Дэнни

Если днём африканское солнце не скупится и обжигает всех своим теплом, то утром оно всё же жалеет нас и печёт не так сильно. Я бы даже сказал, на улице в утреннее время суток даже немного попрохладнее. Но это, увы, единственный плюс «6:56» на настенных часах нашей комнаты. Через четыре минуты должен проснуться Виктор, а это значит, что через эти же двести сорок грёбаных секунд встанут и все остальные. Обычно всех людей на свете бесит противно дребезжащий будильник по утрам, а в нашем случае объектом ненависти и раздражения является именно Виктор со своим привычным и до ужаса тошнотворным «Доброе утро, ребята». — Доброе утро, ребята. А я до последнего надеялся не услышать этого хотя бы сегодня. В следующую минуту со всех сторон полились тихие ругательства и стоны безысходности несчастных омежек, но как бы они не кряхтели и не ворчали, им всё равно придётся вытащить свою задницу из-под тёплого одеяла и встретить очередное утро со своими привычно мрачными и недовольными лицами. И только Виктор с Мартином, будь они не ладны, выглядят по-настоящему бодрыми, свежими и готовыми к предстоящему дню. — Завтрак уже готов. Поторопитесь, пока не остыл, — бросил Виктор напоследок, прежде чем скрыться в ванной комнате. И вот все постепенно начинают подниматься, нехотя выползая со своих нагретых кроватей. И, по-видимому, только я продолжаю прижиматься лицом к подушке, полностью игнорируя копошения вокруг. Но долго лежать мне всё равно не дали. — Вставай, Джерард! — воскликнул Майки, несильно пихнув меня в бок. — А не то я позову кого-нибудь из папочек, а они с тобой уж точно сюсюкаться не будут. Майки всегда знал, чем меня припугнуть, и частенько пользовался этим, так как его угрозы действительно давали результаты, но только не в этот раз. Я просто тихо лежу в своей постели и никому не мешаю в то время, как все суетятся, бегают, лезут друг другу под ноги и толкаются, будучи разозлёнными ранним пробуждением. Разве я делаю что-то плохое?  — Джи! — Но похоже, только брату моё бездействие не даёт покоя. — Ну давай, вставай! А то опоздаем. В принципе, я вполне мог бы его просто проигнорировать, но то, с какой жалостью и тревогой прозвучал его голос, не дало мне этого сделать. — Хорошо-хорошо, я встаю. И я действительно хотел это сделать, но Дэнни, так не вовремя захотевший поиграть, остановил меня на полпути. — Дэнни, давай не сейчас. Мне нужно собираться в школу, — сказал я котёнку, взяв его на руки и приняв сидячее положение. Но вопреки моей просьбе этот пушистый засранец решил сделать всё по-своему, и поэтому, снова атаковал мои пальцы, принявшись кусать их с каким-то остервенением, и аккуратно зализывая маленькие ранки после, якобы извиняясь, но не проходит и минуты, как он снова начинает точить свои острые зубки о мою кожу, причиняя хоть и слабую, но какую-никакую боль. — Джерард, отпусти кота и собирайся в школу! — Ко мне тут же подлетел Майки и, схватив Дэнни за шкирку, скинул его с моей кровати. Ох, надеюсь, ему было не больно. — Не волнуйся, ему не больно, — закатив глаза, с раздражением произнёс бета, заметив в моих глазах испуг за животного. Брата всегда бесила моя сентиментальность именно тогда, когда она просыпалась в неподходящее время. И будто в подтверждение слов Майки, Дэнни — абсолютно здоровый и бодрый — запрыгнул на кровать Готье и, не теряя и минуты, принялся играть с ниточкой, выбившееся из его подушки. Я более чем уверен, что омеге это не понравится, но я же и не зверь какой-нибудь, чтобы прерывать такое милое создание, что так беззаботно резвится с каким-то там кусочком ткани. — Вставай, блять! — На этот раз брат не побрезговал пустить в ход силу, и вот поэтому мне теперь придётся ближайшие несколько часов прикладывать компресс на пострадавший участок кожи, а именно на царапину в левом боку, на который я как раз и приземлился. А судя по ощущениям, то в том месте будет не только миниатюрная ранка, но и приличного размера синяк, что в скором времени покажет себя во всей красе. — Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовался зашедший в комнату папочка, вытирая руки о свой цветастый фартук, что, как ни странно, сидел на омеге просто идеально. — Да. Всё хорошо, — кое-как прокряхтев это, я опёрся о тумбочку, стоящую возле кровати, и сделал слабую попытку подняться на ноги. И это выглядело, если честно, несколько странным, ведь я на самом деле ушибся недостаточно сильно до «дрожащих рук», но всё равно почему-то испытываю трудности встать на ноги. Может, в этом большую роль сыграло то, что я ещё не успел до конца проснуться, но это уже важно, так как в конечном итоге мне всё же удалось принять вертикальное положение, хоть и не сразу. А сейчас, подначиваемый возможным опозданием, за которое папочки не побрезгуют отвесить мне пару оплеух, я чуть ли не летал меж кроватей и тумбочек, стараясь собрать разбросанные по полу учебники и тетради. Поскольку вчера мне не хватило энергии положить все необходимые школьные принадлежности обратно в рюкзак, перед этим растратив все силы на домашнюю работу, я решил заняться этим сейчас. — Только не смей мне говорить, что ты вчера не сложил учебники в рюкзак, и поэтому делаешь это за десять минут до выхода, — раздалось громкое шипение где-то из недр ванной комнаты, вот-вот грозящее перейти в «какого чёрта ты всё ещё не в школе?!». Господи, я просто обязан успеть собраться до первого звонка. — Всё в порядке, просто я не могу найти свою зубную щётку, — неразборчиво протараторил я, кое-как запихнув учебник английской литературы в боковой карман. Возможно, потом я буду долго удивляться тому, как у меня получилось засунуть книгу размером в пятьсот страниц в карман, лишённый какой-либо эластичности, но это будет намного позже. Сейчас мне просто не до этого. — Ты что, до сих пор зубы не почистил?! — мгновенно отозвался папочка, звуча при этом злее раз в сто. О каких зубах может идти речь, если я всё ещё продолжаю бегать босиком по ледяному полу, когда все остальные уже заканчивают завтракать? Хотя… если бы мне надо было сделать выбор между чистыми зубами и кашей, где воды больше самой крупы, то я бы без раздумий выбрал мятный запах изо рта, нежели странную субстанцию, от которой голод ни прибавится, ни убавится. Но вероятнее всего мне не хватит времени ни на чистку зубов, ни даже на безвкусную кашу. Печально. 7:46 на настенных часах нашей комнаты будто бы придало мне какую-то странную и непонятную порцию сил и энергии, и теперь я с уверенностью могу сказать, что моей скорости может позавидовать любой полусонный человек, опаздывающий на какое-либо важное мероприятие. *** — Итак, дети, все готовы к уроку? — слегка шепеляво поинтересовался преподаватель, поправив очки на переносице и сурово оглядев присутствующих в классе. И, как ни странно, взгляд беты, всегда пронизывающий чуть ли не насквозь, остановился именно на мне. А ведь и неудивительно: только мои учебники всё ещё продолжают тесниться в рюкзаке. — Пожалуй, начнём, — сурово проговорил мужчина, повернувшись лицом к доске, перед этим не забыв взять кусок мела со своего стола. По-видимому, мистер Батлер решил не тратить время, отведённое на урок впустую, только потому, что какой-то там Джерард Уэй не потрудился приготовить всё необходимое и теперь вместо этого просто сидит и глупо хлопает ресницами. А пока учитель записывает на доске тему сегодняшнего урока, я всё же решил хотя бы ради приличия достать учебник и сделать вид, что действительно внимательно вслушиваюсь в слова беты, что с таким усердием пытается говорить внятно и более понятными для нас словами донести до наших умов такой необходимый материал, который сей непременно пригодится нам в будущем на экзаменах. Аккуратно поставив набитый книгами рюкзак на колени, я попытался как можно бесшумнее и осторожнее выудить оттуда учебник по истории, но стоило мне засунуть руку внутрь, как я тут же её отдёрнул, при этом едва не пискнув. Судя по ощущениям, я наткнулся на что-то тёплое, мягкое и мохнатое! И, по-видимому, живое. Боже… — Уэй, с Вами всё хорошо? — поинтересовался учитель, на секунду оторвав свой мрачный взгляд от идеально ровных записей на доске. В то же мгновение в меня впились тридцать с лишним пар любопытных глаз, и волей-неволей мне пришлось ответить, ибо то давление, что давит буквально со всех сторон, становится просто невыносимым. — Д-да, всё в порядке… — невнятно промямлил я, кое-как подавив в себе это мимолётное удивление. Мне даже страшно представить, что я взял собой, когда закидывал в рюкзак всё, что попалось под руку. В частности, я клал туда учебники, тетради и карандаши, но помимо всего этого, там явно лежит что-то ещё. — Дэнни?! В ответ на мой шокированный выдох, этот шерстяной засранец лишь глупо моргнул и тихо мяукнул, подтверждая, что в моём рюкзаке сидит именно он, а не какой-нибудь пушистый носок, с которым у меня могло бы быть меньше хлопот, нежели с живым существом.  Чёрт, это очень плохо.  *** — Джи, покажи его ещё раз!  — Джерард, ну дай потрогать! — Ой, какой же он хорошенький! И вот такие восклицания осыпают меня с головы до ног уже в течении трёх с половиной часов. До конца учебного дня осталось полтора часа, но мои силы уже практически на нуле. Я чувствую себя таким уставшим и измотанным, что у меня даже начинает складываться ощущение, что до дома я вряд ли смогу дойти. И во всём, конечно же, виноват Дэнни с его маленькой кучкой фанатов, которые чуть ли не на каждом шагу просят его подержать, погладить, ну, или просто полюбоваться таким «миленьким чёрным комочком». Многие омежки на мой вопрос «вы кота никогда не видели?» зачастую отвечали, что родители им строго-настрого запретили заводить какое-либо домашнее животное, а уличных котов или собак в нашем районе, почему-то, не водится. И, очевидно, именно поэтому эти до ужаса сентиментальные подростки так жадно накинулись на бедного Дэнни, которого я по совершенной случайности захватил собой в школу, где таким маленьким и беззащитным котикам явно небезопасно находится. Но, увы, остервенелые омежки — это ещё цветочки. Самым эпицентром практически всех моих неудобств и переживаний является, конечно же, сам виновник сегодняшнего прилива нежности со стороны моих одноклассников. Этот пищащий комок подставлял меня за сегодня уже чуть ли не двадцать раз к ряду, то в самый неподходящий момент замурлыкав у меня коленях (тем самым заработав непонимающих взгляд учителя в мою сторону), то некстати начав кусать кончик моего карандаша во время важного теста по геометрии, (тем самым мешая мне закрашивать кружочек с — предположительно — правильным ответом).  А на уроке физики меня чуть не спалил классный руководитель, когда я попытался аккуратно засунуть Дэнни обратно к себе в рюкзак, так как тот всё порывался куда-то убежать, но был остановлен моими пальцами, что в самый нужный момент схватили его за шкирку, пока мистер Робинсон со своим чутким слухом не повернулся в сторону класса, попытавшись отыскать источник шума, но к тому времени я уже с сосредоточенным видом сидел ровно на своём месте и делал вид, будто что-то усердно записываю в тетрадь. И вот, когда, наконец-то, прозвенел долгожданный звонок с последнего урока, я даже не стал дожидаться Майки, чтобы по традиции вместе пойти домой, и сразу же помчался на выход, совершенно забыв положить котёнка обратно в рюкзак. А, собственно, зачем? Всё самое трудное уже позади, и к тому же Дэнни стопроцентно будет некомфортно и даже больно теснится между этими толстенными и тяжеленными учебниками. И, не придумав ничего лучше, кроме как спрятать кота под своим пиджаком от палящих лучей солнца, я прогулочным шагом направился в сторону дома, совершенно позабыв о предстоящем неприятным знакомстве. Спустя пять минут — Уф… Дэнни, ты можешь не дрыгаться хотя бы чуть-чуть?! — сбивчиво просипел я, при этом постепенно ускоряя бег.  Чёрт, как же хорошо, что я вспомнил об этом идиотском ужине сейчас, а не тогда, когда он бы начался! Но, твою мать, нужно ещё успеть уроки сделать и приготовить вещи на завтра! Поэтому нельзя терять ни минуты. А чтобы и правда сэкономить такие драгоценные в данный момент секунды, я решил немного сменить маршрут и пробежать через ту самую «страшную улицу». Да, может быть, я кое-чем рискую, но ведь там везде решётки с колючей проволокой, не так ли? Заключённые вряд ли смогут меня как-то обидеть, если я всего лишь пройду мимо. А те самые охранники «скалообразного» вида не позволят преступникам даже как-то подозрительно зыркнуть в мою сторону. Это действительно вселяет надежду и самоуверенность. И вот, когда я уже умеренным бегом добрался до той самой тюрьмы, где по воле судьбы застал заключённых на прогулке на заднем дворе, ни с того, ни с сего случилось именно то, что заставило мои внутренности свернуться в тугой узел, а пронзительному визгу застрять где-то глубоко в груди, окутывая собой на миг застывшее сердце.