Бриллианты и коррозия

*** Фургон отделился от общего каравана спустя две недели, когда Рейес более-менее свыкся с жарой, хотя ему пришлось порвать свою рубашку и сделать на голове странную конструкцию. Что-то вроде тюрбана. Горхат постоянно подшучивала над магом, который лениво и теперь уже совсем беззлобно огрызался в ответ. В таком состоянии и речи не шло учить мальчишку Тайне. Мужчина едва справлялся с собой, жизнь на дне повозки стала для него обычной и приятной. На долгих обеденных перерывах Рамос старался не вылезать из ручьев и водоемов. Это хоть как-то охлаждало распаренное и измученное тело. Загар брался ровно и быстро: тело стало какого-то благородного золотистого цвета. Поскольку мужчина был бесполезен, ему поручили заботу о краштах, которые никаких забот не представляли. Их нужно было только стреножить и искупать – на глубине. Песочное дно всколыхалось от тяжелой поступи зверей. Но от ухода за животными маг получал искреннее удовольствие. Крашты отвечали ему тем же. И каждый раз Рейес ловил на себе взгляд. Чей – не знал, но он был не злым, не оценивающим. Теплым, настороженно-восхищенным. Кто из спутников мага был в нем так заинтересован? Горхат? Нет, дева-воительница была довольно странных взглядов на жизнь и отношения, и о «бабах» разговаривала столько, сколько и мужчины отряда. Иногда могла поведать больше, чем знали они. Вольхан? Врятли. Бойца не интересовало ничего, кроме оружия. Молчаливый капитан предпочитал одиночество и уединение со своими игрушками. Кэлхас? Нет, у травника очень задумчивый и печальный взгляд, и единственный человек, на которого направлено его внимание – это Горхат. Бенезек? Бенезек видит очень недалеко, поэтому пялиться на далекого Рамоса ему не удастся. Сабент? Нет, он смотрит слишком по-звериному, тогда бы чесались лопатки и ныл затылок, как обычно бывает при атаке зверя. Грациану? Политический преступник смотрит всегда сочувствующе и по-отцовски строго, и мужчина знает этот взгляд – он приносит спокойствие и мир. Тод? Нет, Безмолвный, с той самой ночи, абсолютно игнорирует его, только усмехается злорадно, когда Рейес умирает от жары. Так кто же? Неужели, кто-то следит за ними? Но почему не показывается? Маг не чувствовал опасности, наоборот. Хелад обнаружил себя сидящим на краште и натирающим шею зверя мочалкой из водорослей. Животное приобрело песочно-зеленый оттенок, косило белым глазом на седока и нервно переминалось с ноги на ногу. Надо меньше задумываться. -Рейес! – звонкий мальчишеский голосок донесся до мага, Рамос развернул крашта мордой к берегу. Махрет стоял по колено в воде и радостно махал мужчине обеими руками. Мальчишка казался таким хрупким, таким беззащитным. Что забыл он в этом походе? В этом несчастном отряде? Почему в этих варварских странах такие злые законы? Даже брат Рейеса имел такие же права, какие имели обычные горожане, хотя и был больным слабоумным ребенком. Хелад подумал, что считает мальчишку братиком, которого лишился. Его надо беречь и защищать, и учить. Темное Искусство может стать опасным оружием в умелых руках. Руки Махрета умелыми не казались, скорее наоборот. Слишком тонкие, слишком слабые. Такие не то, что магию, меч не удержат. Ему бы мышцу набить, мяска нарастить, да в его годы уже не получится. Для этого нужно питаться хорошо, с раннего детства заниматься единоборствами, заниматься ездой верхом, без седла. Тогда да, из любого парнишки можно вырастить воина. А из этого задохлика?.. Так, бракованная вещичка. Просвистела стрела, и этот свист был словно смехом самой Смерти, Рейес вздрогнул, когда одна вестница пролетела над головой мага, а вот вторая… вторая прошила воришку, алые брызги крови распались веером, мальчик рухнул в воду, как подкошенный серпом. Что-то тренькнуло в Рамосе, он соскочил с крашта, рухнул в мутную воду, а следом десяток стрел вонзились в бедное животное. Когда плывешь – трудно плести заклятие, но тут у мужчины словно открылось второе дыхание. Ну, или жабры. Магия бухнула в небо вспенившейся водой – крови Махрета хватило для активации водяного голема, а Рейес был уже тут как тут рядом с телом. Стрела прошла на вылет через правую лопатку, пара перьев застряла в ране на входе и выходе. Мальчишка был без сознания или уже мертв, но бросать его мужчина не решился. Или рефлекс? Выстроив над собой купол, полуголый маг ринулся к лагерю, моментально забывая о раненом воре. В руках он абсолютно ничего не весил, да и адреналин прибавил сил. На месте стоянки шла самая настоящая бойня, Рамос даже поскользнулся на крови и чуть не упал. Небрежно бросив отягощающее его тело на землю, к палатке, и тут же вскинул руки, выкрикивая старые и изученные до автоматизма слова. Снова бухнуло, часть нападавших разлетелась по поляне без признаков жизни, часть забилась в конвульсиях. В суматохе схватки Рейес с трудом видел сражающихся мужчин и женщину. Количество заклинаний быстро сокращалось, надо было срочно думать. Большинство арсенала было предназначено для боевых действий на открытой местности с многотысячной армией, какая-то часть – для защиты небольшого отряда. Еще несколько – для всевозможных тайных вылазок, лечащие заклятия и охранные. Огневые не используешь – кругом лес. Земные – тоже, они все предназначены для масштабных сражений. Водные – уже голем разбирается, отзывать часть силы от него не стоит. Воздушные нелегко давались мужчине, да и требовали долгого призыва. Оставалась магия крови. Сети из алой жидкости стали сначала мешать передвигаться врагам, потом, поднимаясь по коже, заливаться в нос и легкие. Разбойники падали, хватались за горло. Там-то умелые воины и перечеркивали им жизнь. Через десять минут все было кончено. Кто смог убежать – бежали, кто не смог – того доканчивали сабли Тода или катана Горхал. В отряде потерь не было, не считая перепуганного Кэлхаса и смертельно раненого Махрета. Лекарь уже вовсю трудился над вором, но мальчишка не подавал никаких признаков жизни. Даже не дышал, кажется. -Кэл, оставь его, он кончен. – Вольхан навис горой над юношами, вытирая окровавленные ножи ветошью. Рейес не мог не согласиться с командиром, может быть, это было из чистых личных целей – нет Махрета, нет проблемы. Ведь его надо было бы учить. Судьба преподнесла хороший сюрприз. Вот только какого хера он схватил его тогда в воде и тащил под обстрелом к лагерю, не дав спокойно утонуть? Почему выставил над ним щиты в первую очередь, чтобы не попали еще стрелы, почему так кинулся спасать его? Рамос не знал, да и не задумывался, быстро отогнав эти мысли прочь. Ведь он отлично знал пророчество ведьмаков, точнее, некоторую его часть, не самую, кажется, интересную. И мужчине очень не хотелось принимать участие в осуществлении слов древних жрецов, снюхавшихся вэтхом, наркотической травой. Но как-то все то, что сейчас происходило, сильно напоминало первые слова переведенного предсказания. «И придет он, оставшийся без роду и племени, и будет его имя одиноко, и будет он одинок. И будет он удачлив, как удачливы все Дети Темной Земли, и будет он силен, как сильны все Дети Снегов. Но душа его будет холодна от горя и тоски, и будет он жесток, как жестоки все те, кто рожден Ею. И никто и ничто не сможет оживить в нем душу, так душу ибо отдаст он тому, кого больше всего ненавидит. И вот тогда откроется Смешанный Гончий, и кровь его будет его могилой. Сосуд, соединивший в себе жизнь Ее дочери и Его сына, проснется….» на этом пророчество обрывалось всегда – источник пропал. -Он дышит, капитан. – Прошептал Кэлхас и в ответ на его слова воришка захныкал, а после болезненно вскрикнул, когда тягучая жидкость из флакона полилась в открытую рану. – Хотите, идите без меня, я его не брошу, я лекарь! -Ну, хоть перенести его в другое место можно? – Вольхан несколько нервно огляделся. – Не хочу больше здесь оставаться. Рейес подумал, что больше не чувствует того ласкового и теплого взгляда, следившего за ним все это время. И мага это начало сильно беспокоить. *** Благодаря лекарствам Кэлхаса воришка шел на поправку. С ним все так же приходилось сидеть по ночам, когда Махрета особенно бросало в жар и бред. Он что-то шептал, что-то на странном языке, но неразборчиво, понять было невозможно. Словно назло, сидеть с мальчишкой выпадало ему, Рейесу. Рядом постоянно ошивался Тод. Оставить или добить абсолютно не представлялось возможным. Умирать сам Махрет абсолютно не хотел. Единственное, что чувствовал маг в компании вора, так это злое раздражение. Он что, нянька или сестра милосердия? Сдохнет – туда ему дорога, в походе не нужны слабаки и калеки. И вместе с тем, мужчина бережно, как хрустального, поддерживал вора во время перебинтовки и прижигания ран. Волосы у Махрета были жесткими, колючими, спутанными. Им бы хорошую расческу и теплую воду, немного бальзама. Тогда ты они стали прекрасными. Поддерживая мальчика за поясницу, Рамос ощущал каждое ребро, каждый позвонок. Здоровое острое плечо упиралось в грудь до боли, юноша был весь какой-то худой, угловатый, болезный. И абсолютно ничего не весил. Для того чтобы его покормить, надо было, чтобы Махрет был в сознании дольше пяти минут, поэтому ребенка поили какими-то настоями. Отряд не снимался со стоянки уже пять дней. Ближе к концу недели вор начал поправляться, открывать глаза. Взгляд его был рассредоточенный, неосознанный, как у младенца, на хлопки и действия никак не реагировал. Радость от того, что скоро можно будет ехать, вдруг резко прошла: Кэлхас уперся, как баран, велел катиться всем к чертям. Гарциану предложил стукнуть лекаря по затылку и связать, то тут же всколыхнулся ведьмак, показав лучнику, что с ним сделает, если тот осуществит свой план. Опять потекли дни ожидания. В лесу жара была не такой настойчивой, да и, кажется, Рейес стал к ней потихоньку привыкать. Конечно, его до сих пор мучили головные боли, а после длительного пребывания на солнце начинало мутить до кровавой пелены перед глазами, но прогресс был на лицо. Мужчина решил не повторять ошибок, поэтому расставил вокруг лагеря ловушки-оповещатели, но пока, кроме дичи, никто не смел нарушать покой седьмого гарнизона. Раненый крашт тоже требовал забот. Большинство стрел сняли с его спины наросты, часть попала в брюхо, часть – в ноги. Зверь едва ли мог ходить, но за его жизнь можно было не опасаться. Ночь была безлунная, но тихая и теплая – других в Кларо-Коста никогда не было. Стрекотали ночные птицы и пели насекомые, тихо постанывали крашаты, бормотал что-то Бенезек. Отряд почивал. Весь, кроме Рейеса. Мальчишку положили в фургон, накрыв легким одеялом, свернув под голову еще одно. Маг же сидел на козлах, сотворив пульсар над плечом, и читал единственную книгу, что успел спасти из пожара в Моркленде. По иронии судьбы, эта книга оказалась сказаниями Куннскаппа, сборником преданий народов. В своем доме Рамос никогда не читал сказок, считал их ниже своего достоинства. Но сейчас, в новом мире, даже эти слова казались чем-то более весомым, чем самые страшные заклинания. Самое главное, там были родные буквы. Мужчине, который был далек от сентиментализма, не хватало кусочка загубленной родины. -Рей… - В тишине этот голос-шелест был едва слышен, но маг встрепенулся и притушил огонек пульсара, отложил книгу и присел поближе к вору. – Рейес… - на бескровных губах заиграла слабая улыбка. – Наверное, я умер… -Ты жив, болван. – Несколько резко ответил Рамос, кладя ладонь на лоб мальчишки и проверяя температуру. Жар спал, но вор был весь мокрый, и его трясло от холода. Пришлось искать свое одеяло и накрывать сверху. – Не неси чушь. В темноте лазуревые глаза казались морской бездной, в них мерцал маленький огонек. Маг вздохнул и взял приготовленную кашу. Тод всегда ставил плошку рядом с юношей, ожидая, когда он очнется. Вот и очнулся, ведьмака рядом нет, зато есть Любимчик. -Почему я выжил? -Заткнись и жуй. Я тебе не маменька, чтобы ухаживать. Говоря это, Рейес аккуратно приподнял мальчишку, усаживаясь за его спиной и позволяя откинуться на себя, а его руки были такими нежными, что хотелось завыть от несправедливости. Такие злые слова и такая бережная забота. Маг кормил раненого Махрета, а Гончий думал, что счастлив, что стрела так удачно прилетела. Не будь время Рамоса дежурить и сидеть с ним, он бы так и продолжил его не замечать. Пусть быть обузой, но зато чувствовать мужчину рядом с собой. Даже ненавидящего, даже злящегося. Гончий был готов пережить и это, и все. Ему не хотелось есть, тянущее ощущение в руке не давало нормально дышать, а кашу мальчик глотал даже не жуя и не чувствуя вкуса. На половине плошки все закончилось, но вместо того, чтобы уйти, маг потянулся и взял какой-то потертый фолиант с козлов. -Что это? -Сказки. -Мне никогда не читали сказки… - прошептал Махрет, но Рейес его услышал и насмешливо хмыкнул. А потом открыл книгу на первой странице.