Судьба сама всё решила

Bruno Mars - Don't Give Up «Информация утеряна! Черт! И как их теперь искать?» — с такими мыслями я попрощался с главным врачом и тоже вышел за дверь. Мне хотелось побыстрее оказаться в своём кабинете, чтобы быть рядом с Куртом. Я не хотел ему врать, но я решил, что пока новость про родителей должна остаться тайной. Очень не хотелось давать ему ложных надежд. Прошло уже так много времени, и никто не знает, что с ними стало. Но я буду верить, что их найдут. Я поднялся на лифте и уже был на пути к своему кабинету, как услышал громкий пронзительный крик. Я ускорил шаг, а звук становился всё громче и громче по мере того, как я приближался к своему кабинету. Я даже обернулся, но прислушавшись, убедился, что звук точно исходит именно оттуда. Началась паника, а сердце в груди начало биться чаще. Уже нажимая на ручку двери, я услышал глухой стук об пол, как-будто что-то упало, и замер. Открывая дверь, часть меня всё ещё надеялась, что всё хорошо, но… Прямо передо мной на полу лежал Курт. Он надрывно кричал, держась руками за голову. На паркете я заметил лужицу крови, которая тонкой струйкой текла из его носа. Я присел рядом, смотря на лицо Курта, и понял, что он не реагирует на прикосновения и мой голос. Он просто лежал и содрогался от боли, громко крича и плача. Только потом я очнулся и понял, что ему срочно нужна помощь, поэтому по пейджеру я сообщил о ситуации врачам, которые находились этажом ниже. You're not alone/Ты не один, Together we stand/Мы вместе. I'll be by your side,/И я буду рядом с тобой, You know I'll take your hand/Ты знаешь, я буду держать тебя за руку. When it gets cold/Когда становится холодно, And it feels like the end/И кажется, что все кончено, There's no place to go/Когда некуда идти, You know I won't give in/Ты знаешь, что я не сдамся. No I won't give in/Нет, не сдамся. Через пару минут в моём кабинете уже суетилось несколько людей в белых халатах. Они положили Курта, который уже был без сознания, на каталку и увезли в отделение скорой помощи. Всё произошло так быстро, что я даже не успел осознать серьезность ситуации. В памяти возникли картинки Курта на больничной койке с множеством трубок, подключенных к разным аппаратам. Я опять остался один в неведении, стоя в шоке посреди своего кабинета, смотря вслед уходящим врачам. И мне было намного страшнее, чем в прошлый раз. Пока никаких новостей о Курте не поступало, я был сам не свой. Ходил из одного угла комнаты в другой, постоянно поглядывая на время. Прошел уже целый час, и я хотел знать, что с Куртом. За это мучительно долгое время, я выпил много успокоительного. Дрожь в руках и не думала проходить, а ритм моего сердца сейчас явно превышал норму. Полночи я старался выяснить, что с Куртом, но врачи говорили лишь, что в данный момент у него идет операция…

***

Всю оставшуюся ночь, когда мне все-таки удалось немного успокоить свой организм и заставить себя лечь на диван, мне снились кошмары. Я шел по длинному темному коридору, ища палату, где должен был лежать Курт. Заглядывая в окошки каждой двери, я, наконец, увидел знакомое лицо. Дверь тихо скрипнула, когда я толкнул её рукой, чтобы войти внутрь. На больничной койке лежал очень бледный Курт. На нем был халат, который открывал вид на худые ноги. На них было множество синяков и ран. Из некоторых выделялась какая-то темная жидкость, стекая вниз и впитываясь в белую простыню. На его голове была повязка и сквозь бинты сочилась ярко-алая кровь. Я подошел ближе. Выглядел он очень жутко. Вдруг вся комната закружилась, и светлая палата сменилась темным моргом. Тут было ужасно холодно и сыро. Я снова посмотрел на Курта, но теперь он был накрыт белой тканью вместе с головой. Я подошёл к нему, отдёрнул простыню и не смог сдержать слез. Там лежал труп. Труп Курта. Моего Курта. Мертвого Курта. А потом на всё помещения раздался крик. Его крик. Курт медленно встал, как ни в чем не бывало, и просто стоял на месте. Я позвал его, но он не реагировал на мой голос, а спустя какое-то время он обернулся и сказал: — Увидимся там, — после, указывая рукой вверх, исчез. Я проснулся от собственного крика, весь в холодном поту. Глаза забегали по помещению, и я понял, что нахожусь в своем кабинете. А потом наткнулся взглядом на врача перед собой… — Мистер Андерсон, Вы в порядке? — врач смотрел на меня немного взволнованно. Я приподнялся на локтях и посмотрел на часы. Проспал я всего лишь час. Когда сбившееся после сна дыхание пришло в норму, я ответил: — Да, да… Просто… Кошмар приснился, — я сел на кровати, — что с Куртом? — я боялся ответа. После кошмара ничего хорошего в голову не лезло, но я пытался отогнать эти мысли. — Мистер Андерсон, операция прошла успешно, и Курт отсыпается в палате. Вы можете к нему зайти ненадолго. Сейчас он крайне слаб, и ему нужен отдых, — я окончательно проснулся, когда до меня дошел смысл его слов. С Куртом все хорошо и он сейчас просто спит. С ним все будет хорошо. Будет ведь? — Блейн? — позвал доктор. — Вам лучше поторопиться, если хотите его увидеть, так как уже все-таки очень поздно. — А с ним всё будет в порядке? — я вскочил с кровати и начал в спешке одеваться. Курта хотелось увидеть очень сильно, убедиться, что он жив и то, что было, можно просто забыть, как и сегодняшний мой кошмар. — В общем да, но у него могут быть осложнения, — мы оба вышли из моей комнаты и направились в сторону лифта. — Например? Что с ним вообще было? — только сейчас я вспомнил, что так и не узнал, почему Курт потерял сознание. «Пожалуйста, ничего серьёзного. Он и так уже настрадался.» — я готов был молить всех существующих и несуществующих Богов о том, чтобы Курт был здоров в итоге. Keep holding on/Не сдавайся. Держись. 'Cause you know we'll make it through, we'll make it through/Ведь ты же знаешь, мы пройдем через это, пройдем через это… Just stay strong/Просто будь сильным. 'Cause you know I'm here for you, I'm here for you/Ведь ты же знаешь, я здесь ради тебя, я здесь ради тебя… There's nothing you could say/И нечего здесь говорить, Nothing you could do/И ничего с этим не сделать, There's no other way when it comes to the truth/Не надо ничего менять, ты уже на верном пути! So keep holding on/Так не сдавайся, держись! 'Cause you know we'll make it through, we'll make it through/Ведь ты же знаешь, мы пройдем через это, мы прорвемся! — У него был инсульт, мистер Андерсон. Об осложнениях можно будет сказать только когда он очнётся. Они могут быть серьезными, а может мы обойдемся и вообще без них, — врач немного улыбнулся и нажал на кнопку лифта. — Он же такой молодой, что могло быть причиной инсульта? — я не мог в это поверить. У этой болезни могут быть такие тяжёлые последствия! И даже необратимые! — Инсульт мог быть вызван травмой головы в прошлом. Вы говорили, что его избивали, — я нажал на кнопку с цифрой три, и лифт тронулся, — мы удалили тромб и теперь нужно, чтобы он очнулся, ведь при таком заболевании очень часто впадают в кому. Повторный инсульт маловероятен, но повторюсь, что могут быть последствия, — я вышел из лифта следом за врачом, и мы прошли вперед по коридору. Врач открыл передо мной дверь, когда мы достигли палаты Курта. — Значит с ним можно попробовать поговорить? — я присел на стул, стоявший возле кровати, на которой лежал Курт. — Он наверняка ничего не слышит, но попробуйте. Никто не может знать наверняка, услышит он или нет, — врач достал специальный фонарик из кармана, — его зрачки плохо реагируют на свет, — он посвятил фонариком ему в приоткрытый руками глаз, — чем быстрее он придёт в себя, тем лучше. So far away/Я так далеко, I wish you were here/Но я хочу, чтобы ты был рядом со мной… Before it's too late, this could all disappear/Пока еще не слишком поздно, все это может исчезнуть, Before the doors close/Пока двери еще не закрыты, And it comes to an end/И все это уже подходит к концу. With you by my side I will fight and defend/Вместе с тобой я буду драться и защищать. I'll fight and defend/Я буду драться и защищать. Yeah, yeah/Да, да.. — Хорошо, я понял. Не оставите нас? — врач кивнул и я остался один на один с моим… Другом? «Нет, хватит врать самому себе, Блейн! Курт для тебя не просто друг. Курт тебе очень дорог и важен. Он нравится тебе и хватит утверждать обратное!» — я посмотрел на Курта, и в глазах защипало от подступивших слез. Я просидел молча какое-то время, смотря на спокойное лицо Курта, а потом вдруг понял, что Курт мне не просто симпатичен, не просто нравится. Как бы я не пытался, как бы я не отрицал, как бы я не старался этого не допустить, это неизбежно. Это случилось, и кажется уже давно, но я отталкивал это чувство. Не допускал, чтобы оно овладело мной полностью. Но я все-таки упустил момент, когда… Когда смотря в его голубые глаза, в животе начинали порхать стаи бабочек, на лице появлялась улыбка, всё внутри сжималось. И как же я этого не понял раньше? Точнее не хотел понимать, принимать, но сейчас может быть просто поздно. Нет, я этого не допущу. Он должен знать, что рядом с ним есть человек, который любит его, оберегает, заботится, а что самое главное, не отпустит. Не даст упасть, сломаться. «И пусть тебе, Курт, сейчас тяжело, но пожалуйста не сдавайся». — я крепче сжал его теплую ладонь, положил свою руку на его щеку, закрыл глаза и… — Курт, милый, родной, пожалуйста, очнись. Не сдавайся. Не бросай меня. Я готов всю жизнь тебя защищать, оберегать и поддерживать, только не сдавайся. Борись, ты сильный. Я это вижу. Я знаю, что ты многое пережил, но никогда не поздно начать новую жизнь, стереть своё прошлое и создать новые воспоминания, — из глаз уже во всю текли слёзы. Одна капля упала на простыню, — только не сдавайся. Очнись, открой глаза. Я так люблю твои светлые и яркие глаза. Люблю твою улыбку, люблю, когда ты рядом со мной, люблю, когда мы держимся за руки, люблю твой смех, — я всхлипнул и почувствовал, как что-то мокрое скользило по моей руке, но не убрал её со щеки Курта, не открыл глаз, я должен заставить его очнуться, — люблю твой голос, твою походку, все твои движения, твой характер, люблю рассказывать тебе обо всём на свете, люблю читать твои записки, люблю обнимать тебя, целовать в висок, люблю твои мягкие волосы, люблю… Курт, я люблю тебя и не выдержу, если ты уйдёшь. Не сдавайся, Курт. Ради меня. Ради своей жизни. Боже, я так сильно тебя люблю, пожалуйста, Курт… — я замолчал, когда наконец открыл глаза. Влага на ладони — это слёзы Курта! Он пролил одинокую слезу, но не проснулся. Аппараты всё также противно пищали, показывая, что изменений нет. А я просто сидел возле него и плакал. Keep holding on/Не сдавайся. Держись. 'Cause you know we'll make it through, we'll make it through/Ведь ты же знаешь, мы пройдем через это, пройдем через это… Just stay strong/Просто будь сильным. 'Cause you know I'm here for you, I'm here for you/Ведь ты же знаешь, я здесь ради тебя, я здесь ради тебя… There's nothing you could say/И нечего здесь говорить, Nothing you could do/И ничего с этим не сделать, There's no other way when it comes to the truth/Не надо ничего менять, ты уже на верном пути! So keep holding on/Так не сдавайся, держись! 'Cause you know we'll make it through, we'll make it through/Ведь ты же знаешь, мы пройдем через это, мы прорвемся!

***

Прошло три дня. Я приходил к нему каждый день по несколько раз, но ничего не менялось. С каждым днём его кожа становилась всё бледнее и бледнее, а его руки были слегка холодные. Всё это возвращало меня в день, когда я нашёл его на полу в его же комнате. Только теперь, проводя дни без него, я понимал, насколько мне его не хватает. — Мистер Андерсон, вы идёте на обед? — я услышал голос позади себя. Обернувшись, я увидел одного из санитаров. — Нет, спасибо, Артур, я не голоден, — я все чаще стал отказываться от еды, так как настроения совсем не было, аппетит куда-то пропал. Нет, я не отказывался от еды совсем. Просто иногда меня мутило от ее запаха. — С Вами всё хорошо? Выглядите очень плохо. Вы вообще спите? У вас синяки под глазами. — Ну вот, что он прикопался ко мне? Не видно, что я не в настроении для душевного разговора? — Со мной всё нормально, — но, конечно, это его не убедило. — Я слышал, Ваш пациент сейчас без сознания. Вы из-за него так переживаете? — да, но только вот тебя это не касается. — Нет, просто завал на работе, — я попытался улыбнуться, но, кажется, не получилось. — И всё-таки не стоит так сильно переживать. Он очень молод и я думаю, что всё будет хорошо. К тому же у него есть к кому возвращаться, — и вот, откуда он такой умный. — И с чего ты взял, что проблема в нём? — мне не нужно, чтобы кто-то знал о моих чувствах к Курту. Это неправильно. Хоть я и признал это для себя, но это не значит, что теперь готов кричать об этом на каждом углу. Тем бее никто не должен знать этого с моей работы. — Да ладно Вам. Я видел вас вместе. Вы смотрите на него влюблённым взглядом. Но Вы всё-таки с этим поосторожней. Ваши непринуждённые прикосновения можно воспринять по-разному. Я, например, рад за Вас, но только потому, что я нормально к этому отношусь, а другие могут и не понять. Вы ведь помните ту давнюю историю? — он улыбнулся. — Всё будет хорошо. Разговаривайте с ним. Сейчас ему нужно знать, что он не один. Hear me when I say, when I say I believe/Слушай, я скажу тебе, я скажу — я верю, Nothing's gonna change, nothing's gonna change destiny/Ничто не изменит, ничто не изменит то, что предначертано Whatever's meant to be will work out perfectly/Все, что должно случиться — точно произойдет Yeah, yeah, yeah, yeah/Да, да, да, да — Спасибо тебе, — и он ушёл, а я так и остался стоять в коридоре, раздумывая над его словами, а затем просто ушел к себе в кабинет.

***

Я начинал паниковать. Прошла уже целая неделя, а это означало, что шанс на то, что Курт очнётся, уменьшался с каждой минутой. У него по прежнему никаких изменений. Всё стабильно. Но мне не нужно «стабильно», мне нужно, чтобы он пришёл в себя! Я хочу снова видеть его лазурные глаза, видеть в них жизнь и радость. Почему он не просыпается? Я не переживу, если он не очнётся. Я просто не смогу. — Извините? — кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся и увидел Чендлера. — Я узнал, что произошло с Куртом, — он опустил взгляд вниз, разрывая зрительный контакт со мной, — все это время я жил со своей приемной семьей. Меня отвезли туда на неделю, чтобы убедиться, что с ними мне будет комфортно. Через два дня меня навсегда туда переселят. Но как только я услышал про Курта, сразу же приехал. Я могу его увидеть? — он, наконец, поднял голову и снова посмотрел на меня. — Конечно, Чендлер, пойдем. Я отведу тебя в его палату, — я поманил его пальцем, и он пошел за мной. — Спасибо, — сказал парень, когда я закрывал дверь, чтобы дать им время наедине.

***

— Блейн, его состояние сегодня ухудшилось, — врач пришёл ко мне в кабинет. Моё сердце остановилось на секунду, а когда продолжило свою работу, я спросил очень тихо: — Что значит «ухудшилось»? Keep holding on/Не сдавайся. Держись. 'Cause you know we'll make it through, we'll make it through/Ведь ты же знаешь, мы пройдем через это, пройдем через это… Just stay strong/Просто будь сильным. 'Cause you know I'm here for you, I'm here for you/Ведь ты же знаешь, я здесь ради тебя, я здесь ради тебя… There's nothing you could say/И нечего здесь говорить, Nothing you could do/И ничего с этим не сделать, There's no other way when it comes to the truth/Не надо ничего менять, ты уже на верном пути! So keep holding on/Так не сдавайся, держись! 'Cause you know we'll make it through, we'll make it through/Ведь ты же знаешь, мы пройдем через это, мы прорвемся! — У него снизились показатели жизненно важных функций. Проще говоря, он впадает в кому. Температура его тела и артериальное давление снизились незначительно, но боюсь они продолжат падать, — он опустил голову, — всё, что остаётся — ждать. — А к нему можно? — я поднялся с кресла. Мне нужно его увидеть. Он не оставит меня. Он так не поступит. — Конечно. Идите за мной

***

Я держал руку Курта, легко сжимая, и разговаривал с ним. Я так хотел, чтобы он меня услышал. Я посмотрел на аппарат и увидел, что изменения действительно есть, но только вот он всё ещё без сознания. Всю эту неделю меня мучила бессонница. Я просто не мог заснуть, зная, что с Куртом может что-то случится. Что я не успею с ним попрощаться. «Стоп, вот о таком думать не надо!» Я просидел в палате около двадцати минут, а потом услышал писк аппарата. Я задержал дыхание, и со страхом взглянув на него, я увидел, что сердце Курта остановилось. Аппарат показывал ровную линию ритма сердца, а все, что было потом я помню, как в тумане. Врачи вбегают в палату и дружно всей командой пытаются вернуть его к жизни. Всё, что я услышал перед тем, как меня выставили за дверь — «Клиническая смерть… Вы должны выйти». Все, что я увидел, выходя из палаты — это Курт. Только не тот, возле которого суетились врачи, пытаясь спасти жизнь мальчику. Этот Курт стоял рядом и другие люди и вовсе, казалось, не обращали на него внимание. Он был бледный, грустный, и будто прозрачный, словно… Призрак? Наши взгляды столкнулись, а потом он забеспокоился, и его рот стал открываться, будто он хотел что-то сказать, но я его не слышал.

***

Я сидел в коридоре прямо перед дверью, за которой умирал Курт. Я засёк время, зная, что должно пройти не больше пяти минут, перед тем, как наступит смерть. Прошло уже три, но врачи всё никак не выходили из палаты. Я плакал. Я никогда так не плакал по кому-то. Не мог остановить слёзы, а внутри поселилась пустота. Мой телефон показывает, что ещё минута и Курта не станет. Не просто Курта, а человека, которого я люблю. Я смотрел, как быстро шли секунды, но тут дверь открылась и оттуда вышел вспотевший врач. — Он жив? — я очень боялся ответа, но это все, ро оттягивать было бесполезно. — Он пережил клиническую смерть и теперь находится в состоянии комы. Его организм практически сдался и нужно чудо, чтобы он пришёл в себя. Если кома затянется, то это повлияет на работоспособность головного мозга и последствия могут быть очень неприятными. There's nothing you could say/И нечего здесь говорить, Nothing you could do/И ничего с этим не сделать, There's no other way when it comes to the truth/Не надо ничего менять, ты уже на верном пути! So keep holding on/Так не сдавайся, держись! 'Cause you know we'll make it through, we'll make it through/Ведь ты же знаешь, мы пройдем через это, мы прорвемся! Я осел на стоящий рядом стул. Мне просто хотелось рыдать. Шансы такие маленькие, но я не позволю ему сдастся. Я найду чудо, которое его спасёт, чего бы мне это не стоило! Я не сдамся и буду бороться за его жизнь.