Дэнни

Стоя под освежающими прохладными струями воды в не менее прохладной кабинке, альфа до сих пор не мог прийти в себя после случившегося прошлой ночью. Множество вопросов терзали его разум вот уже в течение нескольких мучительных часов подряд, а ответа всё никак не было. И это очень раздражало и бесило альфу, для которого хороший отдых сродни чему-то святому, и, естественно, ненужные мысли, поселившиеся в голове и мешающие мозгу расслабиться, являлись для него источником утреннего ужасного настроения.  Смывая дешёвое мыло жесткой холодной водой из-под душа, альфа немного запрокидывает голову и глубоко вздыхает, впервые за последние несколько часов позволил себе расслабиться. И то ненадолго. — Поторапливаемся! — грубый голос коменданта эхом прокатился по душевой комнате, когда сам он бесцеремонно распахнул тяжёлую дверь, впуская ледяной поток воздуха внутрь. Однако альфы не то, что задрожали от холода или же покрылись мурашками, они даже бровью не повели от резкого возгласа, безжалостно сотрясающего барабанные перепонки. Всё так же игнорируя посторонние звуки и лютый холод, заключённые неторопливо заканчивают свои водные процедуры, не спеша отключая воду, пока комендант продолжает блуждать по каждому суровым взглядом.  — Вам бы не стоило так жадно нас разглядывать, — с полуухмылкой в голосе произнёс какой-то альфа, вытирая волосы тонким вафельным полотенцем, а душевая комната тотчас разразилась тихим грубым смехом. — Закрыть рты! — громогласно отозвался надзиратель, чуть покраснев от возмущения. Половина присутствующих уже успела осушиться, одеться в свою тюремную форму и уйти в столовую на завтрак, пока вторая половина всё ещё с чем-то копошилась. И даже после очередного грубого восклицания вкупе с оглушающим ударом дубинки о дверь никто не проявил даже малейшего намёка на скорость. Ведь заключённые знали, что торопиться абсолютно бессмысленно: раньше срока всё равно никто выпускать не будет. *** — Фрэнк, ты в порядке? Но альфа молчит и даже не считает нужным дать ответ своему другу, который места себе не находит от того, насколько сильно переживает. — Да, — сухо выдавливает из себя он, почувствовав слабый толчок в плечо и то, как эта настойчивость постепенно начинала подбешивать. Вообще, Фрэнк всегда ненавидел упрямых людей. — Ты уверен в этом? — всё ещё в чём-то сомневаясь, уточняет альфа, зачерпнув ложкой вязкую кашу из своей тарелки. — Я ещё никогда не видел тебя таким задумчивым. Может, что-то беспокоит тебя? В любом случае, ты всегда можешь поделиться со мной своими проблемами. — Я же сказал, что всё в полном порядке, — сквозь зубы проговаривает Фрэнк, начиная не на шутку сердиться. — А если и не всё, то не считаю нужным об этом рассказывать, Стив. Расстроено вздохнув, Стив принимается за свой завтрак, почему-то чувствуя голод настолько остро, насколько не чувствовал за всё время пребывания в тюрьме. Возможно, это как-то косвенно связано с беспокойством за Фрэнка или же с самым банальным любопытством, потому что интерес и тревога колыхали внутри него адским пламенем. Но, увы, альфа был сегодня особенно молчаливым и раздражённым. Спустя двадцать минут, когда Стив уже давно всё съел, а Фрэнк даже не притронулся к ложке, напряжение начинало набирать обороты. Точнее говоря, как на иголках себя ощущал только друг Фрэнка, самому ему было глубоко плевать на всё происходящее. Его мысли занимал лишь тот осквернённый мальчик, который прошлой ночью так отчаянно прижимался к незнакомому альфе. *** Фрэнк искренне надеялся, что обучение и программа реабилитации помогут ему отвлечься от мрачных мыслей и множества вопросов, но психолог-консультант беспощадно уничтожил надежды альфы, произнеся что-то наподобие «мне надоело говорить вам, какие вы плохие куски дерьма. Вы сами это знаете, поэтому сидите тут час, молчите и не мешайте мне», после чего достал из ящика в столе книгу и, открыв её на какой-то определённой странице, напоследок добавил: «А дурь из вас пусть коменданты выбивают». Это был довольно весёлый и жизнерадостный пожилой альфа, которого любили практически все заключённые за его общительность и постоянное хорошее расположение духа, но именно сегодня Фрэнк возненавидел этого человека за такую ненужную возможность посвятить себя своим разъедающим размышлениям. Возможно, альфа мог бы рассказать об этом мистеру Брокману (он же психолог-консультант, как никак), но такие личные дела Фрэнк всё же предпочел оставить личными. И вот сейчас, под палящим солнцем собирая мусор на обочине какой-то заброшенной дороги, Фрэнк снова остался наедине со своими мыслями, даже невзирая на сотню других заключенных, разгуливающих и тоже собирая отходы тут и там. Разъедающие мозг воспоминания всплывают снова и снова, и, каким бы ироничным это не казалось, альфа действительно переживал за судьбу неизвестного мальчонки, учитывая то преступление, за которое Фрэнк как раз и находится в неволе. — Фрэнки, не сильно печёт? — ласково обращается к нему один из охранников, подойдя к заключённому поближе, чтобы их никто из посторонних не услышал. С одной стороны это может показаться довольно странно: суровый альфа, любезно обращающийся к преступнику и интересующийся его самочувствием, если бы не одно «но». — Побереги свою омежью заботу для мужа, Джейк, — чуть усмехаясь отвечает Фрэнк, низко склонившись и подобрав очередную жестяную банку. Солнце альфу совершенно не страшило, более того, даже наоборот — придавало энергии, ведь всегда приятно погреть косточки под согревающими лучами после длительного пребывания в тёмной и мрачной камере. — Не остри мне тут! — шикнул Джейк, тыкнув Фрэнка дубинкой под ребро, отчего альфа, абсолютно не ожидавший этого, вздрогнул и выронил несколько бумажек из сумки для мусора. — Упс. Бормоча себе под нос какие-то матерные слова и ругательства, альфа вновь нагнулся к сухой потрескавшейся земле и принялся собирать всё выпавшее, пока Джейк, довольный своей небольшой шалостью, тихо хихикал и на несколько секунд потерял вид сурового стражи порядка. Но ровно до тех пор, пока не почувствовал на себе насмешливые взгляды остальных охранников, после чего в одно мгновение сделался серьёзным, стараясь больше не обращать внимания на ухмыляющихся альф. «Омегам не место работать в тюрьме», — посмеиваясь, постоянно твердили охранники и коменданты, когда Джейк только-только осваивался на новом рабочем месте. «Омега? Ха! Ничего в жизни смешнее не встречал», — каждый второй заключённый также не упускал возможности как-нибудь подколоть Джейка в его «не омежьей» должности. Тем не менее, сам омега так просто сдаваться не собирался. В частности, большую роль в таком позитивном настрое сыграл его муж, тюремный врач, который одним своим присутствием помогал Джейку чувствовать себя в безопасности в окружении преступников разного сорта. А спустя какое-то время, найдя общий язык с одним заключённым альфой, Фрэнком, омега уже чувствовал себя в тюрьме, словно рыба в воде. — Почему твой дружок так странно на меня смотрит? — неуверенно спрашивает Джейк, косясь на неподалёку стоящего Стива, который с серьёзным лицом разглядывал омегу с головы для ног. Подняв голову, Фрэнк сначала вопросительно взглянул на рядом стоящего друга, а потом, проследив за его взглядом, лишь передёрнул плечом. — Ты о Стиве? Да не обращай внимания, он просто задумался. Чувствуя на себе до мурашек пронзительный взгляд, Джейк впервые за всю свою работу тюремного охранника неприятно съёжился, подозревая что-то не ладное. Но если Фрэнк сказал, что всё в порядке, значит дела действительно обстоят лучше некуда. Омега доверял ему слишком сильно, чтобы сомневаться в его же словах. Остальная часть исправительных работ прошла более-менее спокойно. *** — Совсем-совсем не хочешь? Даже в баскетбол? В ответ на это Фрэнк лишь прерывисто вздохнул, чувствуя, как злость и кипящее раздражение становится труднее сдерживать с каждой секундой. Это уже очередное тупое приглашение поиграть во что-нибудь, и альфа вынужден отвечать отказом снова и снова. Сейчас, примерно, около пяти часов после полудня, а значит школьные занятия должны были закончиться ещё два-три часа назад. Естественно, никакой гарантии нет, что та омежка могла задержаться в учебном заведении на подольше. Неизвестно, пришла ли она в школу вообще, но, тем не менее, надежда умирает последней. Точнее говоря, ровно до тех пор, пока не закончится активный отдых и заключённые не отправятся на ужин. Фрэнк искренне надеется увидеть того мальчонку ещё раз. — Фрэнки, ты слишком много куришь, это вредно, — вновь подаёт голос Стив, когда Фрэнк решил пригубить очередную сигарету за последние двадцать с лишним минут. Возможно, альфа действительно курит слишком часто, но в отличие от своего друга он не особо печётся о собственном здоровье, поэтому даже и не думает в чём-то себя ограничивать. — Я хорошо себя чувствую, Стив, — твёрдо и весьма настоятельно отвечает Фрэнк, всем своим видом стараясь показать, что он в абсолютном порядке и совершенно не нуждается в проявлении заботы. Однако вопреки словам друга Стив хотел уже было задать очередной вопрос касательно состояния альфы, но, моментально поймав его грозный взгляд на себе, быстро захлопнул рот и больше не смел сказать чего-либо лишнего. В конце концов он не рискнул бы повторить участь Молчаливого Джонни. *** — По камерам! — грубый голос глухим эхом отскакивал от холодных каменных стен, пока двое охранников во главе с комендантом проводили перекличку, проходясь вдоль камер и пересчитывая находящихся в них заключённых. Когда активный отдых подошёл к концу, а время ужина миновало, Фрэнк, донельзя расстроенный и огорчённый, зашёл со Стивом в их камеру для переклички, а позже — уже готовясь и ко сну. — Что с тобой? — заботливо поинтересовался друг, когда перекличка закончилась, а свет в камерах потускнел настолько сильно, что в глазах сначала даже заробело. Однако охранники не стали выключать свет полностью, представляя заключённым больше свободного времени. Кто-то размышлял о своём, кто-то читал и писал письма, а Фрэнк молча лежал на кровати и бездумно смотрел в потолок, ожидая, когда лампочки погаснут окончательно. А точнее говоря, альфа ждал наступления полночи, когда ему дадут лишний час мнимой, но какой-никакой свободы. — Фрэнк? Чуть не заскрежетав зубами от резкого прилива раздражения, Фрэнк прикрыл глаза и постарался вздохнуть как можно глубже, снова услышав неуверенный голос друга, который явно снова собирался спросить о его настроении и самочувствии.  «Неужели не видно, что я хочу побыть в тишине?» — мысленно вопрошает альфа, хотя вслух произносит: — Чего надо? Реплика получилась довольно грубой, однако, Фрэнка это совершенно не волнует, он просто хочет немного побыть с самим собой. Стив, естественно, оскорбился такому тону, но всё же решил промолчать и поднять эту тему завтра, когда Фрэнк будет более-менее настроен на общение. И вот, погрузившись в такую желанную тишину, альфа, наконец-то, смог расслабиться всем телом. *** Время близилось к двенадцати, Фрэнк знал это, хоть и не имел при себе часов, но, тем не менее, ориентирование во времени его ещё никогда не подводило. Ключевым фактором послужило ещё то, что шуршание бумаги и бормотание из соседних камер прекратилось, а это значит, что многие уже заснули. Возможно, так и оно и было, если бы не кое-какое исключение. Тюрьма, в которой стоит абсолютное молчание не тюрьма, так что мимо слуха альфы не ускальзывают и прочие источники шума. Кто-то что-то выясняет между собой, кто-то разговаривает, кто-то спорит, кто-то кого-то трахает, а Фрэнк молча лежал на своей кровати, бездумно смотря в потолок и ожидая, когда лампочки погаснут окончательно. Ведь именно в 0:00 наступит кромешная тьма, и можно будет делать всё, чего только душа пожелает. Ну… в пределах камеры, разумеется. Спустя некоторое количество времени чуть ли не во всём здании вдруг раздался громкий щелчок, и свет потух мгновенно, после чего через несколько секунд ненавязчивое жужжание электричества начинало постепенно утихать, и так продолжалось ровно до тех пор, пока всё полностью не умолкло. Погрузившись в такую желанную темноту, Фрэнк немного прикрыл глаза, искренне радуясь выключенному свету. В соседних камерах всё более чётче слышны разнообразные вскрики, грубый голос и другие непонятливые и, тем не менее, мерзкие звуки. Фрэнк старался игнорировать это, как делал в течение нескольких лет подряд, но именно сегодня он перестарался настолько сильно, что даже умудрился уснуть. Точнее говоря, он никогда не мог хорошо и крепко уснуть в этом месте, поэтому кроме дремоты эту недолгую изоляцию от окружающего мира назвать как-то по-другому практически невозможно. Миновало ещё тридцать с лишним минут. Посторонний шум, издаваемый заключёнными, уже постепенно становился тише и реже, что говорит о том, что преступники кончали со своими делами и теперь решили наконец-то отдохнуть. Так или иначе, Фрэнку было совершенно всё равно, хоть даже если бы они продолжали орать и шуметь до самого рассвета. Удивительно, но дрёма альфы до сих пор продолжала оставаться спокойной и нетронутой, даже невзирая на обилие громких звуков вокруг. Однако стоило решётке его камеры заскрипеть, медленно открываясь, хрупкий сон Фрэнка как рукой сняло. «Думал, не дождусь», — мелькнуло в мыслях альфы, хотя он сам прекрасно знал, что дождался бы в любом случае. Ведь кроме терпеливого ожидания, вариантов больше никаких не оставалось. — Ну что, готов к прогулке? — тихо и со смешинкой в голосе шепчет Джейк, заглядывая внутрь и по привычке сразу же направляя взгляд на койку Фрэнка, где сам мужчина вопросительно глядел на омегу. Один час. Всего на один грёбанный час такая желанная свобода, такая, казалось бы, недоступная и такая далёкая становится вполне реальной, хоть и до тошноты призрачной. Так или иначе, уж куда лучше жалкие шестьдесят минут, проведённые за пределами надоевшей тюрьмы, чем вообще ничего. Каменные холодные стены не хило давят на сознание и психическое здоровье, так что даже малейшие пять минут снаружи считается чуть ли не божьим благословением, поэтому надо хвататься за любую возможность, которую Джейк, его единственный друг омега в течение нескольких лет, так услужливо и добродушно предоставляет, чтобы скрасить нелёгкую жизнь за решёткой. — Да, пошли, — в той же тихой манере отвечает Фрэнк, поднимаясь с кровати и следуя за омегой. Внутри Фрэнка не переставала теплиться глупая надежда, что тот незнакомый мальчонка вдруг снова решит побродить ночью по улице, но, к сожалению, мужчина при этом прекрасно понимает, что вероятность встретить ночного незнакомца такая же реальная, как и преждевременное освобождение. Однако, тихо следуя за Джейком к чёрному выходу для охранников, Фрэнк даже не представлял, на что может быть способно обыкновенное и глупое стечение обстоятельств.