This Tornado Loves You

Он подошел к плотной зеленой стене, когда время едва перевалило за полночь, время до рассвета было предостаточно. В черноте леса скрученная лоза изгороди тянулась к веткам деревьев, растворяясь в темноте. Несмотря на то, что Фрэнк был в состоянии найти дорогу обратно домой — идти вдоль реки на север, пока не упрешься в плотину, затем на восток вдоль маленького ручья и вниз, — он еле-еле нашел эти плотно скрученные между собой ветви лабиринта, пока не уперся лицом прямо в них. Кажется, что это место не особо горит желанием быть найденным, подумал Фрэнк. Но было слишком поздно. Он научился на собственных ошибках с прошлого раза, когда оказался в лабиринте, — чтобы оказаться на территории лабиринта, нужно прорываться не через него, а над ним. Он обмотал веревку вокруг своего туловища и завязал толстый, тяжелый узел вокруг подковы, затягивая подпругу. Вес подковы оказался достаточно хорошим: легко бросить, но достаточно тяжелый, чтобы балансировать. Вокруг было множество деревьев, и некоторые из них имели вытянутые ветки, которые едва касались верхушки перегородки лабиринта. Фрэнк слонялся туда-сюда, пока не нашел тот, который идеально подходит: крепкий и достаточно большой, чтобы выдержать его. Фрэнк не был уж таким большим, но все равно проверил множество деревьев, чтобы убедиться в том, что большинство из них вряд ли выдержат его. Он перебросил конец веревки с подковой через ветку, выровняв ее так, чтобы можно было легко по ней взобраться, оставив ее висеть, чтобы та опиралась о ствол дерева. Его лодыжка захрустела в знак протеста, но на дереве было достаточно сучков и веток, чтобы взобраться по нему, особо не опираясь на больную ногу, хотя чего не скажешь о ноющих плечах. Он аккуратно лег на широкую ветвь дерева и обмотал веревку вокруг нее, чтобы подтянуть длинную деревянную дощечку, что была закреплена на другом конце широкой бечевки. Было ужасно тяжело нести громоздкую фанеру на плечах через весь лес — даже тяжелее, чем украсть ее с заднего двора чьего-то дома, оставшись незамеченным, — но он сомневался, что они заметят пропажу вещи, по крайней мере, до утра. Он обвязал доски еще одной веревкой, которую он с собой прихватил, так, чтобы те были плотно прижаты друг другу, и, перебросив ее через плечо, дернул на себя, сильнее затягивая узлы. Это должно сработать. Ветер мягко шелестел листья, что выглядывали из плотной стены лабиринта, развевая опавшие листочки по пустому лесу, но Фрэнк проигнорировал беспокойные порывы ветра. Это должно сработать. Должно. Он потянул на себя веревку, опустив связанные доски на край верхушки лабиринта так нежно, как только возможно в его положении, чтобы те плотно прилегли на конец ветки, и пополз по дощечкам, аккуратно ступая коленями на верхушку стены, что была по-странному твердой, несмотря на то, что ветки поглотили его ногу. Стена была недостаточно широкой и прочной, чтобы можно было встать на нее ногами, поэтому он оставался в том же положении. Фрэнк быстренько подтянул скрепленные доски к себе. Одна дощечка легко проскользнула между колен, другая же легко коснулась боковой стороны лабиринта, прижавшись к нему. Он правильно рассчитал расстояние между веткой и лабиринтом, чтобы можно было без проблем перебраться через плотную стенку ветвей. Фрэнк усмехнулся.

***

Гончая клацала зубами, пастью ловя воздух, пока он перебирался по дощечкам через весь лабиринт. Собака выла, яростно пытаясь раздербанить зеленую стену, в то время как Фрэнк переходил еще один проход между плотными сгустками ветвей, садясь на колени, пока та пыталась достать его всеми путями, постоянно ошиваясь где-то рядом. — Не связывайся со мной, тупая псина, — пробормотал Фрэнк, пока пытался перебросить себя через еще один проход, еле двигаясь. — В этот раз я выиграл. Все прошло более чем слажено, когда он добрался до другого конца лабиринта, видя тот самый дом, что был на верхушке холма, готовый — хотя бы мысленно — влезть туда. Просто нужно было избегать входную дверь. Путь через лабиринт был успешно пройден, осталось только забраться в дом. Он спрыгнул на землю и тут же бросился бежать по направлению к высокой, корявой яблони по другую сторону дома, рядом с которой он упал в первый раз. Длинные ветки дерева раскинулись в стороны, едва касаясь обивки дома, он прыгнул на него с разбегу, обхватывая ногами и руками ствол, когда услышал, как собака протяжно завыла, пробираясь сквозь ограду лабиринта. Было слишком поздно — он уже был на пути к верхушке яблони, после нескольких простых маневров он уже стоял около гниющей решетки на крыше. Там никого не было, лишь опавшие листья перекатывались с каждым порывом легкого ветра, и, к счастью Фрэнка, дверь на чердак была не заперта. Конечно. Фрэнку хотелось смеяться от этой глупости. Они не учатся, блять, на собственных ошибках. Ночью внутри дома было по-другому. Как только Фрэнк вошел в дом, улыбка с его лица мгновенно сползла, он обхватил себя руками, стараясь не упасть. Вокруг была тишина, ничто не издавало ни звука, даже ветер прекратил свистеть. Даже собака заткнулась. Лестница была покрыта мраком, и Фрэнк тихо скользнул по перилам вниз, на следующий этаж. Большинство дверей в коридоре были закрыты, ничего удивительного — дом был действительно большой, даже огромный, и, вероятнее всего, здесь жила большая семья. Он не хотел никого разбудить. Он спускался вниз по главной лестнице, каждый раз оборачиваясь через плечо, когда древесина скрипела под ногами. Ничего. Стол у подножия лестницы был точно таким же, каким был после его ухода. Он был прав — они не заметили пропажу. Он обвел взглядом остальные фигурки, но на них не было никаких украшений. Также ничего ценного не было и на фортепиано, ничего, кроме бледных акварельных красок и обшарпанных краев, маленькую музыкальную шкатулку, что стояла на крышке пианино, Фрэнк все-таки не решился открыть, та была слишком ржавая. Он поднес два пальца к губам и легонько постучал по ним, размышляя. Он не хотел совать нос в закрытые спальни, не тогда, когда он не был уверен в том, что там никого нет. Ох, тут есть и другой зал. Да, он видел его, когда был здесь в последний раз. Там были разные безделушки и разбросанные повсюду вещи, и сейчас, ночью, скорее всего, там никого не будет. Фрэнк повернулся через плечо и врезался во что-то — в кого-то — и чуть не грохнулся на пол. — Иисусе! — прошипел Фрэнк, попятившись назад, когда его сердце начало бешено колотиться. Мальчишка потряс головой и метнулся к стене, прижавшись к ней спиной и подняв руки вверх. Это был не тот мальчишка с очками, который был тогда, это другой человек, хотя одет точно так же, с темными волосами, застилающими половину лица. Фрэнк тяжело дышал, пытаясь встать на ноги. Дерьмо. Дерьмо. Он мог... Он мог его вырубить. Мужчина был немного выше него, но он был слишком напуган, поэтому Фрэнк мог бы без особых проблем его вывести из строя, но это, скорее всего, разбудило бы остальную часть семьи, а он в меньшинстве. Нет. Нужно действовать по-другому. Фрэнк опустил руки. — Я... прошу прощения, — он запнулся, — я не хотел тебя напугать, я просто... наблюдал... Мужчина смотрел на него, стоя возле стенки, и молчал, учащенно дыша. Он, казалось, не мог сосредоточить внимание на чем-то одном — он смотрел то на Фрэнка, а затем бросал быстрые взгляды в сторону, как будто ждал кого-то. — Не думаю, что мы виделись раньше, — сказал Фрэнк, пытаясь быть дружелюбным. — Я Фрэнк. Ничего. — Я здесь не для того, чтобы тебя обидеть, — продолжал медленно Фрэнк. — Я просто должен был поговорить с твоим... братом? — спросил он, повышая голос на последней фразе. Да, он мог увидеть схожесть между ними, когда достаточно разглядел его лицо. Они выглядели как отец и сын, но он был слишком молод, чтобы быть главой семьи. Руки мужчины легонько дернулись, когда Фрэнк дотронулся до него. — Твой брат. — Это был не вопрос. Да, конечно. Он хотел сбежать, но он был слишком далек от этого. Единственный выход — это поговорить с ним, попробовать сгладить ситуацию. Парнишка долго вглядывался в него, затем кивнул. — Он рядом? Он покачал головой. Фрэнк попытался состроить разочарование. Он в конце концов тот, кто забрался в их дом посреди ночи. — Все нормально, если я подожду его? — наконец спросил Фрэнк. — Для того, чтобы... извиниться? — Конечно же. Это причина, по которой он может здесь остаться. Он заметил, как парнишка стал смотреть на него как-то по-другому, как бы оценивая. Мужчина оторвался от стены, и Фрэнк подумал, что тот собирается сбежать, но, когда он дошел до угла коридора, а Фрэнк не последовал за ним, он остановился, глядя на него. Его глаза были огромные, они как будто сияли в этой темноте, заглатывая Фрэнка как в зыбучие пески. Фрэнк осторожно последовал за ним, стараясь не показывать свою нерешительность. Вокруг была черная, как смоль, темнота; у мужчины не было в руке ни свечи, ни черта, только лунный свет, льющийся из окон, отбрасывающий блики по краям тяжелых штор. Ему, казалось, было абсолютно наплевать на то, что у него нет более яркого источника света, он плавно вписывался в крутые повороты и обходил разбросанные вещи, а Фрэнку было просто необходимо держаться за пыльные обои, чтобы удержать себя в вертикальном положении. Они прошли сквозь дверной проем в еще один небольшой зал, который Фрэнк не видел в прошлый раз, и по-странному яркий свет от свечи в темноте заставил его пошатнуться. Он успел увидеть письменный стол, на котором были разбросаны разные записки, воск скатывался по свече, капая на небольшую кучку на полу. Фрэнк прокашлялся. — Мне жаль, если я помешал тебе, — выдавил он, но мужчина не шелохнулся, проигнорировав слова Фрэнка. Иисусе, это было странно. Он что, немой, блять? Мужчина отвел его в спальню, окна которой выходили на передний двор дома, а рядом стояла кровать, накрытая тяжелым балдахином. На подоконнике были сложены книги, все плоские поверхности были чем-то заняты, но по большей части вокруг было чисто и немного пыльно. Ну, по крайней мере, это получше, чем одно маленькое окошко и небольшая кушетка. — Ну, спасибо... — начал Фрэнк, но мужчина уже скрылся за дверью, закрыв ее за собой. Ключ в замке тяжело звякнул, и Фрэнк вздохнул. Чего и требовалось ожидать.

***

Фрэнк проснулся на следующее утро, когда лучи солнца прорывались сквозь шторы на его лицо, согревая своим теплом. Он заморгал, шевелясь на простынях, окончательно просыпаясь при виде мальчика в очках, сидящего на большом кресле в углу комнаты, читающего книгу, взятую с подоконника. Фрэнк уставился на него, и мальчик глядел на него в ответ, ерзая в кресле, как будто он был там всю ночь. — Фрэнк, — сказал наконец мальчик. — Это сокращено от Франклина? Фрэнк покачал головой. Мальчик кивнул, закрыв книгу, что лежала на его коленях, вытащив указательный палец. — Майкл, — сказал он наконец, откинувшись назад в кресле. — Должен сказать, что я не ожидал увидеть тебя здесь снова. По крайней мере, не без ножа. Он так легко говорил об этом, как будто кто-то выстрелил с глушителем, прежде чем звук забылся в пространстве. — Да, — сказал Фрэнк, вздрагивая от холода собственного тела. — О чем... — Мы делаем то, что должны делать, — сказал Майкл как ни в чем не бывало. Фрэнк закрыл рот. Майкл кивнул в сторону Фрэнка, и он проследил взглядом на небольшой столик у подножия кровати. На нем лежала нежно-белая фарфоровая тарелка, на которой лежала какая-то птица, название которой Фрэнк не знал, и два аккуратно сложенных яблока на маленькой льняной салфетке. Желудок Фрэнка протяжно зарычал, и он потянулся вперед, даже не смотря на Майкла. Птица была остывшей, недосоленной, но это было лучшее, что Фрэнк ел за последние несколько месяцев. Он старался не обращать внимание на то, что Майкл не дал ему нож, и просто набросился на мясо, яростно разрывая его пальцами. — Ты не ешь? — спросил Фрэнк, на мгновение отрываясь от тарелки, переставая жевать. Он думал, что Майкл не ожидал от него хоть каких-то манер. — Боюсь, что я не голоден, — сказал Майкл. — Продолжай. Фрэнк обсосал кости, складывая их на край тарелки, и вгрызся в яблоко, не обращая внимания на льющийся по рукам сок. Он даже не вылез из кровати, но, похоже, Майкла это не особо волнует. — Я до усрачки испугался твоего брата, — сказал Фрэнк между укусами. — Мой брат, — повторил Майкл странным тоном, — ты говорил с ним? — Типа того, — сказал Фрэнк, пожимая плечами. — Я столкнулся с ним вчера вечером, когда я зашел в дом. Такое ощущение, что он увидел привидение. — Фрэнк поднял взгляд, и Майкл невидящим взглядом уставился куда-то, приложив палец к губам. — Он здесь? — спросил Фрэнк, когда Майкл замолчал. Майкл покачал головой, как бы прогоняя мысль прочь, и продолжил наблюдать за тем, как Фрэнк ест. — Он вернется чуть позже? — возбужденно спросил Фрэнк. Майкл снова покачал головой. — Джерард работает в другом городе, к сожалению, и он не вернется скоро домой, — сказал он после долгой паузы. Джерард. Фрэнк отложил в памяти это имя, становясь странно разочарованным. Что за странной парой они были? Он разломил кость на две или три части и высосал костный мозг, не обращая внимания на то, что, вероятно, он выглядит сейчас как животное. Ему было плевать, когда его желудок впервые за несколько месяцев был наполнен. Он несчастно уставился на пустую тарелку в его руках. — Как ты прошел мимо сада? — спросил Майкл. Вопрос был достаточно простой, но Фрэнк почувствовал напряженность в словах. Его палец остановился в паре миллиметров от губ. — Проще, чем в первый раз, — сказал Фрэнк, встречаясь с ним взглядом. — Покажи мне, — сказал Майкл, и Фрэнк почти призывно улыбнулся.

***

— Там, — сказал Фрэнк, указывая в сторону изгороди, — потом я вскарабкался по дереву и перелез через решетку. — Невероятно, — сказал Майкл. — Не то чтобы, — сказал Фрэнк. Днем оказалось холоднее, чем ожидалось, несильный ветер пробирался под рубашку, но солнце, выглядывающее из-за края крыши, было достаточно ярким, заставляя его прикрыть глаза ладонью. Майкл даже не поморщился. — Почему ты вернулся? Фрэнк пожал плечами. — Мне было стыдно за мой прошлый побег. — Изящный, ты хотел сказать. Фрэнк раздраженно хихикнул. — Ты имел в виду, что я пезднулся с края крыши, как гребаный младенец, — сказал Фрэнк, поддерживая игривую беседу. Майкл не двигался, смотря на изгородь сквозь Фрэнка, где были мягко прижаты сложенные дощечки, выделяясь темным пятном на фоне бесконечной зеленой стены. — Я сам за ним ухаживаю, — сказал Майки. — Я заметил, — сказал Фрэнк, кивнув на изгородь. — Это не мое, — сказал Майки, качая головой. — Я здесь работаю. — Он сделал шаг назад, отходя от края, становясь позади Фрэнка, и тот в первый раз обратил внимание на дворик перед домом, как тот аккуратно был наклонен в сторону. Маленькие горшки выстроились в ряд от более мелких к более крупным, отдавая запахом лекарств и влажной земли. Растения в стеклянных банках были повсюду, и, казалось, Майки специально посадил плющ у подножия крыши, чтобы тот рос, становясь больше похожим на навес. Оранжерея — маленькая, с низким потолком — была прижата к другой стороне дома, внутренности которой выползали наружу, подхватываемые ветерком толстые стебли качались из стороны в сторону. — Ничего себе, — присвистнул Фрэнк, — и ты все это сделал сам? — А что? — Ничего, — сказал Фрэнк, потирая большим и указательным пальцами листочек. Лимон и воск. Знакомый запах. — Хорошо лечит раны, — сказал Майкл, — и вывихнутые лодыжки. — Я сожалею об этом, — сказал Фрэнк. — Это наша — моя — собака сделала с тобой, — сказал Майкл. — У нас нечасто гости, наверное, поэтому он так отреагировал на тебя. — Я заметил. У тебя проблемы с нежеланными гостями? — усмехнулся Фрэнк. — Разве? — спросил Майкл. И все его реплики были сказаны в одном и том же тоне — легком, спокойном, — но все тело Фрэнка напряглось, и он боролся с самим собой, чтобы не дать по съебам. Майкл мягко убрал палец от странного трубчатого цветка. Он был до ужаса странным: твердый белый бутон и с длинными шипами виноградной лозы. — Ты живешь в городе? — спросил он наконец, когда Фрэнк ничего не ответил. — Не всегда. — Почему ты здесь сейчас? — Я ищу работу. — Я могу тебе предложить работу. — Майки оторвался от цветка и посмотрел на Фрэнка. — Что ты можешь мне предложить? — спросил Фрэнк. Деревянная фигурка лежала в его кармане, плотно прилегая к бедру. Было бы глупо оставить ее дома. — Боюсь, что мои обязанности в доме мешают мне отправиться в город, — сказал Майкл, — но есть вещи, которые мне нужны. — Например? — Семена, — сказал Майкл, — чернила, холсты, к примеру. Фрэнк не ожидал такого. Люди обычно не просят его приносить им художественные принадлежности. — Проще простого, — сказал Фрэнк, расслабляясь. — У вас есть деньги, чтобы заплатить? — У меня есть вещи, которые ты можешь продать. Ты сможешь сделать это? Фрэнк кивнул. — Ты можешь оставить себе остальное, после того как я дам тебе список покупок, — сказал Майкл, деликатно отщипывая пальцами шипы от лозы. — Что заставляет тебя думать, что я не могу просто забрать это все себе? — Ты мог бы, — сказал Майкл. — Но мне нужны будут другие вещи. У вас будет больше денег, если ты сделаешь так, как я тебе скажу. — Это твоя причина? Майкл замолчал, отщипывая последний листочек. — Та, которая мне нравится больше, да. Фрэнк посмотрел, как Майкл отрезал бутон от стебля, осторожно крутя его между пальцами. Он знал, что это за цветок. Лилия Офелии, послышался голос матери. Луковицы удерживают их на плаву. — Прекрасный на расстоянии, — сказал Майкл, поднося бутон к носу, вдыхая. — Смертелен, когда близок. На самом деле, позор — они вечно пропадают дома. Фрэнк молча наблюдал за тем, как Майки резко сжал бутон в руке, поднося его к прозрачной колбе, видя, как маленькие молочные капли просачиваются сквозь пальцы мальчика, падая с глухим стуком на донышко сосуда. Он не уничтожил его. — Ну так что? — спросил он. — Согласен, — ответил Фрэнк и был рад, когда Майкл не протянул руку, чтобы пожать ее в качестве удачной сделки.