Пришёл, снял, увидел
29 января 2015 г., 14:51
– Меня не было в городе целый год, – говорит мое отражение. – А потом я возвращаюсь, и тут такое! – он выразительно на меня посмотрел. – Все считают меня чуть ли не мертвым, а потом говорят, что я потерял память. Еще говорят, что я тусил там, где меня и в помине не было, и приставал к тем, к кому приставать не должен. Кто ты?
– Я это ты, – отвечаю. – Твои родители подумали, что я это ты.
Мое отражение трясет отрицательно головой.
– Что эти предки снова учудили?
Я все выдала по полочкам, утаив, правда, от этого сопляка, что я девушка. Тигр был вне себя от радости. Он предлагал нам сообразить в спальне Эла на троих. Он спал и видел, как два Эла имеют его. И тут ему подарок: двое из ларца одинаковых с лица!
Эл улыбается все шире и шире. Тигр вьется у наших ног в неописуемом экстазе и чуть ли не лижет нам ноги.
– Вот это зашибись! – говорит Хром после моей истории.
– И ты натурал, - улыбается Эл.
– Да, – подтверждаю я.
Я лесбиянка в теле мужчины. Выходит, теперь я натурал.
– Тогда ты мне пригодишься, – говорит моё отражение. Хотя почему я называю его своим отражением? Ведь все наоборот: это я его отражение. – Мои родаки хотят, чтобы я женился на дочери какого-то магната. Думаю, с тобой я смогу теперь вздохнуть спокойно и жить, как мне хочется.
– Вот ещё, – отвечаю я. – Теперь, когда ты появился, мне больше не надо притворяться, и я буду жить своей жизнью.
– И кем же ты планируешь быть? С моим лицом и без паспорта. Тебя больше не существует. И уж поверь: без меня тебе не обойтись, – говорит настоящий Эл.
Он уверен в себе, это скорей всего из-за денег, ведь он богат и привык приказывать.
– Что, если откажусь? – нахально спрашиваю я.
– Догадайся? – вопросом отвечает этот отморозок.
Я осталась в доме Эла, но вскоре выяснилось, что это неудобно для нас двоих, и он снял для меня соседскую квартиру.
Мы были вместе и заменяли друг друга, когда это было нужно.
– Мама, папа, – растягиваю я таинственную улыбку, когда переступаю порог дома родителей Эла.
– Эл! – кидается на меня сумасшедшая маман, и я стискиваю её сильными руками, пока у неё не закончится кислород в лёгких. Потом поднимаю в воздух и раскручиваю, как на карусели. Всё так, как она любит. Садо-мазо, блин. – О, Эл, ты вспомнил!
– Ну конечно, – я спародировала самовлюблённую ухмылку Эла. Вроде получилось.
Теперь с его родителями общалась я. А когда приходили многочисленные хахали Эла, я звала его.
Эл тусил всю ночь, а наутро я свежая и приодетая шла на завтрак с его семьей.
– Эл, я вижу, потеря памяти пошла тебе на пользу, – говорит мистер Стоун, отец Эла.
– Да, отец, я изменился, – говорю я и все думаю о своей прошлой жизни. Я наняла детектива, чтобы он нашел сведения о моём прошлом, и вскоре должны были прийти результаты его поисков.
Всё, что я о себе знала: меня записали в жертвы землетрясения, и у меня голубые глаза. Но детектив сказал, что этого хватит для расследования.
– Мой мальчик, так вырос! – ворковала маман Эла. – Теперь он стал задумываться о своём будущем.
Да, вырос он, как же – бестыжий гей до мозга костей, все мысли только о пистульках.
– Завтра устрою вам свидание с Ванессой! – радостно произнесла мама Эла. – Ты же не против, Эл?
– А почему нет? – пожала я плечами. Девочек я люблю.
После моих слов отец Эла давится салатом с креветками и как-то по-новому на меня смотрит. Мне даже показалось, что это искорки гордости заиграли в его глазах.
На следующий день мне пришли результаты расследования детектива. Он сообщил следующие факты обо мне: мне двадцать восемь, и я лесбиянка. Ну, о последнем я как-то сама догадалась.
В прошлой жизни я жила вместе с девушкой и работала дизайнером в фирме, здание которой разрушилось из-за стихийного бедствия. Толчки были не сильными, но из-за халтуры строителей фундамент не выдержал, и все здание обрушилось.
К отчёту детектива был приложен адрес, где я раньше жила. Мои руки тут же подхватили куртку, а ноги отправились в путь. Любопытство разрывало мою голову – я была близка к разгадке тайны своего прошлого, как никогда.
Мой длинный палец нажал на кнопку звонка. Мне открыла девушка с волосами медового цвета. Её локоны небрежными волнами струились вдоль милого лица и спускались между округлых грудей.
– Эшли? – спросила я с замиранием сердца. Какой же она была красивой, моя вторая половинка, с которой я раньше делила эту квартиру.
– Да. Кто вы?
– Я… я друг Руби, – произнесла я, сглатывая неприятный комок в горле. – Я очень хорошо её знал, пришел выразить соболезнования, – дрожащим от волнения голосом произнесла я.
— Хорошо? – удивилась Эшли. – Что-то я никогда о вас не слышала.
– Да… Я старый одноклассник, я всегда любил её, но она не отвечала взаимностью, – врала я напропалую.
Эшли все же пустила меня внутрь.
Фото меня и Эшли были развешаны в зале. Я смотрела на квартиру, наполненную женскими вещами, и пыталась вспомнить, какие из этих вещей были моими.
– Я принесла торт, - произнесла я.
Эшли посмотрела на меня с таким видом, словно только что не парня в дом впустила, а ебанутого на всю голову психа. Мне стало очень неловко.
– Принес торт, – исправилась я и натянула на лицо Эла идиотскую улыбку.
Мы пили чай и давились приторным бисквитом. Ни мне, ни Эшли торт не лез в горло. Атмосфера в квартире была наполнена скорбью и болью утраты.
Мой мобильник зазвонил. Это был Эл. Я отключила телефон.
Может, уже стоит думать о себе в мужском роде? Могу ведь так и перед Ванессой впросак впасть. Да и доктора говорят, что обратно дороги в женскую общину у меня нет.
Разговор с Эшли не клеился, и едва я упоминула… Упомянул о Руби, как она разрыдалась. Я стал её успокаивать и обнимать, но едва мои мужские руки прикоснулись к ней, как она тут же подскочила с места, словно у меня не руки были, а электрические иглы. Девушка сразу попросила меня уйти.
Я хотел бы отрубить эти руки к чертям, тем более, что доктора это уже делали с моим телом, только, чтобы она узнала меня, только бы не отстраняла, не выгоняла из дома. Только бы она не смотрела на меня как на чужого человека. Эшли – это всё, что было у меня в моей прошлой жизни. Мы клялись друг другу в любви. А теперь? А теперь у меня новое тело. Но раз она полюбила меня женщиной, вопреки всем законам природы, пусть же полюбит мужчиной! Тем более теперь наши отношения будут более чем естественными и, общество воспримет их как должное.
– Да? – я включил телефон и ответил на звонок. Очень непривычно думать о себе как о мужчине, я всё еще не хочу мириться со своей сущностью, но мои постоянные оговорки заводят моих собеседников в тупик, и они видят во мне психа.
– Где ты шляешься, ублюдок! Я сижу с этой Ванесой, хотя с ней должен был обедать ты! – кричал озлобленный голос Эла.
– Сейчас приеду, – вяло ответил я.
– Немедленно тащи свою задницу сюда!
Эл и я встретились в мужском туалете.
– Давай раздевайся, – Эл накинулся на мой галстук и развязал его. – Мы не можем выйти из туалета в другой одежде, поэтому придётся переодеться.
Я снял с себя рубашку и штаны, Эл сделал то же самое.
– А я красавец! – произнес Эл, осматривая меня. – Бля, и попец загляденье, а ну еще повернись.
Я вертелся, а он осматривал мое тело. Его руки похлопали по моей стальной подкаченной заднице.
– Ну, похожи, и что дальше? – я совершенно не разделял радости Эла. В глазах была только плачущая от горя Эшли. Она целыми днями роняет слёзы, и скорбит о той, что сейчас жива и находится в чужом теле. Как же мне ей всё это объяснить?
– Дай сравнить, – Эл оттянул резинку моих трусов и посмотрел на мое достоинство. – Охренеть какой!
– Что? Больше чем твой? – спросил я с насмешкой.
– Ну, сравни, – Эл стянул свои трусы.
– Ничего особенного, – без энтузиазма произнес я.
– Бля, как ты меня заводишь! – Эл подошел на шаг ко мне, а я отступил от этого извращенца подальше.
– Эй, прекрати, чувак! – возмутился я и оттолкнул Эла от себя. – Мы же как близнецы. Ты охренел иметь свое собственное отражение?
– Бля, я такой охрененский, я точно себя отымею когда-нибудь! – пообещал этот испорченный индюк.
– Ага, держи карман шире, – огрызнулся я. Во мне накопилось столько злости, что я уже ничего не боялся и уж от образа того пай-мальчика, что создал себе недавно, ничего не осталось. – Скорее я поимею тебя, чем ты! – пригрозил я и вернул на место свои трусы.
Эл растянулся в улыбке. Его, походу, завела моя напыщенность и смелость.
Я переоделся и вышел к блистательной Ванесе.
