Один шаг

Белые стены. Тело всем весом навалилось на деревянную доску, а длинные ноги никак не хотели согнуться как можно удобнее в узком пространстве и по этому неестественно ушли пятками под скамейку. Дым от сигарет по всем законам физики поднимался вверх, медленно извиваясь тонкими струйками, а потом и вовсе исчезая. Он равномерно заполнял легкие, щедро одаривая мозг очередной порцией никотина. Курение убивает, курение вредно. Да, но убивает ли оно тогда, когда для смерти нужно ещё убить всех русских, уничтожить память людей и всё, что связано с такой страной, как Россия. Или вредно ли оно тогда, когда куришь уже триста лет. Скорее вредно будет не курить. В курилке меня всегда посещали глубокие по смыслу, но совершенно бесполезные мысли. Особенно, если я сидел один. Но сегодня мне не суждено было нырнуть в размышления о смысле жизни. Я мог это сделать и потом. Тем более Китай всю жизнь учил меня философствованию и медитации. Дверь медленно, со скрипом отворилась, грубо потревожив танец моих струек дыма. Я прекрасно знал, кто стоит на пороге, и очень пожалел о том, что в курилке нет окон. А выбегать через открытую дверь, оттолкнув прочь Артура, было бы не очень вежливо. По этому, поборов себя, я всё же обернулся и с привычной лёгкой улыбкой его поприветствовал. Он всегда выглядел достойно и гордо, несмотря на свой невысокий рост и не особо внушительное телосложение. Но властная, уверенная аура наполняла всё вокруг стоило ему лишь появиться. Опасно светящийся блеск ядовито зелёных глаз, обрамляющие их чёрные ресницы, вечно хмурые брови, напряженные тонкие губы. Его внешность была аристократической, и портили её лишь на вид жёсткие, грязно жёлтые волосы, которые подошли бы парню из бедной деревни. Одет он был строго, без всякого своеволия, чем так славилась моя манера одеваться. На нём был чёрный, деловой костюм, лакированные мужские туфли и галстук. В руках он держал тонкую папку. Я понял, что забрёл он сюда не случайно, не для того, чтобы просто покурить. Мне начинало потихоньку казаться, что идея грубо оттолкнуть Англию и молча уйти, не такая уж плохая. Он вряд ли считает меня приличным человеком, а я не прочь поддержать статус ненормального. Я так и остался сидеть, оставив мысли о побеге лишь мечтами, тихо наблюдая, как он бессовестно устраивается меж моих неудобно разведённых ног на противоположную скамейку закинув ногу на ногу и достаёт непомятую пачку красного "Marlboro", предлагает мне, видя, что моя сигарета уже греет пальцы и курить её невозможно, хотя в этом я профессионал. - Нет, спасибо.- потушив окурок о край скамейки, уже готовился встать.- Я пожалуй пойду. Дела. - Твои дела подождут, Россия.- угрюмо сказал Англия.- Тем более их у тебя нет. - Этого тебе не знать. - Спорное утверждение.- он достал себе одну тоненькую сигарету и привычно зажал её между среднем и указательным.- Если учесть то, что Секретная разведывательная служба Великобритании у меня работает замечательно. - Ах, значит ты за мной следишь.- я беззаботно улыбнулся, хотя в душе неприятно забурлил страх.- Я даже не удивлён. Он посмотрел на меня и дружелюбно улыбнулся, а глаза его были полны ненависти, которая, подобно шторму в открытом море плескалась в изумрудных глубинах. Губы растянулись, выставляя его белые, острые зубы. Он стал похож на змею. - До начало заседания десять минут.- Артур злобно усмехнулся. - У нас есть время обсудить один договор. Я всё же вытащил из предложенной пачки сигаретку, нагнулся вперед, чтобы воспользоваться артуровской зажигалкой, и приготовился слушать. Он говорил долго и умело рассказывал мне о его задумке, слащаво смягчая мои обязательства, приукрашивая свои. Вполне предсказуемо от Артура, который за многие века научился ловко обводить страны вокруг пальца и вытягивать как можно больше своей выгоды из любой ситуации. Но к сожалению для него, к счастью для меня, века, прожитые мною, разработали весьма стойкое противоядие от обмана. То, что меня удивило конкретно в этом деле, была простота, которая располагала к себе, но и настораживала. - Я не совсем понимаю, почему столь незначительный договор нужно обсудить между странами.- я спокойно выдохнул дым и аккуратно высказывал собеседнику своё недовольство. - Если я правильно понял, то ты хочешь в Москве построить заведение, которое будет исповедовать культуру Великобритании? - Да, Россия. Обязанности и выгоду мы делим меж собой. Я имею в виду, не меж нашими государствами, а исключительно между мной и тобой.- Англия постучал короткими, ухоженными ногтями по чёрной поверхности папки. - Дело это может показаться незначительным, ну, подумаешь, здание, но если углубиться в скрытую выгоду, то получится весьма весомая вещь. - Меня настораживает твоя скрытность. Ты равноправие не любишь. - Соглашусь, что мой процент из общей выгоды будет немного выше, но пойми, я инициатор и я всё продумал. Тебе остаётся лишь следовать плану. У этого договора есть двойное дно. Я весьма дружелюбно хмыкнул. Ну, примерно так же, как хмыкает дед, когда его внук ему рассказывает, что огонь, оказывается, кусается. - Мне безумно интересно узнать, что же скрывает секретное дно. Артур не обратил внимание на мой тон старенькой бабушки, уверенно продолжая разрисовывать его сложный план. - Политическую выгоду. - Я наверное опять не всё понял, но какая политическая выгода? - Обоюдная.- Артур посмотрел на меня, будто я только что сделал замечания о его бровях. Уничтожающе.- Это здание будет крепкой нитью соединяющую тебя с Европой, эдакий шаг навстречу к сотрудничеству. И не говори ничего. Дай мне разъяснить, зачем я это делаю. Во-первых, тут присутствует моя выгода. Разумеется все мои услуги не бесплатны, и товар в дом Англии будет прибывать из самой Англии, а это тоже деньги. К всему прочему я вновь покажу всему Евросоюзу, что я от них не зависим и за одно попугаю своим уходом, ведь любое сближение с тобой, это уже нарушение негласных правил ЕС. Я, в свою очередь, с помощью прессы, смогу пустить сенсацию насчёт того, что ты не такой плохой и ужасный, как всем кажется... Ты ведь этого хочешь, верно? Чтобы ненависть к тебе пропала. Пятьсот лет назад от последних слов Англии с моего лица исчезла бы вечная улыбка и я бы наверное ещё и заплакал. Но сейчас я не позволил себе и дрогнуть. Всемирная ненависть ко мне была известна. Причины этому я толком не знал и не особо хотел лишний раз терзать себе душу. Я, разумеется, не святой, вряд ли страна с моими просторами может когда-либо дотянуться до абсолютной любви других стран, но мне хотелось верить, что всё это не только потому, что я занимаю слишком много места. Мне всё же кажется, что я что-то просто не заметил, ведь каждый может что-то случайно пропустить. Ну, с кем не бывает. Лучше всегда всё скинуть на невнимательность, когда опасаешься настоящей причины. Этим я и занимаюсь, когда вдруг тянет философствовать. Обходить болезненные и неприятные темы намного лучше, чем на них зацикливаться, ведь можно и не заметить, как превратился в бездушный камень. Да, Артур? - Я уверен, что это не обязательно.- я мягко посмотрел в вечно недовольное лицо англичанина, которое, даже в приватной обстановке не расслаблялось. Хотя, если бы меня здесь не было, то возможно, оно стало попроще.- Мне сейчас не особо важны мнения. Без этого тоже дел хватает. Он презрительно хмыкнул и медленно покачал белобрысой головой, смотря на меня, как на душевнобольного, хотя это было бы глупо отрицать. Никто из нас, стран, не мог похвастаться железной психикой. Зато нервы и выдержка у некоторых стала стальной после войн, потерь и поражений. Артур явно о чём-то задумался, нежно поглаживая края заветной папки подушечками пальцев, будто от этого договор сам бы подписался. Меня тоже посещали мысли. Причём весьма трезвые и касающиеся нашего разговора. Мне и в начале показалось очень странным, что подобный мелкий договор обсуждается между странами. Так никогда не делалось раньше и я не думаю, что это когда-либо станет привычным делом. Подобные договоры составлялись между двумя дружащими, или даже влюблёнными в друг друга, странами. Типа семейного или дружеского бизнеса с партнёром, которому доверяешь больше чем остальным, так что я у Артура должен был выпасть из списка первым. При этом, если учесть, что договоры эти были вовсе не обязательны, и Артур никогда не делал ничего лишнего и бесполезного, то это должно что-то значить, не обязательно хорошее. Скорее вообще нехорошее. Именно по этому я ещё раз вдохнул в лёгкие горький дым, потушил окурок о многострадальную скамейку, и вежливо сообщил своему собеседнику, что опаздывать на совещание нехорошо и посоветовал поторопиться. Артур лишь молча кивнул, но в его глазах я увидел хитрецу, красноречиво говорящую о том, что просто так он от меня не отстанет.