Судьба сама всё решила

Queen — It's a Beautiful Day Сегодня утром я проснулся в замечательном настроении. За окном ярко светило солнце, и погода обещала быть такой же ясной весь оставшийся день. Часы показывали девять утра. Я проснулся позднее, чем всегда, так как на сегодня у меня было запланировано не так много дел. Обычно меня заваливают бумажной работой, но сегодня начальство уехало в Вашингтон, что значило никакой волокиты с бумагами и прочей ерундой, которую я жутко не любил. Подписывать документы и читать договоры было нужным занятием, но жутко нудным и неинтересным. Я прошел на кухню и заварил себе кофе. Открыв холодильник, я достал пару яиц и сделал себе яичницу. Когда я закончил завтракать, оставалось еще пол часа до работы. Ехать туда недолго, поэтому у меня было еще достаточно времени, чтобы привести себя в порядок. На работу я ехал в очень хорошем настроении, громко включив музыку и подпевая знакомым песням. Пока я поднимался на лифте на нужный мне этаж, моё лицо так и хотело расплыться в улыбке. Я редко пребывал в такой действительно хорошем настроение, но сегодня почему-то хотелось творить добро в разы сильнее. Войдя в свой офис, я стал ждать сегодняшний список семей, который обычно приносила мне сразу с моим приходом Лиззи — моя замечательная секретарша. И как и ожидалось, через десять минут она вошла и, кивнув в знак приветствия, положила лист на мой стол. — Сегодня замечательный день, не так ли? — спросил я у неё. Она не привыкла к такому, ведь обычно я более сдержанный, хоть и всегда вежлив и приветлив. Но в такие дни, как сегодняшний, со мной обязательно случается что-нибудь хорошее. Мне даже хотелось вспомнить школьные годы и спеть что-нибудь из топ-40. Хотелось танцевать и смеяться. Но я знал, что, когда я поеду проверять семьи по данным мне адресам, моё хорошее настроение улетучится. Я просто не мог радоваться, смотря на несчастных детей, но сейчас я позволю себе ненадолго забыть о том, какой отвратительный мир на самом деле и наслажусь свободным часом, подбирая приемные семьи для уже спасенных детей. — Да, мистер Андерсон, сегодня прелестный день, — сказала Лиззи и ушла из офиса обратно к себе. It's a beautiful day/Прекрасный день — The sun is shining/Солнце сияет, I feel good/Я чувствую себя хорошо… And no one's gonna stop me now, oh yeah/И никто меня теперь не остановит, о да! Я закончил и перевёл свой взгляд с экрана компьютера на список. Взял его в руки и стал внимательно вчитываться. И я готов был попрощаться со своим хорошим настроение, окунаясь в жестокую реальность. Там было всего три семьи. Что ж, значит, сегодня быстро управлюсь. Я поднялся со стула и направился вниз к парковке. «Сначала проверю семью Берри, она находится ближе всех», — подумал я, садясь в машину и заводя мотор. Sometimes I feel so sad, so sad, so bad/Иногда, я чувствую себя таким грустным, таким печальным, настолько плохо… But no one's gonna stop me now, no one/Но никто меня теперь не остановит, никто! It's hopeless — so hopeless to even try/Это бесполезно, безнадёжно, сколько ни пытайся… Проверив уже две семьи, я направился к третьей. В семье Берри оказалось всё замечательно. Ложная тревога. Они очень удивились, завидев на пороге социального работника. Оказалось, что их дочь тренируется для поступления в НЙАДИ, а поёт она так громко, что соседи спутали ее пение с криками. А голос у нее, кстати, очень даже впечатляющий. Затем, как выяснилось, в семье Стоун тоже все в полном порядке. Просто дети там крикливые и любят ссориться друг с другом по любым мелочам, но в остальном все в полом порядке. Осталась последняя семья. Поездка будет более долгой. Семья Адамс жила в очень бедном районе далеко отсюда. Приехав и найдя нужное мне здание, я позвонил в третью квартиру. Спустя пару секунд в домофоне раздался хриплый мужской голос. — Да? — довольно грубо отозвался мужчина. — Здравствуйте, Вас беспокоит социальная опека. На Вас поступила жалоба, и я вынужден всё проверить, — на автомате сказал я. В домофоне прокашлялись и через какое-то время снова заговорили. — Вы ведь не уйдёте? — Нет, я должен проверить, верна ли поступившая к нам информация… — Хорошо… — перебил меня мужчина. А я то уже настроился на зачтение закона. Дверь открылась, и я поднялся на нужный этаж. Постучав в квартиру, я услышал разговоры за дверью и стал ждать, пока мне откроют. Ждать пришлось минуты три, я различил шаги, которые слышались то из одной комнаты, то из другой. Наконец, дверь открыли. На пороге стоял мужчина лет сорока. Его одежда была очень старая, грязные волосы были кое-как причёсаны, на ногах дырявые тапочки, а за его спиной стояла женщина, примерно такого же возраста, с рыжими волосами, собранными в пучок, в помятом платье и таких же дырявых тапочках. Оба выглядели достаточно неприятно, а еще этот запах алкоголя… Кажется, тут я задержусь. — Позволите войти? — в глазах обоих читалась явная паника. — А у вас есть на это право? — это был типичный вопрос. Ну неужели я бы пришел, если бы не имел прав? Это глупо! — Вот. Это разрешение на проверку квартиры, а это документы, подтверждающие, что я действительно социальный работник. После того как мужчина внимательно изучил, предоставленные мною документы, он отступил в сторону, пропуская меня внутрь. Я вошёл в квартиру. Здесь было ужасно грязно, везде был беспорядок. А потом из небольшого коридора буквально вылетел мужчина, и посмотрев на меня, тут же отвёл глаза и удалился из квартиры, сильно хлопая дверью. — Кто это был? — спросил я, ведь о наличии в семье четвёртого жильца я не имел никакой информации. — Сосед, — было всё, что сказали они, смотря друг на друга. — Есть ли у вас в квартире дети? — это нужно было спрашивать, хотя звонивший и так подтвердил, что крики действительно детские, как передала мне Лиззи. — Да, но он закрылся в своей комнате и не открывает нам, — проговорил мужчина, словно отрепетировал. — Скажите его имя и возраст, — я достал из нагрудного кармана ручку и блокнот. — Курт Адамс, шестнадцать лет, — монотонно и неуверенно проговорил тот, а я все записал. — Где его комната? — Прямо по коридору, последняя дверь. — Спасибо, — я подошёл к двери и посмотрел на замок, — здесь стоит односторонний замок. В вашем случае, он открывается с этой стороны. Могу ли я получить ключ? — это встречалось очень часто. Родители запирали двери и не выпускали детей. — Я не думаю, что ему это понравится, — нервно проговорил мистер Адамс, а его глаза остановились на косяке двери. Когда что-то прячешь и не хочешь, чтобы это нашли, постоянно смотришь туда глазами, убеждая себя, что спрятанное всё ещё в безопасном месте. Я прошёлся пальцами по косяку и, о чудо, нашёл ключ. Провернув его несколько раз в скважине, открыл дверь. То, что я увидел, повергло меня в шок, раньше я не встречал ещё ничего более жуткого за все своё время работы. Посередине комнаты на полу лежал мальчик. На нём были рваная футболка и расстёгнутые мешковатые штаны. Я вспомнил, что, войдя в квартиру, тот самый сосед вышел именно отсюда, но быстро ушел. Что же здесь произошло? Хотя в глубине души я уже знал ответ на этот вопрос, но не хотел в это верить. С изнасилованиями я сталкивался пока что очень редко, но все же сталкивался, и такие дела были самыми тяжёлыми. С детьми приходилось очень долго работать, чтобы вернуть их в нормальное состояние, ведь их детская психика была серьезно нарушена. Комната была просто ужасна. Здесь воняло затхлостью, кровью и рвотой. Парень был безумно худой, бледный и весь в синяках и ранах. Мне не нужно было больше ничего, чтобы решить немедленно забрать мальчика отсюда, ведь ему нужна была скорая врачебная помощь, но тут мальчик пошевелился и повернул голову ко мне, поморщившись от боли. И я увидел его глаза. Они были такого ясного голубого цвета, но в них отражалось столько боли и отчаяния, от чего мое сердце сжималось в груди. От осознания того, чего же натерпелся этот ребёнок, меня самого затошнило. Он еле дышал. Медлить было нельзя. Мне казалось, что ещё чуть-чуть и он и вовсе перестанет дышать. Вид у него был безумно болезненный. Я, не думая больше ни секунды, подошёл к нему. А он лишь опустил руки и закрыл глаза. Видимо, готовый ко всему. Я еле прощупал его пульс. Он был очень слабый. Черт! Я быстро достал телефон. — Это Блейн. Мне срочно нужна скорая на адрес последней семьи в сегодняшнем списке. Да. Он задыхается. Быстрее. — я сбросил трубку, надеясь, что Лиз уже вызывает скорую помощь, а потом услышал голос матери Курта. — Вы не можете его забрать. Он наш сын. Мы не отпустим его с незнакомым человеком неизвестно куда! — я изумленно уставился на нее. Что ж это за люди такие? — Я сделаю все возможное, чтобы лишить вас родительских прав, хотя сделать это будет не трудно. Больше вы не отвечаете за судьбу бедного мальчика. — Вы не имеете права так поступать. — Еще как имею. Мы ждем вас в здании социальной опеки в ближайшие два дня. И вы обязаны прийти, иначе вас найдет уже полиция. Затем я подошел к мальчику и взял его на руки, но эти люди продолжили упрямиться, преграждая мне путь к выходу. — Он умирает. Вы должны пропустить меня немедленно, иначе мы встретимся не в суде, а уже за решеткой. Скорая будет ждать внизу, — они все же расступились, и я удалился из этой проклятой квартиры. Когда я выбежал на улицу, уже слышал сирену где-то совсем недалеко. Вскоре показалась и сама машина. Буквально через пару секунд врач скорой помощи подошел ко мне и крикнул бригаде: — Скорее! Каталку сюда! — они забрали мальчика с моих рук и уложили. Он хрипел и уже совсем не реагировал на произошедшее, его губы посинели. Боже, а если он умрет? Я быстро сел в свою машину и поехал сразу за скорой. По прибытию врачи засуетились, а из больницы уже выбежала помощь в виде медсестер и других врачей. — Готовьте операционную! — Он поправится? — спросил я у одного из врачей, пока они везли его на операцию по коридорам больницы. — Пока нельзя ничего точно сказать. Сделаем все, что в наших силах. И двери в операционную закрылись, а меня увели в комнату ожидания. Какими же тварями надо быть, чтобы довести ребенка до такого состояния?!