Судьба сама всё решила

We are the kings - Sad song Мои губы коснулись его, и я забыл обо всем: о том, что у нас большая разница в возрасте; о том, что нам никогда не быть вместе; о том, что я больше никогда не коснусь этих потрясающих губ и, конечно же, о том, что если об этом узнает моё начальство, то меня за шкирку выкинут отсюда и даже глазом не моргнут. — Мистер Андерсон! — чей-то голос отвлек меня, и картинки недавно произошедшего события тут-же рассеялись у меня в голове. Я до сих пор не мог поверить, что сделал это — поцеловал своего пациента. Своего пациента в коме. Да уж, я и подумать не мог, что окажусь в такой ситуации, выбирая данную профессию. Его губы такие мягкие и лишь слегка тёплые. Стоило мне коснуться их, как моё сердце забилось быстрее, а вся эта фигня про фейерверки и бабочек в животе, о которых постоянно говорят подростки, оказалась правдой. Никогда не чувствовал ничего подобного. Даже близко. — Мистер Андерсон! — уже более настойчиво произнёс мужчина, а это был именно он, как я успел понять своим затуманенным разумом. Я наконец повернул голову в сторону звука и увидел, что это был мистер Смит, который должен был познакомить меня с род… Стоп! С родителями Курта, точно! — Знакомьтесь, — офицер указал рукой на двух стоящих прямо передо мной людей (и как я их раньше не заметил?!). Мужчине на вид было чуть больше сорока лет, достаточно высокий, по крайней мере, выше меня точно, а одет он был вполне обычно: свитер и куртка поверх, простые, где-то уже потертые джинсы и тяжелые на вид ботинки. Я бы даже не сказал, что он приехал из Англии. Совсем по-другому я представлял людей оттуда, но, возможно, на нем сказывался тот факт, что он все-таки коренной американец. А вот женщина рядом с ним как раз наоборот всем своим видом напоминала именно англичанку. На ней было надето красивое платье почти в пол, на ногах красовались туфли на не очень высоком каблуке, в руках она держала длинное пальто, а волосы были немного небрежно собраны в высокий хвост. — Это Берт Хаммел, а это его супруга Элизабет Хаммел, — я тут же протянул руку для рукопожатия. Было видно, что они очень нервничают и хотят побыстрее увидеть сына, но они все еще не знали, что Курт сейчас в больнице. — К сожалению… — начал я, но был прерван, что немного озадачило меня. — К сожалению, прямо сейчас вы не сможете увидеть Курта, так как вам нужно заполнить ещё кое-какие документы. Также мы должны убедиться, что вы на самом деле биологические родители Курта с помощью теста ДНК, — объяснял офицер, — тест займёт какое-то время, результаты будут готовы примерно через неделю, поэтому мы сняли для вас номер в отеле. А пока вы можете поговорить с мистером Андерсоном, он проводил с Куртом больше всего времени и, вероятно, сможет ответить на многие интересующие вас вопросы. — Но… — я попытался возразить, смотря на мистера Смита. Если честно, то и без всякого теста я мог прямо сейчас сказать, что это действительно родители Курта. И даже если по отцу было трудно определить, то, смотря на мать, я мог видеть такие же ярко-голубые глаза, немного курносый носик, пшеничные густые волосы и маленькие ямочки на щеках. Курт был практически ее копией. А еще ведь нужно им рассказать о том, что их сын сейчас в коме… — Вы можете пройти в кабинет мистера Андерсона, и он обо всём вам расскажет, — вновь не дал мне сказать офицер, диктуя дальнейшие мои действия. Что же за противная привычка такая — перебивать людей? Но как скажете, офицер. — Пройдемте за мной, — предложил я обоим родителям, направляясь к лифту, — могу вас сразу заверить, что Курт прекрасный мальчик, — говорил я, пытаясь немного разрядить обстановку, но выходило плохо из-за моего мечтательного тона. Я сам безумно волновался, у Берта был довольно суровый вид. И вот надо было мне именно сейчас снова вспомнить о том, что я только недавно изнасиловал рот Курта своими губами. Ну, может, я слегка преувеличивал, но легче от этого не становилось. Но ведь мистер Хаммел ничего не знает, а значит, и нервничать мне не за чем. Я провёл их по длинному коридору до своего кабинета. Был большой соблазн зайти в палату к Курту, ведь он там совсем один, а тут его родители. Хотелось к черту наплевать на все правила и действовать по зову сердца… Но было не положено. Я и так уже сделал много, чего делать нельзя. You and I/Ты и я We're like fireworks and symphonies exploding in the sky/Как фейерверки и симфонии, взрывающиеся в небесах, With you I'm alive/С тобой я жив, Like all the missing pieces of my heart, they finally collide/Словно все недостающие частицы моего сердца, наконец, соединились... Я пригласил их сесть на диван, а сам расположился за своим столом. Не зная как начать разговор, я прокашлялся. Было больно даже просто думать о том, что именно мне сейчас придётся рассказать родителям Курта. С ним происходили немыслимые вещи, и рассказывать об этом будет непросто. Трудно даже представить, что сейчас испытают Хаммелы. — Курт в коме уже три дня. — Все-таки решил я начать именно с этого. Было бесполезно тянуть, в любом случае эта новость ранит родителей. Мой голос поник на середине фразы, ведь я увидел, как меняются выражения лиц супругов, и от этого больно кольнуло где-то в груди. Я даже представить не могу, что они сейчас чувствуют. Найти сына и узнать, что он в коме, это как получить долгожданный подарок на Рождество, но открыв его, увидеть, что там ничего нет, просто пустая коробка, которая дала лишь надежду на то, что ты получишь подарок. Я отвёл взгляд, так как просто не мог смотреть на то, как в глазах Элизабет медленно начинают скапливаться слезы. Глаза Берта так же вмиг стали очень печальными, а затем в самых уголках начала собираться влага. Он повернулся к своей жене, обнял её и крепко прижал к себе, пытаясь оказать хоть какую-то поддержку. Элизабет уже не пыталась себя хоть как-то сдерживать и просто плакала в объятиях мужа. — Миссис Хаммел… — я чувствовал себя в какой-то степени виноватым в том, что произошло с Куртом. Я не уследил за ним, я должен был быть внимательнее, я не должен был позволить этому случиться. Я же, в конце концов, должен был наблюдать за ним, а сам оставил его одного в кабинете. Теперь вся ответственность за его состояние лежала на мне. Я не должен был давать ложных надежд этим людям, ведь Курт был очень плох в последние дни. Я не имел права говорить этого, но… — Я уверен, что он справится. — Их взгляды тут же уставились на меня, и я почувствовал себя хуже некуда. Они смотрели на меня с надеждой, видимо, думая, что я опытный врач, но, к сожалению, это совсем не моя сфера. — Он вырос сильным мальчиком и ни за что не сдастся. Я обещаю вам, что после нашей беседы вернусь к нему в палату и буду присматривать за ним.

***

Я проводил родителей Курта до выхода, обещая, что глаз с Курта не сведу, пока они будут находиться в отеле. Как только их такси отъехало, я выдохнул с облегчением. Это был самый тяжёлый в мире разговор. Я рассказал им абсолютно все, и это их, естественно, шокировало. То, как поступали с их мальчиком — просто ужасно. Я очень много раз запинался, пытался совладать с собой и глотал слезы, так как не должен был показывать своих чувств при них. Но теперь, когда они уехали, я позволил себе проронить пару слезинок. Я надеялся, что никто меня не видел в данный момент. Не хотелось бы лишних вопросов, и так сейчас очень плохо, не хватало ещё того, чтобы кто-то совал нос не в своё дело. Возможно, и их дело, ведь работник социальной опеки влюбился в своего пациента, что было неправильно, но что я мог поделать, если все мои мысли занимал именно он. With you, I fall/Я влюбляюсь в тебя It's like I'm leaving all my past and silhouettes up on the wall/Словно мое прошлое остается позади силуэтами на стене, With you, I'm a beautiful mess/С тобой я прекрасно-небрежна, It's like we're standing hand and hand with all our fears up on the edge/Словно мы с тобой стоим рука об руку с нашими страхами на самом краю.

***

Выполняя обещание, данное родителям Курта, я отворил дверь в палату и сел на стул рядом с кроватью, на которой лежал Курт. Все такой же бледный, все такой же красивый. Я бы в любом случае пришел сюда и провел здесь практически все своё время. Я частенько стал просить кого-то из коллег проверить остальных пациентов вместо меня, когда к Курту же я подпускал только врача, который наблюдал за его здоровьем. Смотря на него, я в очередной раз выпал из реальности, мечтая о совместном с Куртом будущем. Я уже было решил, что подремать будет неплохой идеей, как вдруг какой-то звук отвлек меня. Сначала я даже не обратил никакого внимания, ведь это больница, здесь вечно что-то пищит или издаёт странные звуки. Но звук не прекращался, поэтому я все-таки поднял голову с матраса и осмотрел аппараты в поисках источника непонятного писка, но когда я поднял голову чуть выше, замер. В ответ на меня смотрел Курт. You're the perfect melody/Ты - идеальная мелодия, The only harmony I wanna hear/Единственная гармония, которую мне хочется слышать, You're my favorite part of me/Ты - моя любимая частичка себя, With you standing next to me, I've got nothing to fear/Когда ты рядом, мне нечего бояться Я поверить не мог в это, быстро поднявшись со стула и все ещё смотря в голубые глаза Курта, по которым было видно, что он в растерянности, я подошёл к двери, чуть не врезаясь в косяк, и как можно быстрее побежал за врачом.

***

— Когда так касаюсь, чувствуешь что-нибудь? — врач уже заканчивал полный осмотр, чтобы проверить его состояние после достаточно долгой комы. Он щупал его; тыкал, проверяя на чувствительность; светил фонариком в глаза, смотря на реакцию зрачков. Что он только ни делал. Но Курт отрицательно помотал головой, что тут же насторожило меня. Неужели все-таки без последствий не обошлось? — А здесь? — врач прощупал ногу в другом месте. — На этот раз Курт утвердительно кивнул, а я посмотрел на доктора с немым вопросом в глазах. — Я думаю, что с физиотерапией мы вернём твоей ноге прежнее состояние. Не переживай и отдыхай, Курт, — он собрал все свои вещи и обратился ко мне: — Мистер Андерсон, вы будете здесь? — Да. Without you, I feel broke like I'm half of a whole/Без тебя я чувствую себя сломленным, словно я всего лишь половинка целого, Without you, I've got no hands to hold/Без тебя мне некого взять за руку, Without you, I feel torn like a sail in a storm/Без тебя я разорвана, словно парус среди шторма, Without you, I'm just a sad song/Без тебя я всего лишь печальная песня... Врач ушёл, и я снова остался один на один с Куртом. Я посмотрел ему в глаза, а он посмотрел в мои. И мне показалось, что что-то поменялось между нами. Он как-то иначе смотрел на меня, и я не знал причины, по которой что-то могло измениться, но не стал заострять на этом внимание, ибо не об этом сейчас нужно было думать. Самое главное, что Курт пришёл в себя, и теперь ему снова нужна была моя помощь с восстановлением. И я буду рядом. Я не упущу возможности, ведь совсем скоро мы познакомим его с родителями, и он уедет вместе с ними. Наше расставание было неизбежно, и это всего лишь вопрос времени. Тем более теперь, когда он пришел в себя. У нас в запасе максимум неделя, за которую ему придется свыкнуться с мыслью о родителях и привыкнуть к новым людям, перед тем как я его больше никогда, скорее всего, не увижу. Очень хотелось сказать о том, что буквально в паре кварталов его ждут родители. Родные родители, которые скучали по нему все эти годы. Но я подумал, что неплохо бы было сделать из этого сюрприз. Скоро придут ответы из лаборатории, и я был уверен на все сто, что это и правда родители Курта. Между прочим, они мне очень понравились. Мистер и Миссис Хаммелы оказались очень приятными людьми. Несмотря на то, что большая часть нашей с ними беседы была неприятной, все же я успел разглядеть то, что Элизабет действительно очень скучала по своему сыну. Она рассказывала о его детстве с такой любовью и нежностью, что любая бы мать позавидовала такой сильной любви. Она рассказала мне про те дни, что ей удалось провести с Куртом, а потом поведала и о похищении: как все произошло и что она чувствовала в тот момент. А Берт, как он попросил себя называть, тоже оказался добрейшим человеком. Хоть с виду и казался суровым, но в душе он был обыкновенным отцом, переживающим за своего сына. — Привет, — просто обычное "привет", ибо на большее я сейчас просто был не способен, а на лице Курта уже появилась невероятно счастливая улыбка, из-за которой и мне хотелось улыбаться.