Один шаг

В ресторан мы сходили ещё раз, уже на следующий день. На прогулку он меня вытащил через два, и единственное, что связывало эти походы, были цветы. Подсолнухи. Англия их ненавидел, но всё равно дарил. Я говорил ему, что это не обязательно, что я не девушка, и это не свидание. Он меня внимательно слушал, кивал и опять дарил. Я не понимал, что с ним не так, но знал точно, что он что-то задумал. Главное вовремя понять, что. Я никогда не любил надолго оставлять свои земли и дом, поэтому через пять дней после приезда, я уже сидел в самолёте направляясь домой. Не знаю, как так получилось, но ехал я не один, а с Артуром, который недовольно глазел на стюардесс и тихо ругался с молодым человеком, который сидел с нами. Я сидел у окна и молча смотрел на белые облака идеального, американского неба. Дома облака будут серые, но важно ли это, если под этими серыми облаками живёшь уже тысячу лет и они успели стать родными. Но перспектива попасть под дождь, отнюдь, не радовала. Почему-то меня всегда тянуло к небу, что же там в глубине чёрного космоса, какие интриги плетутся, какая жизнь. Помню, как давно, ещё до моего крещения, когда на земле русской правили множество богов, колдовали мудрые язычники, показывая красоту природы, я, будучи ещё неразумным и очень маленьким, смотрел на небо и представлял, как нырну в эту глубь, словно в воду, и подчинюсь невидимому течению. Я любил выходить на бескрайние поля, где ветер гулял свободно и чувствовалась некая защищённость, словно стоишь на ладони Мать - Сыры Земли, смотришь в её древние, добрые глаза. Потом я клялся, что когда-нибудь я научусь летать, и обязательно исчезну на веки в небесной бесконечности. Мечты абсолютно детские и глупые, но я ими жил, сквозь века справляясь пленником жестокого времени, зная, что мне есть во что верить, к чему стремиться. Потом какой-то убийца придумал науку, даже не подозревая, насколько она мощна и смертельна опасна и сколько жизней безжалостно загубит. Опьянённый слепой наивностью детский мозг хоть и отрезвел, но любовь к небу не умерла. Наоборот. Я не помню в какой момент уснул, но просыпаться мне явно не хотелось. Сон, лишённый сновидений, несомненно самый желанный, для кого-то, кого хотят убить. Кто, кстати, заснул рядом с убийцей номер один, а надеяться на то, что он пожалеет мою спящую мордашку, не приходилось. Оставалось надеяться на то, что ему лень или он занят. Оказалось, что занят. Рядом с ним сидел мужчина, тот самый, с кем Артур сильно ругался в начале. Сейчас они о чём-то мирно разговаривали. Я прислушался к тихим голосам, которые иногда пробивались через мою дремоту. Они разговаривали о черной магии. Как предсказуемо. Видимо Артура могло заинтересовать только это. Каждый помнил, на что он был способен в свои лучшие времена, каждый сильно сочувствовал Франции, который много раз просыпался с утра проклятый очередным ужасным проклятием. Любимое занятие Англии было проклинание меня, но почему-то его магия не действовала. Этим в своё время заинтересовался Германия. У стран есть склонность к изучению собственной природы, так же как и у людей, но из нас самыми любопытными оказались Англия и Германия. - Вы имеете ввиду подчинение лишь части человека? Голос был незнакомым, а значит говорил не Артур. Мужчина говорил достаточно тихо, видимо, не хотел привлечь лишнего внимания, и с некой долей секретности и опасения в глубоком тоне, что напомнило мне смутно тёмные времена средневековья. Впрочем, это было понятно. О чёрной магии в общественном месте лучше не говорить, или говорить, но очень тихо. - Не совсем.- Артур говорил без стеснения достаточно громко, хотя может мне просто показалось, так как сидел он ко мне ближе. - Я не имею ввиду подчинение плоти, а души. Вы ведь знаете легенду о распределении души по телу? - Вы о привязанности души к плоти? Да, разумеется, слыхал. - Значит, вы знаете о том, что большие части души располагаются в трёх местах. - В голове, груди и руках. - А точнее в мозге, венах и сердце. Вы случайно не знаете, как можно через подчинение плоти подчинить и душу. - Да, но заклинание очень сложное и сильно похоже на проклятие. Я приоткрыл глаза, через пепельные ресницы смог смутно различить их силуэты. Незнакомец казался ещё тощее чем Артур. Его скупой профиль, с многократно переломанным носом, напоминал картавого, чёрного ворона, глаза затушены, лишённые жизненного блеска, серые как пепел в пепельнице. Но, не смотря на его загадочный образ, различить его из толпы было бы невозможным, и не приходило в голову, что он связан с чем-то магическим. Он был канадцем французского происхождения. Это я знал, так как у стран есть возможность почувствовать глубоко в сердце национальность встретившегося человека, а кто-то из нас твердит, что он это чует через обоняния. Ещё одна загадка нашей, не менее загадочной, природы. Мужчина вдруг замер в неестественном положении, грудью повернувшись в сторону Артура. Они оба на миг замолчали, словно переговариваясь взглядами, и вдруг Англия резко ко мне повернулся. Последнее, что я увидел, это свет его ядовитых взгляд, перед тем, как провалиться в вязкое забытие.

***

Я не помню в какой момент уснул, и не совсем понял, где нахожусь, когда меня аккуратно разбудили. Оказался я в самолёте. Не знаю почему. Когда я успел запрыгнуть в самолёт? Зачем? Ах... Я же был на заседании в Америке. Да и Артур вёл себя странно. Он сидит рядом со мной? Он меня разбудил... В самолёте. ...Что? - Англия? Что ты здесь делаешь? Это же рейс Нью Йорк - Москва. Артур озадаченно посмотрел на меня, словно я сказал только что что-то, что не подходило ему. Он видимо что-то понял, и хитро улыбнулся моему сонному лицу. Мне это не понравилось. Почему он здесь? - Я пришел последним. Ты не заметил, уже спал. Ты меня пригласил к себе погостить, не помнишь? Чтобы улучшить наши отношения. Разве?...