Под несчастливой звездой

— Эй, я с вами! — крикнув, Октавия подбегает к нам и начинает идти рядом со мной, лучезарно улыбаясь.       Подруга радуется, что оказалась на Земле, что мы не разбились и почти все остались целы. Все мы радуемся. Но эйфория от свободы, которой мы теперь обладали, прошла довольно быстро и вскоре начался хаос, такой привычный подросткам, что долгое время были лишены свободы действий.       Брат Октавии воспользовался этим довольно быстро, заручившись поддержкой некоторых из ребят и преподнеся себя в наилучшем свете, восклицая, что все вольны делать то, что они хотят. Всем видом показывая, что правила Ковчега здесь не действительны. Это был умный ход и, самое главное, действенный. Успокоить и попытаться достучаться до разума почти сотни человек — это, честно говоря, чересчур сложная задача. Невыполнимая, я бы сказала. — Как насчёт твоего надзирателя, он не будет против? — я ухмыляюсь, кинув мимолётный взгляд на Беллами, который явно был не доволен действиями сестры. — Он просто переживает, — пожав плечами, отзывается Блейк. — Мы столько не виделись, это нормально. — А то, что он такой мудак, тоже нормально? — фыркнув, я поправляю лямку рюкзака и ускоряю шаг, желая поскорее уйти как можно дальше от кучки заключённых.       Избранные — вот, как он нас назвал. Меня, Уэллса и Кларк.       Такое ужасное и противное прозвище. В голосе его было столько яда, а взгляд смотрел на нас с таким презрением, что внутри всё застывало. Мне стало обидно так, что ни одно слово не вылетало из моего рта, я не могла произнести из звука. Взгляды остальных, такие же насмешливые, меня задели. А потом я разозлилась. Хотелось ударить кого-нибудь, сломать им пару костей, слушать их крики, наполненные болью. Хотелось, чтобы до их крошечных, размерами с орех, мозгов дошла одна вещь: не мы виноваты во всех их бедах и, чтобы кто ни говорил, мы так же пострадали.

***

      Лес, окружавший нас, был настолько красив, что казался нереальным. Этот запах, эти деревья и цветы, растущие на небольших лужайках, это место... Мы словно очутились в самой настоящей сказке, которые взрослые рассказывают своим детям. А я всё боялась, что это всего лишь сон и в любую секунду я очнусь в своей камере, охранники войдут внутрь и, надев на меня наручники, выведут на казнь, после которой всё закончится.       Я так долго думала о смерти, что теперь, когда её удалось избежать, никак не могла в это поверить. — Не думала, что ты окажешься здесь, — голос Гриффин выводит меня из раздумий. Вздрогнув от неожиданности, поворачиваю голову к девчушке, с которой когда-то играла в прятки, одаривая её непонимающим взглядом. — То, что Маркус рискнул отправить тебя на Землю, даже не зная, возможна ли здесь жизнь... — Мой отец всегда соблюдает законы, — отвожу взгляд от блондинки. — Чтобы ни случилось, — тихо добавляю, а потом, ухмыльнувшись, говорю чуть громче: — А я немало удивилась, когда узнала, что всегда правильная Кларк села за решётку.       Слышу прерывистый вздох Гриффин и закусываю нижнюю губу, неожиданно чувствуя вину. Я знаю, что раз Кларк угодила в такую ситуацию, значит дело действительно серьёзное. И так же, я слышала о смерти её отца. Нетрудно сложить два и два... — Я не буду спрашивать, что произошло. В любом случае, теперь это уже неважно. Единственное, о чём мы должны думать — как нам выжить.       Я обвожу взглядом остальных, невольно отмечая, как же все они молоды. Все мы были всего лишь подростками — детьми, от которых ждали намного больше, чем мы могли дать и которые провинились. Уэллс шёл поодаль остальных, изредка бросая взгляд на Кларк. Финн пытался разговорить её, но Гриффин отделывалась лишь односложными фразами. Монти, Джаспер и Октавия о чём-то весело болтали, изредка посмеивались. И в этот момент, смотря на их беззаботные лица, я начинаю ненавидеть Ковчег всем сердцем. Разве можно было так поступать с нами? Разве это было честно и справедливо — отправлять нас туда, где жизнь может быть невозможно, избавиться от нас, как от ненужного скота?! Не все из нас заслуживали такой участи... — Ну, кто первый? — спрашивает Коллинз, крепко держа лиану в руках.       Что ж, это был единственный выход перебраться на другой берег, не обходя реку и не тратя время даром. Плавать ведь никто не умел — один из очередных минусов проживания в космосе. — Это может быть опасно, мы же не знаем, что нас ждёт на той стороне. — Здесь везде может быть опасно, — бурчит Гриффин, бросая на Уэллса сердитый взгляд. Ох, у сладкой парочки разборки? — Давай я, — Кларк делает шаг к Финну, но Уэллс хватает её за запястье и останавливает. — Нет! Я...       Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Его влюблённость в Кларк даже слепой бы заметил, впрочем, это сейчас совершенно не важно. Скрестив руки на груди, с нетерпением смотрю на Уэллса, который, кажется, специально медлит. — Ну же, не тормози! — с недовольством восклицаю. — Если тебе страшно, перепрыгнешь потом... — Нет, всё нормально.       Ещё несколько минут, пару тяжёлый вздохов и сынишка Канцлера решается. С громким криком и под аплодисменты всех остальных, Уэллс всё же «перелетает» реку, приземляясь на другой стороне, отбив себе все пятки (мне так кажется). Джаспер присвистывает, громко крича. — Ты сделал это, да!       Мы все что-то кричали. Я удивлена, но даже такой пустяк вызвал в нас целую бурю эмоций. Хлопая, я посмотрела на Октавию и девушка, встретившись со мной взглядом, подмигнула и улыбнулась мне. Я улыбнулась в ответ.       Может, мы сможем быть здесь счастливыми?       Всё веселье закончилось так же неожиданно, как и начало. Я смотрю на Уэллса и весь воздух, кажется, покидает мои лёгкие. Огромное копьё, торчащее в его груди, приводит меня в ступор. Какого чёрта? Я чувствую, как кто-то толкает меня, хватает за плечо и куда-то ведёт, но не могу отвести взгляд от друга детства. От его лица.       «Бежим, Элли!»       «Нам нужно удирать отсюда!»       «Мы не одни!»

***

      Я не помню, как мы добрались обратно до корабля. Не помню, что говорила мне подруга, что кричали остальные. Всё, что осталось в моей памяти — бешеное сердцебиение собственного сердца и кровь, покрывавшая футболку Уэллса.       Мы добрались до лагеря в тот момент, когда Блейк старший снимал с какого-то парня браслет — единственную вещь, которая давала сведения о нас людям на Ковчеге. 24 — столько людей теперь, по мнению всех тех, кто остался в космосе, были мертвы. Я слышала, как Кларк отчитывала в привычной для неё манере, но ему вовсе было плевать на её слова. — Прекрати и скажи, где еда. — Мы не добрались до горы, — выдохнув, ответила Кларк. — У нас есть две новости: хорошая — мы можем здесь жить, а плохая — мы ошибались, когда думали, что никого на планете не осталось. Здесь есть выжившие, местные, — я обвожу взглядом лица незнакомых мне людей, с которыми мы попали в одну большую неприятность. — И они настроены к нам не очень дружелюбно, — обхватываю плечи руками и потираю их, чувствуя, как становится холоднее. Или это мне кажется?       Кларк подходит ко мне, когда все расходятся по своим делам. — Когда мы убегали, Уэллс кричал. Я думаю, что он ещё жив. Ты со мной?       Мурашки ползут по позвоночнику, стоит мне поднять глаза на девушку, а страх охватывает каждую клеточку моего тела. Я не хочу возвращаться туда, не верю в то, что Уэллс может быть жив и не собираюсь смотреть на его труп. Но то, сколько нерешимости и надежды в глазах Гриффин, буквально разрывает меня на куски. Я понимаю, почему она ищет у меня поддержки и киваю, соглашаясь на её вопрос.       Кинув в рюкзак всё, что могло нам пригодиться, я нахожу Кларк на улице и спрашиваю, готова ли она. Девушка кивает, но просит дождаться остальных. Вскоре к нам присоединяются Джаспер и Октавия, но стоило нам направиться к выходу, как Блейк хватают за руку. — И куда ты собралась? — Помочь, — девушка вырывает руку. — Бел, он может быть жив. — Ты никуда не пойдёшь, — его серьёзный тон напоминает мне отца и я невольно ухмыляюсь. Блейк кидает на меня недовольный взгляд и добавляет: — К тому же, я уверен, что в нашем королевстве всё будет хорошо и без принца.       Сглотнув, пытаюсь удержать себя в руках и не врезать ему. Медленно втянув носом воздух, я выпрямляюсь и спустя пару мгновений кое-что вспоминаю. — Ты пойдёшь с нами, — парень фыркает, смотря на меня взглядом, мол, что за чушь ты несёшь. — У тебя есть пистолет и ты умеешь им пользоваться, верно? И ты ведь не хочешь показаться слабаком перед остальными? — делая шаг вперёд, подхожу к нему впритык, так близко, что чувствую его дыхание. — Никто из них не станет пресмыкаться перед трусом.              В очередной раз смотря на Беллами и Джона, слышу как Октавия, идущая рядом со мной, фыркает. — Ты скоро их взглядом прожжёшь! — она поднимает глаза к небу, а я пихаю её локтём в бок, ухмыляясь. — Они хотят снять со всех браслеты, поэтому я предпочитаю следить за ними. Не хочу, чтобы твой братец и его дружок дождались подходящего момента и отрубили мне руку.       Октавия недовольно восклицает, возмущённая тем, что я такого мнения о её родственники, а я лишь пожимаю плечами, ничего больше не говоря. Я понимаю, почему она сохраняет хорошее мнение о своём брате, не видя очевидного. Впрочем, имела ли я сама право судить его лишь за такое отвратительное поведение? У меня были свои скелеты в шкафу и копаться в чужих я не имела права.       Мы перебрались на тот берег так бесшумно, как только могли, но меня не покидало ощущение, что за нами следили. Я бы не удивилась, если в чью-нибудь голову прилетит копьё или же стрела.       Не знаю, сколько мы шли, но лично мне дорога казалась длиною в вечность. И в один момент, когда нервы уже были на пределе, а ноги так и норовили сорваться с места и побежать обратно к кораблю, Финн остановился и указал на кровь на земле. — Он где-то близко, — тихо шепчет Коллинз, медленно идя по следу, а мы все двинулись за ним.       Но лучше бы мы этого не делали.       Лучше бы мы не искали Уэллса, тогда у нас была бы надежда. Хотя, о чём я? Видимо, на земле всякие надежды рушатся.       Каждый из нас не мог пошевелиться, двинуться к трупу в кустах. На ватных ногах, я подхожу к парню, который, на самом деле, не заслужил такого. Уэллс не был святым, но он был добрым парнем, готовы на всё ради друзей.       Наклонившись, пальцами касаюсь его запястья, чувствуя, как сердце замирает и минуту осознавая, что его собственное уже не бьётся. Хриплым голосом я произношу лишь одну фразу, ибо на большее меня не хватает. — Он мёртв.