Судьба сама всё решила

Glee — Not while I'm around * Я уже битый час наблюдал за дверью в операционную, куда увезли Курта, вздрагивая каждый раз, когда оттуда кто-то выходил. Я очень надеялся, что мне дадут хоть какую-то информацию о моем новом подопечном. Если тот выживет, конечно. О плохом думать не хотелось, но как бы я не пытался себя убедить, что мальчик выживет, я ведь не дурак и видел, в насколько плачевном состоянии тот находился. Из моей головы ни на секунду не хотело выходить воспоминание о глазах мальчика, такого взгляда я ещё не видел, такого… Смирившегося? — Мистер Андерсон, — я тут же вскочил со стула и стал внимательно слушать врача, который только что вышел из за двери, и вид у него был, ну, мягко говоря, уставший, — операция прошла успешно. — слава Богу, значит, Курт жив. Я поднял глаза к небу, как бы благодаря кого бы там ни было в том, что мальчику дали второй шанс. — Сейчас он под сильными обезболивающими и снотворным, так что, думаю, он проспит до завтра, — врач снял свои перчатки и потёр переносицу пальцами. — Насколько серьёзны его повреждения? — я надеялся, что травмы никак не скажутся на его будущем, что он будет здоровым ребёнком, и мне удастся подарить ему счастливую жизнь в итоге. — У него перелом ребра, сотрясение и сейчас он находится под аппаратом ИВЛ**, но это только пока он не придёт в себя. Мы понаблюдаем за ним, и если все будет хорошо, то совсем скоро он сможет перевестись в ваше отделение, — доктор улыбнулся и продолжил: — Мистер Андерсон, идите и отдохните сейчас. Мы вам сообщим, когда мальчик очнётся. Nothing's gonna harm you, not while I'm around/Ничто не причинит тебе боль пока я рядом Nothing's gonna harm you, no sir, not while I'm around/Ничто не причинит тебе боль, нет, пока я рядом Я закивал головой и, поблагодарив врача, поднялся на лифте на третий этаж, где располагался отдел, в котором я работал. Войдя в свой офис, я тут же упал на мягкий большой диван, стоящий возле большого окна. Я специально купил его, так как часто приходилось оставаться на работе, а за столом спать было неудобно, а вот на этом диване, напротив, очень даже. Но в этот раз я долгое время не мог уснуть. Погрузиться в дрему удалось лишь тогда, когда я убедил себя в том, что теперь с Куртом все в порядке, и завтра я смогу его увидеть в сознании. «Главное завоевать его доверие», — подумал я и уснул.

***

Меня выдернула из сна трель телефона. Я протянул руку к тумбочке, где оставил его, но взяв трубку в руки, я понял, что звонит не мой мобильный, а настольный телефон. Тут же вспомнив про Курта, я подлетел к столу и поднял трубку. — Алло, — мой голос был слегка хриплым ото сна. Я видел, что за окном уже светало, а значит, что проспал я целую ночь. — Блейн, Курт пришел в себя. Мы пока не стали к нему заходить, боясь испугать. Обычно детей с его ситуацией пугают неизвестные люди. Я подумал, вдруг он помнит Вас. Это должно не так сильно травмировать его, — голос врача был спокойным, и от этого мне тоже становилось не так тревожно. Посмотрев на часы, я увидел, что сейчас только семь утра. Еще толком не проснувшись, я спустился вниз и нашел нужную мне палату. Я открыл дверь и осторожно вошел внутрь. Посреди светлой палаты на кровати лежал совсем бледный Курт. Как и говорил врач, он был подключён к аппарату, что позволяло ему беспроблемно дышать. Меня предупредили, что ему ещё какое-то время придётся пролежать с этой трубкой, которая была закреплена у него на горле. «Не очень приятно, наверное», — подумал я и подошел ближе к Курту. Я подумал, что он спит, но как только я оказался совсем близко, он широко распахнул глаза. Гладя на меня испуганно, он попытался подняться, но я остановил его, тихонько положив руку ему на грудь, показывая этим самым, что вставать ему пока ещё рано. — Все хорошо, Курт, меня зовут Блейн, я не причиню тебе вреда, — мальчик пристально меня разглядывал, его взгляд метался от моих глаз, до таблички, висящей на моем костюме. Точно! Я же даже не надел халат, но это сейчас могло подождать, — ты в больнице. Тебе нечего бояться. Тут ты в полной безопасности. Здесь ты каждому можешь доверять, но я знаю, что сделать это не просто, поэтому постарайся начать с меня. Я работаю в социальной опеке, ты помнишь, как я был у тебя дома? — я пытался говорить как можно мягче и смотреть на него со всей добротой, на которую был способен, пытаясь всеми силами показать, что я всего лишь хочу помочь. Demons are prowling everywhere, nowadays/Демоны бродят везде в наше время I'll send 'em howling/Они убегут от меня воя I don't care, I got ways/Мне все равно, я знаю способы Курт отрицательно покачал головой. Значит, будет сложней, но я и не такое проходил. Могу сказать даже, что он ведет себя довольно спокойно. Другие дети обычно кричали и плакали, иногда даже угрожали, говорили, что не останутся здесь, что сбегут, а он… Он будто застыл, глядя на меня. — Ничего, я надеюсь, мы с тобой сможем подружиться. А сейчас, ты хочешь, чтобы я остался с тобой или побудешь один? — он еще долго смотрел на меня, будто от этого вопроса зависела его жизнь, а потом коротко кивнул. — Хочешь побыть один? — предположил я, так как детям в большинстве случаев хотелось, чтобы их оставили наедине, дали время все осознать, но он помотал головой. — Хочешь, чтобы я остался? — я ожидал кивка, но он снова помотал головой, что немного озадачило меня. Я посмотрел на него и вспомнил свой предыдущий вопрос. — Ты меня помнишь? — и тогда он кивнул, а на моем лице расцвела улыбка. — Курт, могу я попытаться стать твоим другом? — обычно дети не соглашаются на это, говорят, что им не нужна помощь, но Курт положительно кивнул. — Хорошо, ты не против, если я проведаю тебя через некоторое время, мы бы смогли поговорить о чем-нибудь? — И он снова кивнул. — Может, тебе принести что-то? Хочешь я принесу свой плеер, ты сможешь послушать музыку, чтобы не было так скучно? — его глаза загорелись, что приятно меня порадовало. Было видно, что мальчик все ещё напуган, но пытался идти на контакт. Он быстро закивал головой, от чего закашлялся, ведь эта трубка в горле все ещё доставляла дискомфорт. Я подождал, пока он прокашляется и сказал: — Пытайся делать меньше резких движений. Скоро тебе снимут эту штуку, — я указал пальцем на своё горло, а взгляд Курта опустился вниз, как будто пытаясь разглядеть, что же так мешало ему, — В общем, договорились. До скорого, Курт, — после этого я вышел, подумав, что все прошло куда лучше, чем могло. Я остался очень доволен своим первым визитом. No one's gonna hurt you/Никто не обидит тебя No one's gonna dare/Никто не осмелится Others can desert you/Другие могут бросить тебя Not to worry, whistle, I'll be there/Не волнуйся, свистни и я буду здесь.

***

Я сидел в своем кабинете и разбирал всевозможные документы, которые поступили сюда из-за случая с Куртом, пока я спал. Когда с бумагами было покончено, я вспомнил про обещанный плеер. Подключив его к компьютеру через USB, я стал изучать, какая музыка у меня там была подходящей. Очень часто я включал музыку и засыпал под какую-нибудь приятную мелодию, поэтому тут было много таких спокойных песен. Я убрал все резкие и слишком громкие, подумав, что рок не то, что ему сейчас надо. Я скачал несколько новых, что могли понравится подростку, но я совсем не знал вкусов Курта, из-за чего было трудно подобрать что-то, что точно бы понравилось ему. Я пришёл обратно в палату где-то в обед, и на этот раз Курт уже не был настолько напуган. В его глазах было волнение вперемешку с интересом. Он внимательно смотрел, как я положил плеер рядом с ним на подушку, а затем вставил один наушник ему в ухо. Включив плеер, я показал Курту, как им пользоваться. Ему очень понравилось слушать музыку, поэтому я предложил: — Можешь оставить плеер у себя и слушать, когда захочешь, хорошо? Я очень люблю засыпать под музыку, ты тоже можешь попробовать, — он кивнул, и я очень обрадовался, что смог сделать еще что-то хорошее для этого мальчика. Demons'll charm you with a smile, for a while/Демоны очаруют тебя улыбкой, на мгновение, But in time…/Но вовремя… Nothing can harm you/Ничто не причинит тебе боль Not while I'm around…/Пока я рядом…

***

Прошло два дня с тех пор, как я забрал Курта из того жуткого места. И как бы я не хотел снова видеть людей, сотворившими с мальчиком такое, мне было нужно провести с ними беседу, хотя бы для того, чтобы они отдали документы Курта. Для того, чтобы найти Курту новую семью, нужно было заполнить кучу бумаг, но это обычное дело. И пока что у Курта официально были родители, пусть и родителями назвать их язык не поворачивался. — Проходите, — я изо всех сил сейчас старался не наброситься на них. Я всегда испытывал отвращение к таким людям. Таким родителям всегда хотелось расцарапать лицо и всячески издеваться, как они делали это со своими детьми, но я же взрослый человек, в конце концов, — садитесь здесь, — я указал на два стула, стоящих напротив моего стола. Я долго смотрел на них осуждающим взглядом, но в их глазах не видел ни капли сожаления из-за того, что у них забирают ребенка, из-за того, что теперь они никогда не станут родителями, из-за того, что они сделали с Куртом. Кажется, им было совершенно плевать на все происходящее. Видимо, так и было. — Сначала разберемся с официальной частью, — я достал бумаги из стола, которые подготовил. — Вы лишаетесь родительских прав, — я посмотрел на них и продолжил:  — По нескольким причинам: жестокое обращение с детьми, в том числе осуществление физического и психологического насилия над ними, и что-то мне подсказывает, что к вам относится также пункт о покушении на их половую неприкосновенность, — я обязан был объяснить им, за что они лишаются прав, это были простые правила, — и за хронический алкоголизм. На вашей кухне я видел кучу пустых бутылок из-под алкоголя, да и вы не были в трезвом состояние тогда. Вы согласны со всеми пунктами и подтверждаете зачитанные мною слова? — они кивнули, но в их глазах по прежнему не было ничего. Ни стыда, ни сожаления. — Тогда вы должны расписаться вот здесь, — я протянул им бумаги и ткнул пальцем в место для подписи. Моя задача лишь в том, чтобы они подписали, а дальше этим будут заниматься совсем другие люди. — Это все? Мы можем идти? — спросил мужчина, и я посмотрел на него очень удивленно. — Нет, конечно же. У меня еще куча вопросов к вам, — я тоже хотел избавиться побыстрее от их общества и пойти проведать Курта, но я не мог их так просто отпустить, — Курту будут искать другую семью. Для этого мне нужны его документы: свидетельство о рождении, паспорт и медицинская карта. В общем всё, что у вас имеется. После они долго смотрели на меня, периодически переглядывались друг с другом. Теперь я заметил единственную эмоцию, которая промелькнула в глазах обоих — страх. Но чего же они боялись? — У нас их нет, — коротко и не очень тихо произнесла женщина. — Как нет? Такого просто не бывает! Он ваш ребенок, и у вас должны быть документы на него, — такого я еще не встречал. Какими бы хреновыми те или иные родители не были, у всех имелось хотя бы свидетельство о рождении. — Но у нас нет, — уже немного раздраженно сказал мужчина, нахмурив брови. — Так, ладно. Но вы хотя бы можете мне что-нибудь рассказать о Курте. Какие-нибудь особенности. Например, есть ли у неге какие-то хронические заболевания или хоть что-то? — мне важна была любая информация. — У него аллергия на арахис, — ответил мистер Адамс. — Как она проявляется? — ну хоть что-то они знают о нем, уже хорошо. Некоторые горе-родители и этого не знали. — Он начинает задыхаться. Когда ему было два года, он съел немного арахисового масла и через некоторое время стал тяжело дышать. Мы вызвали скорую. К тому времени, как приехала помощь, он уже практически перестал дышать, — рассказывала миссис Адамс спокойным голосом так, словно говорит не о собственном ребенке, а о совершенно незнакомом ей человеке. — Хорошо. Еще что-то, что я должен знать о нем? — ну же поднапрягите мозги или это все, что вы узнали про него за шестнадцать лет? — Он не разговаривает, — мистер Адамс посмотрел мне в глаза. — Он немой? — первое, что пришло мне в голову. — Нет. Он просто не разговаривает. Он всю свою жизнь молчит, — я был немного в шоке. Ни разу не встречал подростка, который не произнес бы ни слова за столько лет жизни. — Вы были у врача по этому поводу? — не может, что бы за все время они были в больнице только из-за случая с аллергией. — Тогда ему было три. Врач сказал, что с ним все в порядке и когда ему будет нужно, он заговорит. — Почему у вас нет медицинской карты Курта? — мне всё же было интересно. Это было странно, что у них нет документов на него. Единственный раз, когда я всё же сталкивался с таким случаем, это было похищение ребенка. «Неужели у Курта такая же история?» — Мы не будем отвечать на это, — просто сказал мужчина и начал вставать. — Вы не можете просто уйти! — сказал я. Плечи мужчины напряглись, а женщина вцепилась мертвой хваткой в его руку. Я выдохнул. — Курт ваш ребенок? Being close and being clever/Быть близким и быть умным Ain't like being true/Не значит быть верным I don't need to/Мне не нужно, I would never hide a thing from you/Я никогда ничего не буду скрывать от тебя, Like some…/как некоторые… — Конечно, — пискнула женщина, — что Вы хотите сказать, что мы украли его? Вы не можете нас обвинять! Курт наш! НАШ! Слышите меня? — она встала и ее муж вместе с ней. — Мы и так согласились прийти, а вы нас тут обвиняете! — она уже кричала, а ее глаза заблестели от слез. Я честно такой реакции не ожидал. А потом они резко выбежали в коридор, и я ринулся за ними. — Если не прекратите кричать, я буду вынужден вызвать охрану! — Да мы и так уже уходим. — Мужчина потянул женщину за собой, но она продолжала кричать. — Знаете что? Вы не в праве меня винить в чем-либо! И как Вы даже могли просто подумать о том, что Курт не наш ребенок! КОНЕЧНО, НАШ! Я не позволю Вам оклеветать мою семью! МЫ РАСТИЛИ ЕГО, А ОН ТАКОЙ НЕБЛАГОДАРНЫЙ, НИ ЕДИНОГО СЛОВА НАМ НЕ СКАЗАЛ! РАЗВЕ Я ЗАСЛУЖИЛА БОЛЬНОГО РЕБЕНКА? Я ПРОСТО ХОТЕЛА БЫТЬ МАТЕРЬЮ, А ОН ДОВЕЛ НАС С МУЖЕМ ДО ТАКОГО СОСТОЯНИЯ! ЭТО ЭТОТ МЕЛКИЙ УБЛЮДОК ВО ВСЕМ ВИНОВАТ! СЛЫШИТЕ?! ЭТО ВСЕ ОН! ОН! — Пожалуйста, милая, идем, — попытался успокоить жену мистер Адамс, но у нее, кажется, началась серьезная истерика. — НЕ УКАЗЫВАЙ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ! Я И ТАК УЖЕ ДОСТАТОЧНО НАСТРАДАЛАСЬ ИЗ-ЗА ЭТОГО СУКИНОГО СЫНА! ДА ЧТОБ ОН СДОХ, ОН НИКОМУ ТАКОЙ НЕ НУЖЕН, ЕГО НИ ОДНА СЕМЬЯ НЕ ПРИМЕТ, ОН НИЧТОЖ… — она вдруг резко заткнулась, а я проследил за ее взглядом. И… О, нет! Там был Курт, по щекам которого уже стекали слезы, а взгляд был направлен прямо на мать. «Почему он здесь? Вот же черт! Почему мне не сообщили, что переводят его сюда сегодня?» В коридоре воцарила тишина и разбавляли ее лишь тихие рыдания бедного мальчика, который не знал, куда податься. No one's gonna hurt you, no one's gonna dare/Никто не обидит тебя, никто не осмелится Others can desert you/Другие могут бросить тебя Not to worry, whistle, I'll be there! /Не волнуйся, свистни и я буду здесь! Demons'll charm you with a smile, for a while/Демоны очаруют тебя улыбкой, на мгновение, But in time…/Но вовремя… Nothing can harm you/Ничто не причинит тебе боль Not while I'm around…/Пока я рядом… — Курт, давай я тебя отвезу к себе. Они уже уходят, — я положил руку на плечо Курта, и, о, счастье, он меня не оттолкнул, — поехали, Курт. В моем кабинете у меня есть сюрприз для тебя. Я очень надеюсь тебе понравится, — я без понятия про какой сюрприз говорю, но я пытался отвлечь его любыми способами, — давай,  — я погладил его по спине и забрал из рук медбрата коляску, в которой он сидел, видимо, не способный пока ходить сам, в сторону своего офиса. Мужчина с женщиной скрылись за дверями лифта, а мы с Куртом оказалось одни в кабинете. «Думай, что за сюрприз ты ему пообещал!» Пока я думал, Курт сам перебрался с коляски на диван, корчясь при этом от боли в груди и, свернувшись калачиком, заплакал. У меня в груди все сжалось от такого зрелища. Он был раздавлен и эмоционально убит.