Один шаг

Место, куда меня притащил Англия, было не очень уютным и ничуть не романтичным. В общем, оно ничем не отличалось от типичных итальянских ресторанов, разве что находилось вдали от центра. Имя этого заведения я не запомнил и не думаю, что это важно, так как вряд ли я сюда когда-либо ещё приду. Посетителей было не много, туристов ещё меньше. Официанты, в своих черно-белых костюмах, неспеша передвигались между круглыми столиками, разнося обычные, не особо вкусно пахнущие блюда и горшки со льдом. На стенах красовались бордовые, старые обои, множество однообразных картин. Среди высокого потолка висела тяжелая люстра, типа такой, которую вешали обычно в лютеранских церквях. Мы с Артуром сидели около окна, как-то отдельно от других, за выступом в стене. Я хотел сесть посреди зала, чтобы помешать англичанину свободно, без преград, излагать свои мысли, но он учёл мой безнадёжный план и ловко его уничтожил. Оставалось лишь подчинится обстоятельствам и ожидающе уставиться на моего хмурого спутника. Впрочем Артур не торопился порадовать меня быстрым завершением наших дел. Он спокойно сидел на своём месте, также как и недавно в курилке, закинув тощую ногу на ногу. Мне, как обычно не хватало места и я мысленно уже раз сто проклял Америку и его комплексы, но делать было нечего и я был обязан просидеть весь наш разговор в неудобной позе, после которой, я уверен, будет ломить спину. Я отчаянно понял, что мне сегодня не везёт, ни в чём. - Приятное место.- начал Артур, мешая только что принесённый чай, что было странным если учесть, что чай он пил без сахара. - Вроде ничем не отличается, но как-то задевает. Честно говоря, я не понимал, чем это место может зацепить, но перечить не стал, зная, что англичанин быстро меня переговорит, если надо будет. Наверное, это было в нём самым страшным. Умение переговорить, убедить. Не зря его считают черным магом. Но самое страшное в этом невольном походе была некая фамильярность, которую Артур не позволял себе обычно проявлять. Сегодня у него будто появилась непонятная дружелюбность, причём, лишь ко мне. И это настораживало. Я видел, как он отчитывал Америку, испепелял колкостями Францию, и ненавидел всех окружающих. - Ты что-то хотел обсудить?- осторожно начал я, надеясь на продолжение его человечности. Он оторвал взгляд от узора на скатерти и удивлённо посмотрел на меня. Я чуть не поперхнулся своим чаем. Артур выглядел безобидно и вполне буднично, словно открытая книга. Не было в его глаза хитрости, говорящей о том, что он что-то о тебе знает. Что-что, что ты не хотел бы, чтобы он знал. Пока я занимался сложными объяснениями артуровской загадочности, сам Артур внимательно всматривался в моё озадаченное лицо и на его тонких губах потихоньку разплывалась дружелюбная улыбка. Он хмыкнул. Почти дружелюбно. -Мы должны что-то обсуждать?- искренне удивился он. Хотя на искренность его рассчитывать не приходилось. Он очень хороший актёр. -Ты предпочитаешь, просто сидеть со мной в ресторане и молчать? - Какая мерзкая привычка отвечать вопросом на вопрос.- он покачал головой и нахмурился. Почему-то его лицо было сегодня излишне подвижным и выразительным. - А на счёт молчания, то нет, я этого не планировал. - Ну так, что ты хочешь обсудить? - Ты это уже спрашивал. - Ты не ответил. Артур долго молчал. Он хитро щурил изумрудные глаза и стучал пальцами по поверхности стола. Казалось, что он о чём то сильно задумался и моё присутствие в тот момент было лишним. Не понимаю, как я удержался и не спросил разрешения уйти, ведь взгляд его не предвещал ничего хорошего. Никогда. Во время развала Советского союза мне приходилось видеть этот взгляд ни раз. Мне в тот момент было раздирающе плохо, и единственными моими спутниками в течении боли и унижений были водка, сигареты и, как ни странно, Артур. Он навещал меня даже чаще Джонса, что было странным, если учесть, что обычно меня он обходил из далека с неким презрением и раздражением. Я был свято уверен, что ему до тошноты противен, и поэтому я сильно удивился, увидев у себя в погибшем доме в первый раз. Он не делал резких движений, когда прикасался ко мне, чтобы помочь хотя бы сесть на холодном полу, не повышал голоса выше спокойного, опьяняюще ровного тона, не насмехался над моими тихими слезами, когда они невольно катились по бледному лицу. Я помню его руки, сильно сжимающие мои, когда я слабо, истерично пытался его оттолкнуть. Его кожа казалась серо-зеленой, глаза почти чёрными в сером сиянии неба. Остального я не помню. Когда боль пожирает внутренности, в последнию очередь обращаешь внимания на мелочи, но знаю точно, что одет он был с иголочки, будто на свадьбу собрался, хотя скорее на похороны. Причём на мои. Он не морщился, когда меня стошнило мутной, горькой жидкостью, лишь придерживал отросшие, вьющиеся волосы и молча слушал мои болезненные стоны. Когда ему удалось перетащить моё обессиленное, измученное тело на кровать, он сел рядом, опрокинулся на мой бок и начал говорить... - Я недавно кое-что понял, Иван, и я расскажу тебе о своих мыслях, так как ты единственный, кто не вправе считать меня безумцем. Тогда его голос мне показался слишком далёким, будто между нами вода и мы тонем в глубинах моего сознания, и перед тем как умереть, Артур решил сказать свои последние слова. - Каждый чего-ни будь боится, будь это темнота, высота, смерть, не имеет значения. Это считается нормальным. Но поверь мне, страх - это глупость, созданная человеческим мозгом. Иллюзия. Те, кто боится тьмы, в действительности боятся лишь того, что в этой тьме обитает. Также, как и те, кто боятся высоты, бояться лишь того, что случиться, когда они упадут. О тех, кто боится смерти, противно говорить. Они эгоисты. Они бояться смерти, потому что не всё успели. Когда моя Империя развалилась, я думал, что сдохну, ведь крах и был моим страхом, но этого не случилось. Это потому что я вовремя всё понял и осознал, что обманываю себя. Теперь распался ты. Поверь, я знаю, что тебе плохо и больно, и в твоих глазах страх. Так почему же ты сейчас боишься, когда всё уже произошло? У тебя нет причины. С этого вывод, что дело не в распаде. Ты знал, что всё всегда кончается. Так ответь мне. Чего ты боишься сейчас? Артур не никогда не был искренен, даже когда его плоть пронзали мечи или пули, он не выглядел правдиво шипящим и сжимающимся от боли. Мы с ним много воевали, и с мечами и без, но я лишь раз видел его в действительно плачущем из-за потери, и меня это расстроило. Он не плакал за своих детей, не плакал когда его покинул его младший брат, лишь тогда, когда его власть упала. В тот момент я понял, кто он такой, и решил для себя, что никогда не буду рядом с ним, ведь такие люди не жалеют никого и ни о чем. - Иван... Я посмотрел на него словно увидел в первый раз. Такое бывает, когда впадаешь слишком глубоко в мысли. Забываешь где находишься и с кем. - Да, Артур? - Ты о чем-то задумался. Мне показалось, что стоит тебя разбудить. - Я в последнее время слишком часто вспоминаю прошлое.- неожиданно для себя высказал вслух -Особенно то, что я сейчас понимаю по другому. Англия хмыкнул: - Это проклятие старых. Осознание своих ошибок приводит к грусти. Многое могло пойти по другому, если бы тогда остановился и чуть подумал. - Ты прав. Беспомощность в своих же мыслях зачастую портит мне настроение. - Тогда не погружайся в мысли. Давай проведём прекрасный вечер в компании друг друга. Ведь время идёт и многое может ещё измениться. Тем более вон там уже несут наш заказ.