться зубами в ворот рубашки, чтобы не стонать. Он сгорал со стыда, ибо возбужденная плоть упиралась прямо в бедро Рейеса, а внутри было так чудесно, что хотелось, чтобы это ощущение не пропадало никогда. Начали болеть соски, основания ушей, локти и подмышечные впадины, и вор понял, что еще чуть-чуть, и может случиться очень курьезная ситуация. Рамос убрал руку с поясницы Махрета, кусая губы. То, что парень возбудился, ничуть не смутило мужчину – магия всегда действовала на организм, он и сам, после заданий, по несколько дней проводил в квартале красных фонарей. Кто-то называл это реакцией к продолжению рода, кто-то – мистерией, кто-то банальным блядством. Но факт оставался фактом: жители Моркленда, три четверти которых были магами, слыли неутомимы любовниками. Вор неловко слез с колен мага, отворачиваясь и натягивая рубашку, стараясь скрыться. Дурачок, не понимает, что раз это естественно, то не безобразно. Хотя, вспомнить себя в свои годы – тоже смущался. -Что делать, знаешь? – судорожный кивок, Махрет вскочил и унесся куда-то за линию фургонов. Мужчина задумался. Такая однозначная реакция на поисковый импульс. Такая слишком знакомая, слишком опасная. В мальчишке явно текла хеладская кровь. Немного, может, по второму или третьему колену, какая-нибудь прабабка. Магия передается только по женской линии, именно в них заложен ген активации. Рейес не знал, хорошо это или плохо. Рядом сел Тод и печально посмотрел на мага. – Прошу, без совестливых взглядов и молчаливых монологов о том, что я мудак, ладно? Ведьмак, конечно же, промолчал. Но укоризненно смотреть не перестал. Мужчина потер вспотевший лоб, голова кружилась и немного подташнивало, но в целом, жить было можно. Эханн показал сложную серию знаков. -Давай вот только без этого, ладно? – разозлился Рамос, сплюнул на землю. – Да, в мальчишке что-то есть, определенно. Но это не значит, что я, сломя шею, буду обучать его Тайне. – И, проследив за Тодом, зарычал. – Засунь себе свои пророчества в глотку и вынь через пупок! Мужчины почти беззвучно покатились по траве, отвешивая друг другу довольно сильные удары. Через пару минут все еще слабый маг оказался под более сильным противником, который мягко касался пульсирующей венки на шее чем-то холодным. «Жертвенный рез». Оружие тайных убийц. Таким вскрывают горла людям на алтарях. Очень удобно. Очень удобно, если рез не прижимается к твоей собственной глотке. -Хорошо, хорошо! Я буду его учить, но свое пророчество можешь все равно засунуть себе в зад! – Тод улыбнулся и встал, протянув мужчине руку, помог ему подняться. – Не хватало мне еще стать ключевой фигурой ваших долбанных мифов… Черт возьми, если бы Рейес знал, что произойдет дальше, он бы сам подался к карающей длани Эханна.