Во всём виновата эта грёбаная ориентация

      Моё возбуждение не заставило себя ждать. Я почувствовала, как резинка трусов до боли впилась в мой орган. В чем-то я начала понимать извращенца Эла. Это чертовски заводило! Но заводило по-чёрному, по особому мстительному холодному расчёту в моей голове. Чувство расправы кипело в груди и сжигало бешеный ритм сердца в моих висках.       У нас даже глаза были одинаковые, я уже молчу о комплекции и росте. Мои хирурги постарались на славу. Мы были совершенно идентичными, даже наши вздохи мелодично выпускались из наших ртов в унисон.       Я знала: под кроватью Эла есть много всяких вещей.       В темноте нащупала красную тряпку, не знаю, для чего она, но я спрятала в неё наручники. Эл, разморённый моей лаской, поздно спохватился. Браслет щелкнул на его запястьях и приковал к железной спинке кровати.       Вот так.       – Шалун, – улыбнулся Эл. Его достоинство стояло по стойке смирно, и я выпустила его из штанов.       Мое достоинство, кстати, было таким же. Похожие как две капли воды мы нарушали невидимую дозволенную грань, но моя злоба клокотала внутри и просилась наружу вместе с новым возбуждением.       Ты получишь, гад, за то, что сделал со мной. Все говорят: ты стопроцентный актив. Сейчас я это исправлю!       Я выдавила смазку на руку и приставила свои пальцы к заднице Эла.       – Эй! Ты что это делаешь! – возмутился Эл, но ничего противопоставить мне не мог. Его руки были связаны, и я придавила его своим весом. Сейчас ты узнаешь, как чувствует себя тот, кто снизу.       Я перевернула его на живот и оседлала. Получишь. Сейчас получишь за всё. Я с трудом первый раз ввела в кого-то своё достоинство.       Это было тяжело и не с первого раза получилось. Эл всё время вырывался и кричал, но на моей стороне были наручники, приковавшие его к кровати.       Эл вырывался и болтал ногами, он кричал и не хотел продолжения, но меня было не остановить. Раз уж взялась за это дело, нужно его закончить!       Я продолжила проникновение в узкую щелочку. А дальше – блаженство. Я начала двигаться. Это чувство было неповторимым. Ни одна лесбийская пляска не была такой чувственной и одновременно сладостной. Я познала запретный плод, и он мне понравился.       Я двигалась в нём, и вскоре сам Эл начал получать удовольствие от пассива. Какой молодец.       Я кончила и повалился на братца близнеца. Он широко открыл рот и перевернулся на спину. Его лицо выражало двойственность чувств: с одной стороны, он получил удовольствие, а с другой, я перешла грань и задел его гордое самолюбие актива.       Запястья Эла находились у него над головой, его расслабленные ноги лежали вдоль моих точно таких же бёдер, а я уткнулась лицом в багровую подушку и переводила дыхание. Моё колотящееся в груди сердце и дрожащие руки упрекали меня за такой чудовищный поступок. Во всём виновата моя неудержимая ярость! Что, чёрт возьми, я только что сделала?!       Я же девушка! Или уже нет?!       – Сэл, – одними губами выдохнул парень, глядя остекленевшими глазами в зеркальный потолок.       – Сукин сын, теперь понял, какого это? – выкрикнула я сорвавшимся на хрип голосом и тут же вскочила с пастели.       Пусть познает боль моего унижения! Как чувствует себя тот, кто связан по рукам и ногам; как чувствует себя тот, кого насилуют против его воли и желания.        «И всё же, что я натворила, блин!? Эл не стоил того, чтобы вот так марать об него своё униженное самолюбие», – вновь убивалась я, сталкивая внутри себя противоречивые чувства исполненной мести и сожаления. Поимела гея... Я не должна была этого делать...       Краска волной захлестнула моё лицо, стыд океанским тайфуном прошёлся по всему моему телу, заставив почувствовать под холодной рубашкой, которую я подняла с пола, противные мурашки.       Эл кричал из спальни, чтобы я освободила его, но во мне будто демон проснулся, и я бессердечно вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.       Внутри меня борются Джекил и Хайд. Эл создал из меня какого-то монстра, и вот она я – борюсь за свою душу сама с собой, словно Иуда, после предательства. Мне до сих пор не верится в то, что я сотворила со своим близнецом. И кто из нас теперь извращенец после этого?!       Уже не понимаю собственных чувств. Эта месть стоила мне куда больше, чем этому ублюдку.       Окаменевшие пальцы до сих пор чувствовали, как прикасались к коже Эла, а губы ощущали прикосновение от его развратного поцелуя, который он годами оттачивал на своих многочисленных партнёрах.       Ночное небо, ночной воздух, тихий шорох листвы – мне кажется, весь мир меня осуждает сейчас. Да, мы не связаны кровными узами с Элом, но всё же…       Останавливаюсь, чтобы облокотиться о стену ближайшего здания и потонуть в густой тьме. Хочется раствориться в этой темноте. Мне некуда идти.       В голове всплывает образ Эшли. Словно сестра милосердия она протягивает ко мне свои тонкие тёплые ручки и обнимает меня. Ну вот, начинаю что-то себе фантазировать. Её здесь нет, а я стою в одиночестве посреди опустевшего закоулка и закапываю себя заживо острыми упрёками совести.       Эшли досматривает уже десятый сон, небо вдалеке окрашивается в насыщенный синий, это значит, приближается рассвет.       – Пять часов утра! – воскликнул недовольный голос Эшли за дверью, когда я продрогшая и несчастная доковыляла до порога её дома. – Э? Ты чего так рано? Что это с тобой?       Я заключила девушку в свои объятья, и всё равно, что ей это не понравится. И всё равно, что я в теле парня…       – Хватит, прекрати! – прикрикнула девушка.       – Эш… Пожалуйста, просто постой так немного, – я уткнулась своим носом ей в плечо и заплакала. Пережить недавнее потрясение мне было тяжело, оно волной накрывало мою грудную клетку, и с каждым новым вздохом сердце начинало неприятно покалывать.       – Я даже не знаю твоего имени… – тяжело вздыхает она в объятьях моих сильных мужских рук.       – Я же тебе говорил, у меня нет имени, – отвечаю я тихо, с дрожью в голосе.       Девушка нежно похлопала по моей широкой спине рукой. Я не могу ей рассказать всего, что со мной приключилось, но Эш поразительный эмпат. Она догадывается о чувствах других людей, едва увидев их глаза. Люблю в Эшли это качество, люблю её всю.       Я поцеловала её в плечо. Конечно, после этого она отстранила меня.       – Эш, а помнишь университет? К тебе приставал одногруппник, кажется, его звали Крис… Помнишь, как я тебя защитила тогда? – спрашиваю я со слезами на глазах.       – Ты что такое говоришь? Ты пьян?       – Да, – мои глаза с нежностью посмотрели на подругу. – «Я пьяна, и сегодня ты будешь пьяна мной», – повторила я свои слова, которые когда-то говорила уже Эшли перед нашим первым поцелуем.       Эш прикрыла рот рукой: мои слова повергли её в шок.       – Это говорила Руби…       – Я знаю, иди сюда, – подозвала я её, но она не двинулась с места, ошарашенная моим признанием, и тогда я сама к ней подошёл и рассказала ей свою невероятную историю.       – Это просто невероятно… – на Эшли не было лица.       – Но это правда, Эш… – я грустно на неё посмотрела. Мы лежали в её кровати, наши лица смотрели друг на друга, и я не знала, поверила ли она в мою историю или нет.       Рука Эшли коснулась моей щеки, и я, прижав её к своему рту, крепко поцеловала.       – Но это нереально, я не могу поверить! – воскликнула она, резко убирая от моего лица свою руку.       Мы проговорили с Эшли всё утро обо всех наших приключениях в университете.       – А помнишь, как наш однокурсник разбил головой окно? Ты тогда не могла спать несколько дней и даже собрала всех в группе, чтобы навестить его? – спросила я. – Ты всегда всё близко принимала к сердцу.       – Руби… – только и смогли прошептать губы Эшли.       Я взяла её за руку и забылась самым тревожным сном в моей жизни. Я задыхалась во сне, по телу стекал пот. Пережитые приключения в мужском туалете преследовали меня в кошмарном сне, и я не знала, куда от них деться в своём запертом сознании.       Ближе к полудню я разлепила свои сонные глаза и с наслаждением растянулась на нашей с Эшли кровати. Погладила её подушку, на которой она не так давно лежала, но заключённая в рамки режима современного общества, моя подруга была вынуждена отправиться на работу.       Эш проснулась в восемь, отправилась в душ и ровно в восемь сорок выбежала из дома, чтобы успеть на автобус. Я улыбнулась своей памяти, она приятно вознаградила меня дорогими воспоминаниями, которые, словно карты в игре, постепенно раскрывались передо мной, разгоняя темноту и открывая новые светлые картинки из прошлого.       Звонок в дверь верещал под натиском нетерпеливой руки. Словно выстрелы, мерзкие звуки расстреливали мой сонный мозг и разнеженное сознание.       Ну кто мог припереться в такое время, когда Эшли на работе?! Чью невежественную натуру занесло к нам?! Какой такой нежеланный гость посмел нарушить мою идиллию с ещё тёплой подушкой Эшли?