Один шаг

Я отдался ему... Он был любовником, за спиной которого горой стояли многовековый опыт и многие удовлетворённые сердца. В его движениях отточилось плавность и медленность, что делало секс с ним просто умопомрачительным. Тело горело , разум тоже. Каждое его прикосновение отдавалось мощной волной возбуждения, заставляя извиваться и нетерпеливо постанывать, пока его руки умело проводили по изящным линиям моего тела. В его глазах, тёмных, словно под цвет глубокого моря, читалась холодная нежность, уверенность, невозмутимость. У него всё было под контролем, он знал, что делал, пока я терялся в запутанных мыслях и отчаянно сдавался ему на милость. Доминант определяется по глазам, спокойным и расчетливым, прямо говорящим о своей власти и предназначении. Артур им был, и это читалось не только в его глазах, но и в плавных движениях, и в незаметной улыбке. Он знал все точки на моём теле, которые топили меня в неописуемом удовольствии. - Ты прекрасен... Он интимно прошептал мне это, почти беззвучно, но в огромной, сумрачной комнате, эти тихие слова казались громом. Мои длинные ноги напряженно висели над матрасом, по обе стороны полуголого Артура, а остальное тело лежало, раскинувшись, и совершенно открыто для прикосновений. Он меня медленно, умело подготавливал, нежно водя по стенкам растянутого ануса, разводя пяльцы, из-за чего я резко вздыхал, расширив глаза от удивления. Входя внутрь он не переставал следить за каждым движением моего лица. Я чувствовал, как его твёрдый член медленно погружался всё глубже, и не замечал, как мои ноги дрожали, и рот раскрывался, и... А-ах... Вместе тяжело дыша, плавно качаясь туда-сюда, мы стали единым возбуждённым организмом, который уничтожал осевшую вокруг тишину, одаривая вздохами и стонами, и, холод, согревая воздух жарой наших раскалённых тел. Это, несомненно, было красиво, мечта каждого художника, готового запечатлить подобную, откровенную сцену на бумаге. Ох, как же это было приятно вновь слышать те интимные глупости, которые шептали тебе задыхаясь от горячего возбуждения, лишь тебе, а в ответ ты томно стонал, разжигая пламя в обоих сердцах. Любовь при сексе не обязательна. Это понимают не только страны, но и люди. всё равно, то, что я чувствовал сейчас, было слишком похоже на любовь. Для меня бесчувственная близость была проблематична. Это знали все, и те, кто встал на скользкий путь решения проблем через постель, обязаны были в меня влюбиться, если хотели что-то от меня получить. Я вдруг остро осознал, что совершенно не в состоянии здраво мыслить в то время, как надо мной Артур плавно скользил, медленно, заставляя меня прочувствовать каждый миллиметр его раскалённой плоти. Я за невозможно долгое время услышал вновь бешеное сердцебиение, хотя знал, что сердце билось чужое, свое никогда уже не забьётся, но я тянулся к столь смутно знакомым, таким родным ощущениям, барабанной дроби. Ох, как же мне не хватало сердца. Живого, бешеного... - А-артур. Пожалуйста... Ближе. Я хочу слышать твое сердце. Пусть оно оживит моё. - Пожалуйста, Артур. Быстрее... Ах... Я смутно слышал, как он тихо засмеялся словно питаясь моими возбужденными вздохами. На его красивом лице читалось девственно чистое ликование. Почти демоническое, но мысль о том, что меня покоряет что-то столь сильное, как демон, льстило, заставляя блаженную улыбку растянутся на мягких губах. Мне вспомнились бешеные танцы моих древних язычников. Наш секс был столь похож на их обряды. Костёр возвышающийся к тёмному, ночному небу, словно божество, вокруг которого, извиваясь, подобно огню, гибко двигались люди, продавшие богам свои тела и души и мысли. Их тени нимбом падали на желтую траву, и эти тёмные, бешеные фигуры, огонь очерчивал своим ослепительным, диким сиянием. Я помнил, как воздух наполнялся чистой, ощутимой магией, древней, словно смерть, как глубоким, сильным голосом мои люди напевали древнейшие песни, молитвы, как ногами они выбывали ритм об оттоптанную землю. И я помню Генерала Мороза, носившего тогда имя Ярослав, также как носил он в то время и человеческую плоть. Он танцевал ближе всех к огню, и тяжелый поток магии обвивался вокруг его тела. А на его молодом, грозном лице играли блики пламени. Такие же казались бушевали на лице Артура, а в глазах его отражались языки пламени. Я в миг даже запутался, ведь закрывая глаза я бегал по пшеничному полю и мешался под ногами у могущественных людей будучи ещё неразумным ребёнком, а открывая, видел лицо Артура с тонким слоем пота и ликующую улыбку, чуть ли не оскал, возбуждённое дыхание, но пламя всё же чувствовалось по близости, и ритм был столь знакомым, что казалось я вновь танцую свои древние танцы... А за окном было серо, сверкало небо от молний. Этот серый поток заполнил и мир вокруг нас и непонятно было лишь, откуда столь яркие блики пламени на лице Артура и огонь в его глазах... В конце, в самой жаркой точке нашей страсти, я не сдерживаясь, громко стонал крича имя моего любовника, и в пылу расцарапал его спину. Пришел в себя полностью лишь когда мы тяжело дыша рухнули на кровать прижимаясь к друг другу, так как наши потные тела мёрзли от прохладного воздуха. Мы долго лежали не двигаясь наслаждаясь дыханиями друг друга и тишиной, которую оба сильно ценили. - Я не уверен, но мне кажется я люблю тебя... Услышав его хриплый голос, я жутко покраснел уткнувшись носом в его плечо, пряча эмоции, которые в подобном состоянии не мог сдержать. - Тебе сложно мне поверить. Даже после всего... Хотя я понимаю.- он усмехнулся и принялся нежно, кончиками пальцев гладить мой обнаженный изгиб талии. - Даже если я кровью и душою поклялся, что буду тебя защищать, ты бы все равно опасался. - Я сильно верю в любовь, Артур.- послышался мой заглушенный голос из-за простыней. - Я всегда слишком сильно верил в любовь, но очень аккуратно определяю её силу. Понимаешь. Любовь в многих случаях не возможна. Люди способны всю жизнь живя вместе совершенно не любить друг друга, или встретившись лишь раз, любить безумно, даже если никогда больше не встретятся. Может тебе я не верю. Прости, я действительно не способен. Но я поверю в твою любовь, ведь про неё лгут лишь дьяволы. Артур счастливо посмеялся прижимая меня ближе: - Я не дьявол. Я тебе больше скажу, я с ними всю жизнь борюсь. - Я рад. ... Проснулся я в одиночестве, но шум из кухни мне намекал на то, что мне прошлая ночь не приснилась. Умолчу, что не особо приятные ощущения в заду мне намекали о том же. Я поборов себя встал с постели и направился к своему любовнику, пока он, своим умениями в кулинарии, мне кухню не взорвал. Но Артур оказался разумным и притронулся он лишь к чайному сервизу, а чай ему доверить совершенно не страшно. На нем был шелковый халат с красными драконами на черном фоне. Он видимо одолжил его у меня, а значит успел побывать и в душе. Надо бы и мне... Я добродушно пожелал ему доброго утра, он в своей обычной язвительной манере сказал, что уже день, но голос у него был довольным, а значит, ночь ему понравилась. Тепло разлилось по моей грудной клетке, было приятно ему угодить. Колющие струи старого, железного душа, подобно электрическим зарядам, одаривали белую кожу бодрящими ударами. В доказательство о бурной ночи знакомо заболело в заду. Если честно, ощущения не из лучших, по сути ничего приятного в сухой глотке и боли нет, но осознание того, что ты не один, что кто-то у тебя дома, совсем рядом, делает несказанно счастливым. Эта счастливость покрывала собой неудобства, успокаивало сердце, усыпляло. Я редко такое ощущаю. Хотя скорее, мне редко позволяют такое ощущать, ведь принуждённый секс с обезумевшими врагами (с тем же Америкой, братьями немцами, Ордой...) отрезал все возможности на какие-либо чувства, кроме ненависти. Но романы у меня, разумеется, были. И не мало. Но их лучше даже не вспоминать, пока где-то рядом ошивается пока довольный Артур. Он, не на шутку, ужасно ревнив. Интересно, что он знает о моей прошлой личной жизни... Выйдя из душа я прямиком направился на кухню. Увидев меня, англичанин встал и с уверенностью приблизился ко мне, собственнически вцепившись в талию, прижался губами к моим. С груди словно свалился камень, даровав возможность успокоиться, наконец, расслабиться. Артур элегантно отодвинул мой стул, приглашая присесть, налил в хрупкую чайную чашку только заваренный, зелёный чай. - Самый лучший в мире.- он улыбнулся, прищурившись, и чмокнул меня в макушку, пока я с интересом всматривался в травянистую жидкость с нежным ароматом. Я та и не понял, говорил ли он о чае, или обо мне. Но это было не важно. Он на славу постарался. Чай был изумительным. - Я так понимаю, тебе понравилась прошлая ночь. - я невинно уставился на него с широко распахнутыми глазами, с таким видом, словно это не я вчера под ним стонал. Хотя в голове это звучит ужасно развращённо, но поиграть мне можно. Немного. Мой строгий, вечно нахальный пират жутко покраснел. Он растянул губы в искренней улыбке и усмехнулся. - Ты правильно понимаешь, Ваня.- на моём имени его светлый голос переменился в обычный, издевательски наглый. - И судя по твоему поведению прошлой ночью, тебе тоже очень понравилось. - Даже слишком... - Поверь, я знаю. Я это видел, слышал и чувствовал. И можешь не сомневаться, я ещё не закончил. Будь готов. Я жутко покраснел, словно юная девица, но почему-то меня это даже не смущало. И тут я заметил папку. Чем-то она была слишком знакома. Она удачно спряталась за ножкой стола, но я ловко её выловил. - О, видимо она у меня упала, пока я разбирал вещи раннее.- Артур задумчиво погладил кончиками пальцев свой острый подбородок. Он, видимо, сам был удивлён, что не заметил столь крупную вещь у своих ног. Я с интересом заглянул внутрь и взору открылся прямой лист бумагу на котором аккуратными буквами вывели слово "Договор". Я быстро вспомнил о договоре в курилке. Тот самый, маленький договор, который касался здания, исповедующего культуру Англии в Москве. Я четко прочитал условия разок и взглянул на Артура, который, видимо, уже забыл о папке, совершенно не обращая на меня внимания, был занят лишь аккуратным переливаниям чая из чашки в блюдечко. Я невольно умилился столь большим стараниям. Я взял красную ручку, поставил на листке дату и подписал. "Авось не подвох." Со смехом подумал я и отодвинул лист подальше. И вдруг, идеально прямой лист, подобно стеклу разбился... В моей голове резко отдалось невыносимой болью и помещение закрутилось вихрем. Послышался артуровский голос; "Ну всё, попался"... А потом... А потом разбились, словно договор, мои глаза... Я утонул в бездне.