Anything but love

Джейн Мориарти тщательно готовилась к их с Шерлоком последней игре. Она опутывала паутиной и самого детектива, и окружающих его людей, и даже несчастных пешек, коими она собиралась пользоваться. Искала людей и рычаги давления на них, чтобы всё сработало без каких-либо перебоев. Джейн знала, что Холмс, наверняка, тоже начал подготовку, понимая, что рано или поздно их встреча состоится. Наверное, где-то в глубине души ей хотелось этого, чтобы Шерлок догадался о том, что никакого кода не существует, и за всем стоят всё те же люди, жалкие, живущие в страхе перед ней. Но ещё больше Мориарти хотелось причинить Шерлоку боль. — Игра началась, мистер Холмс, — произнесла Джейн, подражая интонациям почившей Ирэн Адлер. Шерлок, смотревший на неё с фотографии в газете, ожидаемо ничего не ответил.

***

Это была рядовая экскурсия по Тауэру, кои проходили в Лондоне регулярно. В зал вошла темноволосая девушка в простых спортивных кедах, синих джинсах и футболке. На голове у нее красовалась привычная для всех туристов кепка с козырьком с надписью «Лондон». В общем, эта самая девушка была похожа на обыкновенного путешественника, решившего осмотреть самые знаковые места города. Благодаря своему внешне ничем не примечательному облику, она легко смешалась с толпой посетителей, миновав пост охраны. Оказавшись в зале, где посреди комнаты стоял постамент, закрытый закаленным стеклом, девушка остановилась на минуту, чтобы вытащить из кармана джинс свой телефон. Притворившись, будто слушает музыку, она незаметно для остальных, нажала на какую-то кнопку в своем коммуникаторе, после чего в зале сработала сигнализация. Охрана поспешила вывести наружу посетителей. — Извините, мисс, вы должны покинуть… — к девушке подошел один из охранников, но не успел он договорить, как девица развернулась на месте и прыснула ему в лицо каким-то спреем из баллончика, и мужчина тут же отключился. Дверь в помещение захлопнулась и заблокировалась, и, воспользовавшись тем, что ее никто не видит, нарушительница порядка сбросила личину туристки. Джейн Мориарти достала из кармана маркер, подошла к стеклянному барьеру, и написала на нем «послание» своему главному противнику, после чего вынула коробочку с маленьким бриллиантом, а затем, аккуратно приклеив его к жевательной резинке, прикрепила все вместе к стеклу, за которым скрывался постамент. Улыбнувшись проделанной работе, консультирующая злодейка отошла на несколько шагов, взяла стоящий у выхода огнетушитель и, танцующей походкой, вернулась с ним обратно к стеклянному заграждению, раскачивая на ходу своим орудием. Оказавшись в двух шагах от своей цели, Джейн как следует замахнулась и ударила огнетушителем по стеклу, прямо в то место, куда недавно прикрепила бриллиант. От первого удара стекло покрылось сеткой мелких трещин, а второй удар окончательно разбил стену, и осколки стекла полетели во все стороны, точно водяные брызги. Мориарти предусмотрительно отскочила назад, чтобы не пораниться о стекло, а затем, отставив в сторону ненужный больше огнетушитель, кинулась вперед, по-детски потирая руки, как ребенок, дорвавшийся до мешка со сладостями. Джейн взошла на постамент, взяла в руки корону и немедленно водрузила ее себе на голову. Накинув на плечи накидку и взяв в руки державу, Мориарти грациозно опустилась на трон, усевшись, точно королева, и стала ждать. Когда появился отряд спецназа, главная злодейка страны лишь надменно усмехнулась, увидев изумление на их лицах. — Не торопитесь, — капризно махнув ручкой, сказала Королева. И, наслаждаясь тяжестью короны, совсем уж не утонченно повернулась чуть вбок и закинула ногу на подлокотник. Да, так было куда приятнее.

***

Дальше события развивались слишком быстро, но Мориарти это было лишь на руку: быстротечность происходящего давала ей возможность насладиться ощущениями собственной значимости и всемогущества. Никто в Лондоне, да и не только в Лондоне — никто в Англии не мог чувствовать себя в безопасности! Еще бы — не каждый день люди узнают о том, что самые охраняемые государством учреждения были нагло взломаны! И все же, один человек в городе был абсолютно не в курсе происходящего. Шерлок Холмс, как всегда, был занят чем-то очень по его мнению важным, и на любые попытки его отвлечь почти не реагировал. До тех пор, пока Джон Ватсон не сказал всего одну фразу… — Она вернулась, Шерлок… — на одном дыхании произнес друг детектива, протягивая ему его же телефон. Сыщик мгновенно оторвался от своего занятия — разглядывания чего-то в микроскопе. Схватив телефон, он увидел пришедшее ему с незнакомого номера сообщение. Конечно же, он знал, от кого оно… Приходи поиграть, Тауэр-Хилл. Джейн Мориарти. Чмок! Шерлок с минуту тупо смотрел на сообщение. Такое короткое, но такое содержательное сообщение могла прислать только она. Издевательский смайлик с поцелуйчиком в конце смс выводил детектива из себя больше всего остального. Фыркнув, точно рассерженный кот, детектив убрал телефон в карман брюк. По его выражению лица сложно было понять, какие эмоции его обуревают, но взгляд выдавал Холмса с потрохами: детектив был в растерянности. Джейн тем временем, садясь в полицейский автомобиль с помощью служителя правопорядка, язвительно улыбалась. Выражение злорадства на ее лице без труда давало понять, что она предвкушает все то, что происходит. «Это еще только начало, дорогой! — про себя думала консультирующая злодейка. — Я очень жду нашей новой встречи. Уверенна, тебе понравится!»

***

Заголовки газет, бесконечные репортажи на ТВ и радио, и даже интернет-блоги — все новости были посвящены целиком и полностью одной даме: Джейн Мориарти. Все СМИ полоскали эту тему, словно наперегонки соревнуясь друг с другом. Общая истерия достигла своего апогея в день суда над Мориарти. Шерлок негодовал: его бывшая явно издевалась над ним, надменно глядя на него с фотографии в газете. Едкая усмешка и ехидный взгляд, которым она взирала со снимка, вызывали у сыщика те эмоции, которые он давно и почти успешно подавил в себе. Почти. Появление Джейн взбудоражило потаенные уголки его сознания, куда он так старательно затолкал все воспоминания, связанные с первой в его жизни женщиной, которая смогла слишком близко подойти к той черте, за которую Шерлок так отчаянно боялся переступить. Холмс вспомнил все: взаимную неприязнь в самом начале их знакомства, его предложение «поэкспериментировать», их совместные драг-вечеринки, на которых он подсел на наркоту… Холмсу были непривычны чувства — они были ему ненавистны! Именно поэтому он всеми силами избавлялся от них всю свою осознанную жизнь. Но почему-то именно сейчас они внезапно вернулись, разрывая мужчину изнутри. Шерлок все твердил себе, что это все глупости, что все, что он испытывал к Джейн было игрой воображения, вызванной наркотиками. Он убеждал себя в этом, лежа в больнице под бдительным присмотром старшего братца. Но сейчас, абсолютно адекватный и трезвый, стоя в гостиной по Бейкер-Стрит, он почему-то вспомнил все это, и забытые им переживания вернулись. С той лишь разницей, что теперь к ним прибавилось новое чувство: ярость, смешанная с пониманием собственного бессилия. Детектив прекрасно осознавал, что все происходящее отчасти является последствием его ошибок юности, исправить которые он уже не в силах. Шерлок злился: на Джейн, на Майкрофта, на Джона, но больше всего — на самого себя. Потому что он поддался, потому что не мог точно предсказать предстоящие события, и, наконец, потому что собираясь на слушание по делу Мориарти, он слишком долго крутится у зеркала, словно собирается на чертово свидание, будто Джон! Психанув, сыщик отскочил от зеркала, как если бы обнаружил, что оно радиоактивно. — Идем! — буркнул он стоящему неподалеку доктору Ватсону. Друг окинул детектива подозрительным взглядом, но ничего не сказал в ответ. Они молча вышли из комнаты, прихватив с собой верхнюю одежду. Шерлоку на миг показалось, будто он слышит отзвук безумного смеха мисс Мориарти…