Один шаг

- Располагайся. Чувствуй себя, как дома. Артур неторопливо снял верхнюю одежду, промокшие мужские туфли и чёрный плащ. С его лица не сходила призрачная ухмылка, а веки закрыли своей тяжестью глаза наполовину. Казалось, что он устал, но всё равно хотел сохранить свою подлость и ехидство, хотя бы чтобы не терять маски при мне. Он, по всей видимости, устал от всего. Частое явление. Страны, прожившие сотни лет, устают от бесконечного времени, и лишь продолжают плыть по течению, не выдавая своей слабости. Мы слишком похожи на своих детей, чтобы нам могли надоесть века. Но это проклятие, наша вечность, не подарок. Даже после смерти мы остаёмся жить, превращаемся в немощных призраков, способные лишь со старческой укоризной смотреть на своих наследников. С неких пор, я ловил себя на мысли о том, что я об этом мечтаю. Мечтаю, в прямом смысле, освободиться от земли, чтобы, как родной мне Генерал Мороз, стать наконец защищающим духом русских земель, королём ледяных глубин, и наблюдать за своим внуком, который будит бороться в мире материальных тел. О самом Генерале я многого не знал. Он говорил редко, лишь когда в его словах действительно нуждались, но во времена развала Советского Союза, когда я в болезненном бреду метался по кровати, он что-то мне рассказывал. Словно знал, что я не смогу выбраться и вскоре умру окончательно, и тихо, ледяным голосом исповедовался, рассказывая о своей молодости в роли славянских племён, о своём Генерале, о том, что больше не помнит своего имени, о моей матери, его дочери. Я не был в состоянии его понимать, и не знаю, что именно он говорил, но, несомненно, это была самая длинная его речь. А потом он почти нежно дотронулся до моего лба своей ледяной ладонью, разрешая мне спокойно умереть и переродиться. - Я думаю, это самое время для чашки чая.- улыбнувшись своему гостю, направился на кухню. - Тебе какого заварить? Артур недовольно посмотрел на часы, и зло сверкнул глазами. Время было уже давно не пять, а он не казался человеком, который так просто себе прощает нарушение вековых традиции: - Черного, если удобно. Я кивнул и пропал за стенкой на кухне оставляя Кёркленда своим мыслям. Наверняка он уже глазами просмотрел все мелочи в моём доме, как опытный шпион, и многом догадался, о многих мелочах. Надо настроиться на спокойную реакцию, если он вдруг спросит что-то вроде, почему я не зашил носки, когда уходил, и потом объяснит, что догадался, потому что из коробки для шитья торчит короткая нитка с узлом, которой удобно зашивать что-то маленькое, и я иногда встряхиваю ногой, что говорит о том, что мне не удобно, а неудобно мне может быть лишь из-за дырки в носке. Надо не забыть ему поаплодировать и всеми силами сдержать истеричный смех. Месяц назад мне прислал шикарнейший черный чай мой дорогой друг Китай. У нас должна была состояться встреча, где мы дегустировали чай и поговорили бы, как в старые времена, но Яо очень занятой, ведь он активно занимается своей землёй и людьми. Так что придётся попробовать его в менее приятной компании. Я решил показать Англии свою воспитанность, поставил красивые чашки на поднос с сахарницей, зная притом, что он пьёт чай без сахара, блюдечка, ложечки, красивые салфетки. Артуру скорее все это понравилось, но показывать своё изумление он не торопился. Честно говоря вся ситуация казалась мне странной. С каких это пор, мы с ним столь спокойно могли пить чай в моём же доме, на моих диванах. Я не мог вспомнить, когда я его вообще пригласил. Главное, зачем и при каких обстоятельствах. В общем весь день мне проявлялся как во сне, словно я во сне увидел, как проснулся, собрался, полетел, и теперь произошедшее - это лишь смутные воспоминания. Но если сновидения хоть как-то помнятся, то сейчас, если сосредоточится и задуматься, я не смог вспомнить ничего, что сегодня происходило. - Хороший.- скупо похвалил Англия.- Китайский. Я неуверенно кивнул. Всё же, мне кажется всё время, что я проворонил что-то очень важное, что-то, связанное с Артуром. Интересно только, что именно. - Яо прислал мне его недавно. Надо бы ему что-то послать, а то неудобно как-то. Кёркленд зло усмехнулся: -Например? Что ты сможешь ему послать? -Ты намекаешь, что у меня ничего нет, Артур? -Я не намекаю. Обидно. Почему-то. Сейчас смотря на его аккуратный профиль, я обязан был признать, что он, Артур, привлекателен, очень. Бывают такие уродливые красавцы. Их нельзя назвать идеальными, но они порой охватывали сердце эффективнее любого красавца. У них главным оружием служила прирождённая харизма, с помощью которой даже самый противнейший характер казался тем самым, правильным. У Артура было харизмы, хоть отбавляй. Помниться, как подчинённые ему колонии, его чуть ли не боготворили, хотя он с ними частенько обращался просто ужасно... В конце девятнадцатого века я нечасто имел честь посетить особняк Артура Кёркленда, и я, честно говоря не хотел, но однажды был "вежливо" приглашён в гости самим хозяином дома. Что говорить, жил он прекрасно. Золота и драгоценности на него королева явно не жалела, еды и слуг было предостаточно. Пиратская натура с него не выветрилась, и в принципе никогда и не выветриться, но в то время он ухмылялся намного чаще, намного шире. В тот день, по неизвестным причинам, он показался мне чуть нежнее и дружелюбнее, хотя его противная привычка обращаться со мной, как с женщиной, никуда не делась, даже чуть приострилась. Он элегантно отодвинул мой стул, предлагая сесть, водил везде, навесу держа мою бледную ладонь, множество раз приглашал на танец, от которого я не мог отказаться, и так мужественно за мною ухаживал, что я забыл, что вырос на полторы головы его выше и был, несомненно, намного крупнее. Меня к такому случаю нарядили в новый костюм и всё поначалу было просто прекрасно; на удивление вкусная еда, чай с десертом и весьма занимающий разговор, но когда на пороге боязливо появилась смуглая Индия, то всё потихоньку начинало радикально меняться. В Артуре проснулся безжалостный господин, и в глазах его просочился холод. Девушка подошла к столу с подносом и миниатюрными чашками чая, неловко, из-за дрожащих рук, качнула чашечкой проливая янтарную жидкость на мои новые штаны. Карие глаза наполнились ужасом и она кинулась ко мне с извинениями. Я уже хотел сказать, что всё нормально и тепло, успокаивающе улыбнуться, но из этого я толком успел лишь последнее. Артур медленно встал со своего места, схватился за длинные, тёмные пряди и шарахнул лицо бедолаги прямо на поднос с чашками, с такой силой, что посуда разбилась, и края осколков впиявились в нежную девичью кожу. Я громко ахнул, прикрыв ладонью рот. Мне до слёз было жалко Индию, а Англия с мертвецким спокойствием приказал ей убраться с глаз долой. - И давно у вас всё так? Что за прелестная привычка резко возвращать меня в реальность, подумалось мне, когда недовольный голос Артура прозвучал в тихом помещении. - Я не совсем понимаю о чём ты, о ком? - Об ваших отношениях с Китаем.- англичанин предупреждающе на меня посмотрел, и увидев на моём лице явное недоумение, пояснил.- Он прислал тебе чай. - И что? - Это кажется мне столь дружеским жестом, что о вас можно подумать, как о весьма близких друг другу людях. - Да. Я считаю нас друзьями. Англии мой ответ явно не понравился, но он это хорошо скрыл, хотя за многие годы я научился различать из его реакций малейшие детали и понимать их значимость. Поэтому я легко мог понять, что мой дорогой гость был не только зол, но чуть ли не в бешенстве. Не знаю, как последующие события были связаны с друг другом, и что дало Артуру столько решимости и, разумеется, храбрости сделать это, и как я никак не отреагировал, застыв на месте. Но поздние размышления мне не помогут, ведь дело сделано. Сверкнув злыми изумрудными глазами, схватившись за кисти моих рук, он меня поцеловал...