Новое лицо и плечи
25 января 2015 г., 15:50
В мире без магии мы говорим о волшебстве. Городские джунгли гремят день и ночь, и НТП толкает нас все дальше и дальше к немыслимым вершинам чудо-техники.
Бушуют машины, работают двигатели, сотни частиц под действием температур изменяют свою плотность и свойства. Не дотрагиваясь до кнопки, мы заставляем машину работать, повелеваем ей, ведь мы её создатели.
Уклад жизни изменился. Люди едут на работу, сидят на работе, а дома за них выполняют бытовые обязанности автоматизированные аппараты и приспособления.
Ни о какой магии здесь речи нет. Это наука. Но и она, бывает, выдает нечто необычное, что порой чувствуешь себя словно под действием магических чар.
Я не помню, сколько мне лет, не помню, как меня зовут, но я точно помню, что я девушка. Девушка!
Хотя мне твердят обратное. И я их не виню, ведь у меня было тело мужчины.
Я стояла напротив зеркала и созерцала привлекательное лицо юноши. У него были светлые волосы и яркие сочные глаза. Отражение в зеркале излучало молодость и свежесть.
– Эл! – ко мне подошла женщина и бросилась на шею. – Эл! Я так рада, что ты жив! Мы все так волновались, так волновались!
Кто эта женщина?
– Я твоя мама, Эл! Нам сказали, что ты потерял память и ничего не помнишь! Я твоя мама, Эл! Вспомни меня, пожалуйста! – она плакала от переизбытка чувств.
Мне стало стыдно так бесчувственно стоять перед ней. Я решила ей подыграть.
Она плакала на моей груди, и я слегка приобняла её.
– Мама, – тихо произнесла я, задумываясь о своей настоящей матери.
Какой позор, я даже свою родную мать вспомнить не могла! Я ничего не помнила о своей прошлой жизни!
– Эл! Обними меня крепче! – завыла женщина, и я напрягла руки. – Эл, еще крепче! Так как ты меня всегда обнимаешь, помнишь?
Откуда я могу помнить? Я сжала руки как можно сильнее, душа эту женщину в своих объятьях. И что за мазохистка? Просит сжать её сильнее, а сама еле дышит.
– А теперь подбрось меня, Эл, подбрось! – верещала женщина от радости. Её мокрые глаза засияли от улыбки.
Поднять эту пухленькую женщину? Я набрала побольше воздуха в грудь и напрягла мышцы на руках. К моему удивлению поднять восьмидесятикилограммовую женщину оказалось проще, чем я думала.
– А теперь кружи, кружи меня!
Мама, я вам не аттракцион. Я покрутилась вокруг своей оси с этой женщиной на руках, а она всё это время легонько шлёпала меня по щекам и визжала от восторга.
– О, Эл, это ты! Ты вспомнил? – она посмотрела в мое лицо с лаской и нежностью.
Кажется, я маменькин сынок.
– Ты стал таким нежным после потери памяти, такой душка! – она схватила меня за щеку и больно потянула.
Женщина, отпустите, мне больно!
Когда моя названая мама ушла, я вздохнула спокойно. Оттянув пояс своих штанов, мой взор оценивал новое достоинство, наколдованное моими докторами. Я с интересом его рассматривала. Мужик, значит, да? Полноценный, мать его, мужик?
В палату вошла медсестра, и я тут же выпустила резинку штанов из рук, но было уже поздно. Медсестричка наверняка заметила, как я пялилась на свои новые причиндалы между ног.
Да уж, неудобненько вышло.
Медсестра скромно улыбнулась и поставила на мой столик поднос со стаканом воды и таблетками.
– Постой, – я удержала её за руку. – Мне нужно с кем-нибудь поговорить. Мне нужно кому-нибудь выговориться о своих чувствах.
Я должна понять, кто я есть на самом деле.
Медсестра посмотрела на меня пунцовым лицом. Что это с ней? Неужто жар?
– Что с тобой? – удивилась я мужским голосом.
– Ничего! – она вырвалась и убежала. – Извините!
Я подошла к большому зеркалу, которое было в этой палате.
Парень в зеркале был красив. Я попробовала улыбнуться. Его улыбка была чарующей.
В палате я была одна. Здесь был телевизор, холодильник с продуктами и несколько книг. По видимому, родители Эла были богаты. Да и его мама ходила в золоте и брендовых платьях.
Возникло такое чувство, что до этого случая я была бедна.
– Эл Стоун? – в палату зашел доктор, чтобы осмотреть меня.
Я задрала майку, и он послушал мое сердцебиение.
– Как себя чувствуешь? – спросил доктор.
– Да нормально, - я покосилась на медсестру. Мне нужно было кое-что сказать доктору наедине. – Только вот есть одна вещь, которую я хочу вам сказать…
– Ничего не болит? – продолжал осматривать меня доктор. – Говори.
Я выразительно покосилась на медсестру. Доктор понял мои намеки и освободил девушку. Когда медсестра ушла, я вцепилась в халат доктора.
– Я девушка! – мои выразительные глаза впились в лицо доктора, как клыки гадюки. – Я, блять, чертова девушка! Вы что со мной сделали?!!
Доктор побледнел. Он разжал мои пальцы, которые впились в его халат.
– Ты пережил сильное потрясение, Эл, – доктор ощупал мой лоб. – Твоя семья очень богата и заплатила лучшим пластическим хирургам, чтобы они полностью воссоздали твою внешность с нуля. Ты же помнишь, что произошло в офисе, где ты работал?
Я приоткрыла рот. Огонь, заполняющий собой весь коридор, падающий на голову потолок – вот, что всплыло в моей памяти.
– Катастрофа, – как в трансе произнесла я.
– Землетрясение уничтожило здание с тысячами людей внутри. Тебе чудом удалось выжить. Ты находился в самом эпицентре. Твои внутренности были промиксованы, а грудь и лицо полностью обгорели. Мы опознали тебя только по цвету глаз. Тебя собрали буквально по частям. Я назначу тебе психолога, – пообещал доктор.
Я сжала свои мужские пальцы, а затем прикоснулась ими к своим глазам. Да, это единственное, что было моим в этом теле.
Я посмотрела в большое зеркало. На меня смотрели мои женские глаза. Внутри меня билось мое женское сердце – доктор сказал, что из всех органов, мне не пересаживали только сердце.
Вот чего стоит сегодняшняя медицина. Я стояла возле окна и осматривала современный мир своими глазами, но прикасалась к стеклу чужой рукой. Они даже достоинство мне восстановили. Я снова оттянула резинку больничных штанов и посмотрела на свое новое воплощение.
Пока не пойму, кем я была раньше, буду играть роль Эла – богатенького маменькиного сыночка. Вот, что я решила.
