Дэнни

Когда Майки говорил о хаосе, царившем в нашей комнате, то он явно приуменьшил. Ведь если рассмотреть все масштабы происходящего в полной мере, то хаос — это всего лишь ничтожная частица того, что действительно творится в нашей обители. А если говорить более конкретно, то эпицентр всего этого бедлама является моя бедная несчастная кровать. — Что тут проис… — Но не успел я закончить предложение до конца, как вдруг, откуда ни возьмись, мне прямо в лицо прилетела подушка, доверху наполненная пухом и перьями. И, незамедлительно встретившись с моей физиономией, она плотно заполнила мне рот своим содержимым. — Джи! Ты пришёл, Джи! — громко скандировали неугомонные Дик и Перри, не жалея сил и высоко прыгая на моей постели. Но почему именно на моей?! — Эти дураки прыгают на твоей кровати уже двадцать минут, — равнодушно поясняет Рэнди, аккуратно подпиливая свои ухоженные ногти миниатюрной пилочкой. Если вкратце описать Рэнди, то это самолюбивая, эгоистичная, высокомерная сучка с восхитительными осветлёнными волосами и шикарной одеждой из самой последней коллекции (до сих пор ума не приложу, откуда он берёт эти шмотки, не имея при этом денег и какого-нибудь модного бутика поблизости). А если ещё учитывать то, что в Африке особо-то и не затоваришься, то у Рэнди стопроцентно есть какие-то "свои связи" (я совершенно без понятия, почему пришёл к такому выводу). Хотя помимо негативных качеств у этой омежки можно выделить и положительные признаки. Ну… единственное, что мне в нём нравится, это его глаза: светло-серые. Довольно необычные, но именно эта "нетипичность" и привлекает, как по мне. На первый взгляд они кажутся какими-то пустыми, но я-то знаю, что за этими "поблекшими зрачками" кроется не только самовлюблённость и заносчивость, но и те чувства, которые присуще только омегам. Точнее, я надеюсь на это. В день нашего знакомства — мне было пять — я назвал Рэнди напыщенным индюком, за что получил неслабый подзатыльник от папочки. С той поры я обращаюсь к Рэнди исключительно по имени. А вообще, я стараюсь не тревожить его по пустякам (даже невзирая на то, что он не особо-то и рвётся мне на помощь). — Я пробовал их согнать, но бесполезно, — скучающе произнёс Виктор, на несколько секунд оторвавшись от своей какой-то очередной заумной книжки. Виктор — зануда и паршивец. Но для папочек он просто золото: и учится только на хорошие оценки, и всегда опрятно одет, и умный, и прилежный, и прямо паинька. Однако такой восторг эта омежка вызывает исключительно у папочек. Для остальных он всего лишь подлиза и жалкий стукач. «Папочка, а Джерард плохую оценку в школе». «Папочка, а Джерард не помыл за собой посуду». «Папочка, а Джерард неправильно дышит». «Папочка, а Джерард назвал меня шестёркой». Просто никто не любит шестёрок, дорогой. Однако если закрыть глаза на его скверный характер, то у Виктора хотя бы есть моральные принципы, в отличие от Рэнди. Например, Виктор не скупится на помощь, если его хорошо попросить. Также он может выполнить за тебя домашнее задание, ибо любит это дело. Ещё эта омега любит помогать папочкам с делами по дому, что значительно облегчает задачу остальным. Конечно же, за помощь Виктор получает гораздо больше сладостей на ужин, но для меня пара лишних минут во много раз ценнее каких-то там карамелек. — А мне просто похуй, — вставил своё слово ТиДжей, хмурясь и не отрывая взгляда от своего смартфона.  ТиДжей — это вообще отдельная тема. Агрессия, дерзость, непослушание — и всё в одном флаконе! Сначала я вообще даже не знал, что существуют омежки с такой странной начинкой, пока не познакомился с ним лично. И вот, на протяжении одиннадцати лет, я каждый раз поражаюсь его богатому словарному запасу. Вернее, обилием матерных прозвищ и выражений. В шесть лет я произнёс своё первое «блять» и несложно догадаться, кто меня этому научил. Однако какой бы дерзости ТиДжей меня не воспитывал, я всё равно остаюсь всё той же размазнёй, каким прибыл в Африку изначально. У ТиДжея внешность почти такая же, как и его характер: острая. То есть, я имел в виду, что фигура у него какая-то… угловатая, если можно так сказать. Острые локти, острые коленки, острые зубы, острые шуточки — странно, что такое может совмещать в себе омега, по сути, самое нежнейшее существо на земле. Но к ТиДжею это явно не имеет никакого отношения. Ибо он старается показывать окружающим лишь свою тёмную сторону; выставлять на первый план все свои недостатки. И одно время эта омега действительно думала, что у неё всё под контролем. Однако это было до того момента, пока я не увидел, как ТиДжей нежничал с Дэнни; гладил его, играл с ним. Наверное, я должен был рассмеяться, ведь такой всех ненавидящий "брутал" так беспечно сюсюкался с маленьким пушистым котёнком, пока никто не видел, но нет. Вместо смеха меня захлестнула нешуточная волна умиления. Но она тут же испарилась, стоило ТиДжею увидеть мою тушку, стоящую в дверях и наблюдающую за ним. И что ж, такого огромного количества мата я не слышал ещё никогда. А после того, как я извинился за подглядывание и клятвенно пообещал никому не рассказывать о таком приливе милости со стороны "бесчувственного осколка", ТиДжей через «не хочу» всё же поведал мне весь свой замысел. А суть заключается в том, что эта омега хочет найти себе достойную альфу, который полюбит его со всеми причудами. И вот как раз поэтому дерзит и огрызается на всех без разбора. Ну… разве что перед папочками он старается более тщательно фильтровать свою речь. — Мне их скачки не интегесны. И попгошу не беспокоить меня напгасно, — промолвил Готье и лёгким движением руки мазнул кисточкой по своему холсту. Наш творец и сердце художества — мсье Готье прямиком из Франции. Он прибыл к нам всего лишь год назад, но уже успел расположить к себе людей должным образом. Его уважают и частенько обращаются к нему за советом. Даже Рэнди нередко спрашивает у него, какие аксессуары больше подходят под определённый наряд, и какие цвета лучше сочетаются между собой. И, кстати, только к Готье он обращается с нёскрываемым уважением, ибо «Готье — единственная цивилизованная омега в этом захолустье, которая заслуживает должного внимания к себе». Поэтому, да, можно сказать, что эту омегу тут быстро приняли в свою своеобразную семью.  И, конечно же, для меня он тоже стал как родным. Например, когда я мучаюсь с бессонницей — в редких случаях — и засыпаю только раним-раним утром, то Готье будит меня в школу не «вставай, задница!», как это делают остальные (в частности), а поднимает более культурно, произнося со своим завораживающим французским акцентом: «мсье Джегагд, не хотите ли встгетить это чудеснейшее утго вместе с нами?». От таких, казалось бы, простых слов настроение поднимается на весь день, честное слово. Но ведь у каждого есть свои странности, не так ли? Не знаю, можно ли это отнести к «результатам деятельности тараканов в голове», но то, насколько Готье без ума от земляники, выглядит немного необычным. В его тумбе даже есть отдельный блокнот, у которого все листы разрисованы этими ягодами. Но это уже не моё дело. — Мартин, а ты чего? — обратился я уже к другой омеге, надеясь хотя бы на работоспособность её совести и сострадания. Как оказалось, зря. — Они такие милашки, когда смеются! Я просто не мог их так зверски согнать! — приторно прощебетал Мартин, с умилением глядя на всё ещё резвящихся Дика и Перри. Иногда (часто) мне кажется, что Мартин сделан не из органов и костей, как другие люди, а из чего-то сладкого, обтянутого кожей. Его манера говорить, двигаться — да и поведения в общем — так утончёны и изящны, что просто не могут не вызывать восхищения! «Мне нравится, как ты пахнешь карамельками» — сказал ему однажды Томми, отчего Мартин не смог сдержаться и затискал малыша, чуть ли не до посинения. Однако я тоже должен признать, что он пахнет очень вкусно и притягательно (интересно, как его запах будут чувствовать альфы, если даже у омеги идёт кругом голова). А ещё у Мартина для каждого есть своё умилительное прозвище. Вот я, например, для него «лохматик», потому что расчёску ощущаю в своих волосах только по праздникам, а моя одежда давно похоронена в бесчисленных складках.  —… сорок два… сорок три… — Послышалось едва слышное пыхтение где-то на полу, а спустя секунду поверх кроватей показалась вспотевшая макушка.  Ну, Митча бесполезно трогать по этому поводу. Он у нас очень тщательно следит за здоровьем, и ничто не может ему в этом помешать (тем более какие-то там прыгающие омежки). Одно время он сильно комплексовал по поводу своего веса, и поэтому сейчас очень старательно пытается держать его в норме: спорт, здоровое питание и всё в таком духе. И, хочу сказать, что годы таких усердных тренировок не прошли даром; у Митча идеальная фигура. На самом деле он живёт не в нашей комнате, а в соседней вместе с Томми, Кэнди и папочками. Однако ему комфортнее делать упражнения здесь, нежели в комнате со старшими омегами. — Слишком грустно, чтобы что-то делать. И этот вечно депрессивный голосок принадлежит Тиму, который нередко раздражает остальных своими постоянными пессимистическими высказываниями. «Меланхолия, одиночество и грусть — мои спутницы жизни» — сказал он однажды, но каждый сразу понял, что это ничего больше, чем обыкновенная попытка привлечь внимание. Эта омега всегда старается носить только чёрную одежду и слушать исключительно классику (хотя я прекрасно знаю, что он больше отдаёт предпочтение поп-музыке). В общем, то, чего Тим пытается добиться от нас, пряча своё настоящее «я», для меня, наверное, навсегда останется полнейшей загадкой. — А ну брысь с моей кровати! — Если я не остановлю это безобразие сам, то ночью мне придётся спать на жёстком дне кровати со сложенными руками под головой вместо подушки. — Ну, Джи! Самое веселье на корню обрываешь! — противно заканючили омеги, но всё же перестали прыгать и спокойно сели на то, что осталось от моей бедной постели. — Кыш, я сказал! Ворча и хмурясь, они всё же не спеша разошлись по собственным кроватям, даже не собираясь возобновлять свои недавние скачки. Скорее всего, просто потому, что не хотят портить своё имущество. А вот вещи Джерарда — другое дело! Я же такой «мягкотелый и не смогу дать отпор». Пусть это даже и так, но раскидать обнаглевших омег по разным углам комнаты, мне всё же хватит сил. — И вообще, где ты был? — произнёс Дик, всё также недовольно хмуря брови. О Дике можно сказать немногое. Однако то, что он является главной звездой сплетен — грех не упомянуть. А если верить слухам, то эта омега та ещё шлюха. Однако я не был бы собой, если бы действительно верил тому, что говорят недостоверные источники. Не исключено то, что у него была неоднократная половая связь. Да, но проституткой Дик, ну, никак не может быть. Я считаю его классным даже невзирая на то, что у него всегда есть презервативы под подушкой и порно журналы в тумбочке. И, как бы мне стыдно не было, но должен признать, что и сам люблю полистать развратные страницы с полуголыми альфами. Но самое забавное это то, что Дик знает об этом, поэтому и не закрывает на ключ тот самый ящик в тумбе, заранее догадываясь, что я загляну туда явно не единственный раз. — Он был рядом с вратами рая, — мечтательно протянул Майки, прикрыв глаза, — и я там тоже был. Жаль недолго. — Ого, и что это за рай такой? — полюбопытствовал Перри, выглядя неподдельно заинтересованным. Я так полагаю, под раем Майки подразумевал тюрьму со всем её содержимым. Глупо, несомненно. Но я надеюсь, ему всё же хватит ума не рассказывать об этом омегам. Ну, или хотя бы в присутствии Виктора. Видимо, услышав мои мысли или свой здравый ум, бета стрельнул недоверчивый взгляд в сторону «шестёрки», что беззаботно сейчас сидит на своей кровати, и, плотно сжав губы, вновь взглянул на Перри, будто сомневаясь (рассказать или нет). А остальные омеги, которые выглядели в тот момент не менее заинтригованно, также терпеливо ожидали слов моего брата, но получили от него лишь гробовую тишину и скачущий взгляд с одного предмета на другой. Но, всё-таки не выдержав такого давления со всех сторон, Майки прерывисто выдохнул и с загадочной полуулыбкой произнёс, вновь невольно покосившись на Виктора: — Позже, друзья мои. Все сразу поняли, что к чему и поэтому не стали спорить, ограничившись лишь одним кивком и после, продолжив заниматься своими делами. За все эти долгие несколько лет каждый смог изучить друг друга вдоль и поперёк, а испытав на собственной шкуре злость папочек, когда Виктор подслушал наш особо личный разговор и нажаловался после этого старшим омегам, я и остальные стали более бдительными. Поэтому, ровно в девять тридцать, когда Виктор идёт помогать папочкам с оставшимися делами, у нас есть полчаса для «поговорить о наболевшем за день». Скорее всего, Майки сегодня поступит также, рассказав омежкам о нашем мини-приключении.  — Почему позже? Я тоже хочу послушать, — с нотками возмущения в голосе отозвался Виктор, морща носик и откладывая книжку в сторону, предварительно загнув уголок страницы на последней прочтённой странице.  — Сегодня Стив на химии шлёпнул меня по заднице, — ляпнул я первое, что пришло на ум. Надеюсь, это прозвучало убедительно, ведь Стивен Рид — это всем известный школьный футболист, который меняет омег, как собственные футболки (а меняет он их, ну, очень часто). Поэтому, думаю, никто не будет удивлён, если этот альфа решит приударить и за мной. Ведь я тоже далеко не плох и, в какой-то мере, даже считаю себя привлекательным. — Ох, ладно, — смущённо ответил Виктор и как бы ненавязчиво покосился в сторону двери, — я… эм, воды пойду… попью. Даже дураку понятно, что у этой омежки язык уже чешется от желания посвятить папочек в последние события, но его словно что-то удерживает. Он выглядит так, будто боится потерять наше доверие, которого и так отродясь не было. — Стакан чистейшей пгозгачной жидкости стоит на Вашей тумбе, мсье. Вы только несколько минут назад его наполнили, — с намёком на презрение прошипел Готье, взглядом указав на воду, что действительно находилась на тумбе Виктора в тот момент.  Хоть Готье и старается всегда быть очень вежливым в отношении ко всем окружающим, однако это не мешает ему люто ненавидеть стукачей. И, судя по всему, именно это является причиной той ярой неприязни между этими двумя, которая зародилась с самого начала знакомства и продолжает прогрессировать по сей день. — Чай тогда сделаю. — Виктор не сдавался, хоть и так было понятно, что он разболтает о моём "секрете" при любом условии и удачно выпавшей возможности. Поэтому никто даже не собирался ему верить. — Иди уже, — нетерпеливо выдохнул Майки, махнув в сторону выхода, а через секунду от Виктора и след простыл. — Он действительно тебя шлёпнул? — тихо поинтересовался бета, подойдя к открытой двери. — Пф, нет, конечно же. — Хоть Стив и был ещё тем ловеласом, но «лохматые чудики», такие как я, не в его вкусе. Ну и слава Богу. — Фух, а я почти испугался, — облегчённо выдохнул Дик, смахивая невидимый пот со лба, — а то этот козёл пообещал мне не вольничать, пока мы встречаемся.  — Встречаетесь?! — воскликнули все хором, ошарашено глядя на ухмыляющуюся омежку.  — Ох, на самом деле такая нелепая история получилась… — Вик идёт! — шикнул Майки и, как только все инстинктивно приняли непринуждённый вид, быстро подбежал к своей кровати, ложась на неё и стараясь выглядеть таким же непричастным к происходящему, как и все остальные. Дик в одно мгновение захлопнул свой рот, стоило довольному Виктору появиться в комнате. И, ох, это было быстро. Даже для такого стукача с многолетним стажем. — Почему ты не взял собой свою кружку? — Полюбопытствовал Рэнди, подозрительно сузив глаза. Виктор заметно замешкался. — Я из другой попил. — Ложь. И все это прекрасно знают. Я на все сто процентов уверен, что кто-нибудь из папочек сегодня задержит меня после ужина и начнёт отчитывать, на чём свет стоит. Скорее всего, им покажется, что я веду себя в школе слишком уж развязно, поэтому не пожалеют времени лишний раз проехаться своими нудными нотациями по моим мозгам. Так всё и будет, я более чем уверен. — Ладно, забыли. Давайте лучше делать домашнее задание. — Как же хорошо, что я об этом вспомнил! Ведь если я получу очередную неудовлетворительную оценку по физике, то не свалить мне из этой надоевшей Африки. А я хочу обратно в Америку. — Чёрт, я про неё совсем забыл, — досадно произнёс Майки и чуть ли не рывком схватил свой рюкзак, что до этого безмятежно валялся рядом с его кроватью.

***

— Итак, я надеюсь, у вас день прошёл сносно? Величественно выседая за столом, старший омега, что был самым строгим среди всех папочек (по совместительству, главой всего коттеджа), внимательно осматривал всех собравшихся на ужине и, негромко прокашлявшись, задал свой вопрос, без которого не начиналась ещё ни одна трапеза. — Неплохо, — отозвался Виктор, беря в руку столовый прибор и насаживая на него еду из своей тарелки, — сегодня я получил четыре оценки «отлично», хотя мог бы и больше, если бы учитель вызвал к доске меня, а не какого-то там тупицу. — Старайся, Виктор. Кто ещё может что-нибудь рассказать? Джерард? При упоминании моего имени я непроизвольно содрогнулся. — Да? — неуверенно спросил я, вилкой ковыряя ломтики помидора в своём салате. Очевидно, папочки надеются, что я всё им расскажу прямо за столом, но как бы не так. Даже если бы та выдуманная ситуация со Стивом действительно произошла бы в реальности, я бы ни за что в жизни не стал об этом говорить за ужином. Обсуждать, как кто-то кого-то шлёпнул по заднице, при этом набивая рот едой, как-то не очень красиво. — Расскажешь что-нибудь? — спросил уже другой папочка, пытаясь заглянуть в мои глаза, которые я так старательно скрываю чёлкой. — Ну… если не считать «удовлетворительно» по английскому языку, то всё стабильно. — Всё? Больше ничего не скажешь? — всё допытывались папочки, прожигая моё лицо пристальными взглядами, из-за которых аппетит начал покидать меня. — Да, это всё. — Скосив взгляд в сторону, я абсолютно без какого-либо удивления обнаружил, что Виктор — очевидно, после сказанных мною слов — был в растерянности и недоумении, но всё же не рисковал что-то высказывать по этому поводу.  Далее папочки расспрашивали всех по очереди, даже не думая скрывать свою любознательность и заботу. Мне так сильно нравится, что папочки действительно интересуются нашими делами, проблемами и душевным состоянием. Но всё же я скучаю по своим биологическим родителям, с которыми мы с Майки жили, будучи в Америке. Если честно, то я не знаю, что произошло, и почему мы оказались далеко за пределами родной страны. Но зато я помню лишь тот момент, где уснул в своей любимой (одиночной!) комнате, а проснулся уже в окружении этих самых омежек, с которыми мне приходится дружить на протяжении нескольких лет. Это было более, чем странно, а то, что меня никто не посвятил в подробности этой «телепортации», напугало мою детскую душонку не на шутку. Но одно радует: Майки был рядом всё это время. По словам Перри Майки сначала хотели отправить в какой-то другой коттедж, предназначенный специально для бет, но поскольку меня с братом, ну, никак нельзя разлучать, и он вёл себя подобающе, то решили его оставить. — Ну, что ж, тогда настало время для главной новости. — Главный папочка отложил свой столовой прибор в сторону и, с какой-то поистине странной долей грусти оглядев всех омежек, продолжил: — Завтра к нам прилетает гость из Германии, и поэтому постарайтесь не задерживаться в школе. Как только старший омега закончил говорить, столовую комнату наполнил удивлённый шёпот и вопросы на подобие «Гость? Из Германии? Зачем? Когда? Для чего?» — Но… зачем? — спросил я достаточно громко, но папочки, почему-то, не спешили на него отвечать, просто сделав вид, что не услышали. Но стоило Майки задать это вопрос повторно, то им (волей-неволей) пришлось ответить. Хотя ответ всё равно не особо порадовал. — Позже узнаете, — холодно произнёс главный папочка, насадив кусочек мяса на вилку. — Всем приятного аппетита. Поняв, что большего от старших омег уже не добиться, нам оставалось лишь тихо вздохнуть и, угрюмо уткнувшись взглядом в тарелки, молча поглощать еду, пока не остыла окончательно. *** — Правда? Так и смотрел?! — Ага. Как будто хотел убить и изнасиловать одновременно. — О Господи, Майки… Я уж и правда подумал, что бета не будет рассказывать омегам о сегодняшнем происшествии, но, как оказалось, зря расслабился. Он всё-таки это сделал. И, по-моему, даже немного приукрасил. — Не говори ерунды, — жалостливо простонав это в подушку, я попытался пнуть брата ногой, но он лишь тихо хихикнул и продолжил нести полную ахинею, всё ещё сидя на моей, недавно восстановленной, кровати. — Подожди, Джерард! — наиграно возмутился бета, лениво отбиваясь от моих ног, — я не рассказал ещё самого главного! — Иди к чёрту! — Наплевав на еле сдерживаемые смешки, что доносились со всех сторон, я повернулся к омегам спиной и, зарывшись одеялом с головой, попытался уснуть. Да, выглядит бестолково, но мне нужно хотя бы сделать вид, дабы "полуночники" почувствовали стыд и, наконец-то, заткнулись. На самом деле мне абсолютно наплевать на их вечно раздражающие голоса, которые нисколько не препятствуют моему сну, но то, что они на этот раз обсуждали, заставляет меня неприятно ёжиться и кутаться в одеяло ещё больше. Эти, казалось бы, повседневные разговоры невольно окунают меня в далеко не радужные воспоминания с участием того заключённого.  И как же хорошо, что Виктор закончил помогать папочкам немного пораньше, ведь ещё минута, и я не смог бы больше терпеть напоминания о тех кровожадных взглядах. Я искренне надеюсь, что тот преступник навсегда так и останется в прошлом, но удача никогда не будет на моей стороне.