This Tornado Loves You

— Как на работе? — спросила его мать. Фрэнк пожал плечами, растирая мозоли на кончиках пальцев. — Нормально. Его мать стояла возле плиты, спокойно что-то помешивая в кастрюле. Его отец спал на кровати в соседней комнате в сапогах, иногда громко всхрапывая. Странно, что в доме было так спокойно. — Как там Джеймс? — спросила она. — Они с Люси до сих пор вместе? — Без понятия, — сказал Фрэнк, наклоняясь вперед, кладя голову на скрещенные на столе руки. Прошло почти две недели с тех пор, как он вернулся из леса, откуда его буквально вышвырнули. Ночные смены на кладбище его выматывали, но, по крайней мере, ему за это платили, так что у него не было необходимости ходить в лес, чтобы что-то украсть, а затем продать в ломбарде. — Фрэнки, — позвала его мать, и у Фрэнка появилось желание зарыться с головой в собственные руки от такого ласкового обращение. Просто… не надо. — Я не буду спрашивать, — спокойно начала она, — но ты можешь рассказать мне. Фрэнк повернул голову в сторону и посмотрел на нее. Она притаилась. — Буду знать, — выдавил он. Она кивнула, разливая суп по маленьким тарелкам. Они молча ели, и только снег, мягко постукивающий по стеклу, рассекал тишину. Он выглянул в окно, думая о Джерарде, о том, как он стоит на крыше, как на его волосы оседают крупные снежинки, пока Фрэнк мягко поглаживает его по запястью.

***

Он стоял позади дома, разрубая дрова, когда он услышал тихий шепот и почувствовал нежное прикосновение к скуле. Фрэнк остановился, опустив топор вниз, и посмотрел в сторону леса. Тишина окутывала ночной город. Холодный ветер дул между деревьев, скользя по его щекам, и Фрэнк плотнее закутался в куртку. Куртку Джерарда. Его желудок противно скрутило от пустоты. К черту. — Я пойду к Дьюису, — сказал Фрэнк, опираясь на входную дверь. Его мать кивнула, сидя на своем месте у камина, пришивая пуговицу к платью. — Будь умницей, — сказала она. — Конечно, — выдохнул он и плотно закрыл за собой дверь. Он сразу же свернул на дорогу, проходящую через лес, молча бросая взгляд на кладбище по правую сторону от него. Сегодня у Дьюиса не было смены, в принципе, как и у Фрэнка, так что на кладбище должно быть тихо. Он остановился у забора кладбища, услышав хруст снега. Там кто-то был. Фрэнк, опустив голову, тихо прошмыгнул за ворота из кованного железа и притаился за старыми могилами. Это был его отец. Фрэнк никогда прежде не видел отца здесь. Да и зачем, никого здесь и нет, все похоронены в Ньюарке. Он уже чувствовал, как мягкие пальцы тянут его за край подола к лесу, но он противился, продолжая наблюдать. Он не видел лица отца, только очертания его сгорбленной фигуры, та самая потертая шляпа, которую он всегда носил. Воротник его пальто был вздернут вверх. Его отец был вдали от обычных участков с могилами, где работал Фрэнк. Военные метки. «Черт», — подумал Фрэнк и почувствовал, как ком застрял в горле. Он еще мгновение смотрел на отца, но ударившая в голову мысль быть пойманным заставила его быстро развернуться и скрыться в тени леса, продолжить свой далекий путь по снегу.

***

Было ужасно карабкаться по мертвым, замерзшим ветвям дерева рядом с домом. Собаку он больше не видел, только редкие следы на снегу, исчезающие в никуда, и это больше всего его насторожило. Теплица была плотно заперта; большинство растений были либо перенесены внутрь, либо те, что уже сгнили, отнесли на чердак. Дверь на чердаке была незаперта, и Фрэнк с облегчением выдохнул. В любом случае его бы это не остановило, ведь в кармане теплилась кирка. В доме тоже было холодно; спускаясь по темной лестнице, с каждым выдохом он видел, как пар выходит из его рта, а по краям окон проступал иней. Он увидел свет лампы в гостиной еще до того, как спустился по лестнице. Фрэнк заглянул в дверной проем, пытаясь выследить Джерарда; он увидел его не за рабочим столом, где он обычно коротал время, а свернувшимся калачиком на подоконнике у окна. На нем даже не было пиджака, лишь знакомый Фрэнку жилет и закатанные рукава. Он смотрел на лежащий за окном снег, сложа руки на коленях; он был абсолютно неподвижен, и если бы его глаза не были открыты, Фрэнк бы подумал, что он спит. — Джи, — прошептал Фрэнк, отчего Джерард вздрогнул. — Фрэнк? — удивленно спросил он. — Могу я зайти? — — Конечно, я… — начал Джерард и развернулся, опустив ноги на пол. — Я не думал, что ты вернешься. — Мне показалось, что Майкл на меня злиться, — сказал Фрэнк, все еще топчась в дверном проеме. Плечи Джерарда опустились. — Он был зол на меня. Фрэнк нахмурился. Он не мог себе представить, что Майкл говорил о нем. — Почему… — Я знаю, что это ты сломал тот замок, — начал Джерард. — Еще тогда. Фрэнк был ошеломлен. — Ты… знал? Тогда почему… Джерард слегла пожал плечами, разглядывая свои руки. — Мне было все равно. — Ох. — Фрэнк и не знал, что думать. Ему было все равно? Он знал, что все время нарушал правила, установленные Майклом, и он просто… пустил все на самотек? — Он сильно злился? — спросил Фрэнк. Джерард слегка печально улыбнулся. — Он не сердится на меня долго, даже если я этого заслуживаю. — Я… — начал Фрэнк. — Я не знаю. — Вообще. Абсолютно. Он не мог перестать думать о доме. Теплица Майкла, книги Джерарда, полки загруженные замысловатыми самодельными вещами, странноватыми предметами искусства, которые, более чем вероятно, не принадлежали ни одному из них, то, как Джерард смотрел на него, будто был заинтересован, какими были бледными его руки, и как каждая стена была увешана множеством картин. Фрэнк переминался с ноги на ногу. — Джи, — позвал его Фрэнк. — Можешь показать мне свои картины? Джерард какое-то время вглядывался в него, а затем кивнул.

***

— Ого, — восхитился Фрэнк, подходя ближе к другому залу. У Джерарда были сотни картин. Сотни и сотни картин, любых размеров. Здесь было так тихо и жутко, особенно то фортепиано, накрытое обычной белой простыней, поверх которых лежали старые ноты. — Его уже не спасти, слишком фальшивит, — с сожалением сказал Джерард. Картины на стенах были повешены друг на друга, и когда Фрэнк подошел ближе, он увидел, что под рамками, сама стена, была изрисована. — У меня не было холста, — тихо сказал Джерард. Фрэнк провел пальцами по месту, где треснули обои и расслоились, прям вдоль лица человека с большими глазами. Другая картина, которую повесил Майкл, была в конце, на ней была изображена женщина с черепом на коленях. Фрэнк поднял лампу повыше, чтобы разглядеть портрет получше. У нее были большие глаза, так естественно вписавшиеся в ее овальное лицо. Темные волосы с крупными завитками, свободно лежавшие у нее на шее, прямо у воротника жесткого платья. — Кто это? — спросил Фрэнк. Джерард не ответил, и когда Фрэнк оглянулся через плечо, он увидел, как Джерард растворился в темноте, грузно приложившись спиной к стене. — Джерард… — Моя мать, — сказал Джерард, перебив его. Фрэнк снова обратился к картине. — Она очень красивая. — Была, — исправил Джерард. Ее руки на картине сильно выделялись по сравнению с безмятежным выражением лица, они были напряжены, а пальцы впивались в череп. Фрэнк подошел еще ближе. Золотой крестик на цепочке. Тот, которое он заложил в ломбарде. Тот самый, который был нарисован на картине. Фрэнк почувствовал, как опустился камень в его животе, отчего пальцы ног начало покалывать. — Здесь холодно, — сказал Фрэнк, пытаясь хоть как-то оправдать свои трясущиеся от страха руки. — Давай вернемся. Он едва мог вспомнить, как они вернулись в гостиную, то, как Джерард перехватил у него лампу из руки и поставил на рабочий стол. — Фрэнк, — позвал его Джерард, положа руку на лицо Фрэнка, он едва чувствовал его прикосновение на своей ледяной коже. — Ты хочешь остаться? — Да, — сказал Фрэнк. Он хотел извиниться, или объяснить, или… хоть что-то, но он так устал и так боялся, что Джерард больше не захочет его видеть, зная, что сделал Фрэнк. Фрэнк свернулся калачиком на диване, скинув ботинки на ковер. Джерард вытащил покрывала из старого сундука у окна и накрыл Фрэнка, прежде чем сесть у другого конца, будто он совершенно не замерз. Джерард поднял книгу, которую Фрэнк оставил на столе несколько недель назад, ту, в которой лежали бумажки с заметками и маленький прижатый цветок между страницами. Фрэнк был уверен на сто процентов, что каждая книга в этом доме была подобно этой, со своими заметками и цветками. — Ты любишь свою семью? — спросил Фрэнк. Джерард замолчал. — Больше всего на свете. — Это замечательно, — сказал Фрэнк. Это прозвучало так странно, не со злостью или с какой-то горькой завистью, как было бы это раньше, а устало. Джерард молчал, он перестал листать страницы, и Фрэнк уснул.

***

Когда Фрэнк проснулся, Джерарда уже не было, вместо него за рабочим столом сидел Майкл и что-то писал длинным изогнутым пером. — Доброе утро, — сказал Майкл. — Хорошо спалось? Фрэнк тихо продолжал лежать. — Знаешь, — продолжил Майкл, явно не ожидая ответа. — Я вроде как не припомню, чтобы давал тебе список дел на этой неделе. Но все же ты здесь. Фрэнк приподнялся, чувствую, что сейчас не время перебивать. — Я думал, что между нами взаимовыгодные отношения, — сказал Майкл. Он окунул перо в чернильницу и несколько раз подчеркнул что-то на листе. — Но я начинаю задумываться, что же тебе нужно. Это явно не еда, — он продолжил. — Или кров от мороза. Может быть, дело в любви к антиквариату. Бог знает, сколько его тут у нас. — Майки… — наконец начал Фрэнк, но остановился, когда Майкл обернулся. Фрэнк съежился. — Мне нравится твоя компания, Фрэнк, — сказал Майкл, не отрывая взгляда. — Но если ты причинишь вред моей семье, то ты об этом очень сильно пожалеешь. Понимаешь? Фрэнк чувствовал себя глупо, сидя под пледом с торчащими в разные стороны волосами. Его не покидало чувство, что нужно наконец все объяснить, хотя сам был до конца не уверен. — Я бы и не стал, — сказал Фрэнк. И это правда. — Мне нравится твоя семья. Майкл смотрел на него, и он почувствовал, как тот слегла расслабился, совсем чуть-чуть. — Разве у тебя нет той, которая по тебе скучает? Фрэнк пропустил сквозь пальцы кисточки на пледе. Он пожал плечами. — Не думаю. — Джерард рассказал мне, что ты вчера спрашивал, кто на картине, — сказал Майкл. Фрэнк кивнул. — Что с ней случилось? — Она умерла, — начал Майкл. — Во время войны. Сразу после моего отца. Связь. — Мой папа тоже был на войне, — сказал Фрэнк. — Она сильно его подкосила. А вот отец, не знаю, был ли он. Майкл нахмурился. — Погоди… твой отец… — Папа воспитал меня, но он не мой настоящий отец, — объяснил Фрэнк. — Я не знаю того парня. Моя мать, конечно, знала, она вышла замуж за моего папу прям перед тем, как он ушел в армию. Затем он вернулся с войны, и все пошло по пизде, когда он увидел, что ребенок-то и вовсе не похож на него. Майкл поднял брови. Фрэнк был удивлен, он никогда и ни с кем об этом не говорил, даже со своей матерью, с тех пор, как в первый раз спросил, почему они с папой не похожи. Он сотни раз проходил мимо фотографии в рамке в церкви, но только когда он уже повзрослел и стал более высоким, он смог разглядеть фото и узнать там лицо, словно оно было его собственное. Он никогда не видел этого человека раньше, но вот он стоит, опершись на лопату и улыбаясь. Его папа, стоя рядом с матерью и обнимая ее за талию, и еще четверо мужчин улыбались. Они были так молоды. — Не думаю, что она сказала ему об этом напрямую, но он ей не верил, хотя остался с ней. — Фрэнк засмеялся. — Я благодарен ему за это. Если бы не он, я бы вырос полным ублюдком. — Он остался? — спросил Майкл с любопытством. — Он остался, потому что он пьяница, которого волнует, что о нем скажут, если он уйдет, — сказал Фрэнк. — Не потому, что он заботился о нас с мамой, а потому, что ему куда лучше оставаться несчастным, чем идти туда, где его назовут куском дерьма прямо в лицо. — А ты? — спросил Майкл. — Я научился проглатывать проблемы, — сказал Фрэнк. — Как и я, — согласился Майкл. Это было похоже на компромисс. Фрэнк не расслаблялся. — Мне нужна помощь в ремонте теплицы, — наконец сказал Майкл, положив перо в чернильницу. — Прошлой ночью лед начал трескаться и разбил часть стекла. — Я помогу, — вызвался Фрэнк. — Еще бы, — сказал Майкл и слегка улыбнулся, как будто услышал шутку, которую Фрэнк не знал.