Один шаг

У Артура был шевроле круз, хорошая машина, вместительная и удобная. Подобно хищнику, она плавно и тихо передвигалась по гладким дорогам, стрелками отражая солнечный свет на своем чёрном капоте. Англию с давних пор привлекали машины, и он с ними всегда хорошо обращался, будто с живыми существам, уважая их способность быстро передвигаться. Он терпеть не мог меня видеть за рулём, хотя я и сам не любил просто ехать. Мне всю жизнь нравилась скорость, излишний риск, ситуации, где намного вероятнее умереть, чем остаться в живых. Артур же это ненавидел. Ему было важно знать, что его задумки были не напрасны и эффективны. Я, кажется, уже говорил, что он больше бизнесмен, чем самоубийца. Поэтому он, чуть ли не насильно, затолкнул меня в машину именно на пассажирское сидение и предупреждающе указал пальцем, когда я поудобнее сел на место. Закрыв дверь он широкими, лёгкими шагами обошел машину и сам запрыгнул за руль, протянул мне жвачку, пока застёгивал свой ремень. Я от жвачки отказался и чуть недовольно уставился в окно. Он обращался со мной как с младенцем, который и разговаривать ещё не научился. Он кашлянул, привлекая моё внимание, и ожидающе на меня уставился. Меня это раздражало и я непонимающе покачал головой. Он зло усмехнулся. - Не будь идиотом.- и с этими словами склонился надо мною, схватил ремень и ловко пристегнул меня к сидению. - Я не идиот.- обидно поджав губы решил и вовсе от него отвернутся, что бы не показывать своей вполне детской реакции. -Я вообще никогда не пристёгиваюсь. - И часто ты врезаешься в неодушевлённые предметы? - Я ни в кого не врезаюсь. - Я спросил о том, врезаешься ты в чего-то, а не в кого-то. Но мне приятно знать, что от твоих поездок никто не страдает. Никто живой. - Прекрати. Я нормально езжу. - чуть помолчав, я добавил. - По крайней мере, я умею нормально ехать. - А тебя не учили, что врать взрослым, нельзя? - Отстань от меня. Что с тобой сегодня, Артур? - Просто хорошее настроение. Он странно улыбнулся, почти незаметно, как-то с нотками нежности и доброты. Если бы я его не знал, то вполне мог бы подумать, что я ему не противен. Но я его знаю не первый год, не десятилетие, даже не одно столетие, так что верить в то, что он испытывает ко мне что-то светлее ненависти, не приходилось. К тому же, я прекрасно знал, насколько он талантливый актёр. Он ловко проскочил мимо двух, стоявших на стоянке, машин и умело развернул машину в нужном ему направлении. Я бы так не смог. А он это сделал с чуть ли ни с могильным спокойствием. Потом мы долго ехали молча. Я часто ловил на себе взгляд изумрудных глубин, и мне от этого становилось неуютно. Редко когда излишний интерес к моей скромной персоне приводил к приятным последствиям, можно сказать никогда. В прошлый раз я просто умер. Стеклянные гиганты, зеленеющие парки проскальзывали мимо, влажный, тёплый воздух заставлял меня испытывать вовсе не приятную влажность. Я к такому не привык, дома редко тепло, но Артур это учёл, открыл мне окно и включил вентиляцию. Лицо нежно ласкал прохладный сквознячок и я расслабился. Прикрыл глаза, оттянул шарф. Солнце редкими, проскальзывающими в машину, лучами проплывали по лицу даря приятное тепло, словно прикосновения. Было как-то хорошо сидеть и не двигаться пока тебя везёт железный хищник по почти вражескому городу, чувствовать некую трогательную защищённость. Я часто думал, что бы было по-другому, если бы я был женщиной. Может, многое было бы проще, меня пожалели бы и дети мои не пережили бы стольких воин, столько боли, смерти. Может, многое можно было объяснить: то, почему братцы немцы, во всех своих войнах против меня, твердили, что я излишне женственен и это их мотивирует. Ведь женщины, как правило, слабы, а слабость - это отличная иллюзия, что бы обхитрить столь мужественный народ, как немцы. Право, обхитрить я их не хотел. Уж слишком дорого обошлось. - Ты опять витаешь где-то далеко в своих мыслях. Резкий голос Артура заставил меня вздрогнуть, открыть глаза и повернуть голову в его сторону. Я и забыл о его присутствии, и мне стало от этого немного стыдно. Не хотелось показаться Артуру невоспитанной свиньёй, в который раз. - А в чём дело?- спросил невинно хлопнув пепельными ресничками и мило улыбнувшись, хотя понятие о 'милой улыбке' у нас явно различалось. - Меня это бесит.- он раздражённо посмотрел на дорогу и тише добавил.- То, что я не могу узнать, о чём ты думаешь. - Я думаю, что тебе будет легче спать, если ты не узнаешь. - Я надеюсь, что ты понимаешь, что спать легко у меня нет возможности уже много веков. - И к чему столь неосторожное признание? - Я доверил тебе этот ужасный секрет и надеюсь, что ты его не разболтаешь. Хотя...- Артур противненько ухмыльнулся, подобно убийце, которому не терпится увидеть кровавое месиво на асфальте. - кому ты можешь разболтать. Разве, что своей тени в твоём одиноком доме. У тебя никого нет. Ну почему его слова всегда так ранят. Мне правда стало невыносимо обидно. Я всю свою жизнь боялся одиночества, того, что зайдя в свой огромный дом, ничего не услышу кроме ноя старых стен. Я и представить не мог, что когда-то все уйдут, и я спокойно буду жить в пустоте, не боясь призрачных теней скользящих по стенам. Из всех стран, больше всех меня терроризируют колкими замечаниями лишь Англия и Америка. Остальные молчат, хотя они не лучше, ведь всё то, что они обо мне говорят, потом передаётся со словами англосаксов. Я уже устал сопротивляться. Пусть считают, что я чудовище. Ведь, если задуматься, чудовище - это не так уж и плохо. Машину чуть тряхнуло и я наконец обратил внимание на пейзаж, распространившийся за окном. Глазеть на Артура не хотелось, уж слишком я обиделся, но то, что открылось мне за окном, ввело меня в шок. Это было глупо соглашаться сесть в его машину, наивно полагать, что он действительно хотел меня довести до гостиницы. Невнимательность. Меня об этом предупреждали, а я не послушал. Как глупо. То, что я видел за окном казалось мне не знакомым и не правильным. Я понял, что мы сейчас далеко от той дороги, которая должна была быть правильной. Меня вновь обманули. Я сжал кулаки от волнения. - Артур...- я медленно повернул голову и уставился на уверенный профиль англичанина. - Где мы? Он молчал и даже не соизволил на меня посмотреть, продолжая делать вид, что внимательно следит за дорогой и ему сейчас не до меня. Лишь призрачная улыбка выдавала его намеренья. Я знал эту улыбку. Примерно такая же застыла на его лице, когда Альфред ставил меня на колени перед всем миром в начале девяностых, когда я ему проиграл, и не смог от слабости даже сопротивляться его напористым рукам. Мир торжествовал, их лица искосили звериные оскалы, и лишь Артур стоял гордо и уверенно чуть поодаль и смотрел на меня довольно, с той же улыбкой. Не знаю почему, но мне запомнился именно он. Уж слишком спокойно себя вёл, будто всё шло так, как было надо, по его плану. - Артур.- я вновь повторил его имя, борясь с дрожью в голосе и волнением. - Это не та дорога, которая ведёт в мою гостиницу, ведь так? Англия редко когда был не уверен в своих коварных планах, я это уже говорил. У него всегда было разработано множество планов, что бы наверняка добиться желаемого результата. Поэтому мои мысли о побеге казались абсурдными. Мне стремительно становилось страшно и мне это, вовсе, не нравилось. Он продолжал молчать, мучая меня неизвестностью. Он считал меня глупым, я тоже. Ведь лишь идиот не поймёт, что в чужие машины садиться нельзя. Этому учат детей, которые от любопытства готовы на всё. Я ничем не отличался от ребёнка, лишь забыл это простое правило. Я думал, что пара минут артуровского молчания сравнятся лишь с вечностью, но когда он заговорил, мне показалось, что его молчание намного лучше. - Я приглашаю тебя в одно место, Иван. Не волнуйся, это лишь деловой ужин в чуть более романтической обстановке. И это определённо было сарказмом.