Дэнни

Я всегда считал, что суббота — мой любимый день недели. Но в то же время я никогда бы и не подумал, что какие-то незначительные мелочи могут заставить меня возненавидеть такой замечательный день. Однако одного обыкновенного завтрака с нашим немецким гостем, оказывается, предостаточно, чтобы осознать обратное. Удивительно, как простое присутствие человека может вызывать в ближнем так много негатива.  — Благодарю, завтрак был превосходным, — произносит альфа, съев от силы всего лишь несколько жалких грамм. — Теперь можно вас на пару слов? Поняв, что обращались именно к нему, главный папочка лениво оторвал слегка сонный взгляд от тарелки перед собой и, вопросительно оглянувшись по сторонам, наконец посмотрел на гостя, что так показательно изображал крайнюю нетерпеливость. — Мне повторить вопрос, или вы всё же соизволите ответить? — чуть ли не шипит он сквозь зубы, продолжая строить из себя невесть что. — Мм… да, конечно. — Несколько раз лениво моргнув, папочка осторожно отодвинул тарелку с практически нетронутым завтраком в сторону и, выйдя из-за стола, еле слышно произнёс: — Сегодня твоя очередь, Джерард. И будучи прекрасно осведомлённым в том, что старший омега имел в виду мытьё посуды, я лишь кивнул и, не смея задавать лишних вопросов, молча удалился в посудомоечную комнатку, где меня уже наверняка поджидало несколько грязных тарелок. И что ж, оказывается очередную распрекрасную субботу с лёгкостью может испортить не только омерзительный гость, но и обыкновенные бытовые дела. Однако видя до ужаса уставший вид папочки, я даже не смею жаловаться или пререкаться, поэтому просто молча иду выполнять свои обязанности. Справившись меньше, чем за двадцать минут (не без помощи Майки, конечно же), я решил пойти в комнату и просто полежать на кровати, но, проходя мимо гостевой комнаты, вдруг услышал едва уловимые возмущённые восклицания. Несомненно я мог бы просто подслушать и разузнать, в чём дело, оставшись при этом незамеченным, но поскольку строгое воспитание вряд ли позволит мне такие вольности, то самым разумным решением было бы просто уйти. И если бы не маленькая щель не до конца закрытой двери, я бы ушёл, правда. Но, так или иначе, соблазн взял надо мной верх, а противостоять ему мне было, мягко говоря, лень. — Омеги не чисты! — услышал я змеиное шипение, как только подошёл поближе. Сместившись немного в сторону, мне удалось уловить краем глаза слабое движение, а подвинувшись ещё немного, я увидел стройную фигуру старшей омеги, которая стояла, облокотившись о тумбу и скрестивши руки на груди. — Почему вы это так уверенно утверждаете? — спокойным тоном интересуется папочка, еле-еле подавив в себе зевок. Глаза гостя, полные негодования, казалось бы, после этих слов вспыхнули ещё больше. — По ним видно, что они блудливые! Незаметно от альфы, омега на секунду закатила глаза, а потом всё таким же безмятежным голосом начала терпеливо переубеждать возмущённого немца. — Ваши обвинения абсолютно не обоснованы. Где доказательства? Чем можете подтвердить отсутствие девственности моих воспитанников? От такого невозмутимого тона злость внутри альфы будто бы заплескалась с ещё большей силой, однако весомых аргументов, чтобы оспорить слова омеги, он так и не нашёл. А посему придумал "отличный" выход из неприятной ситуации. — Тогда предоставьте мне письменное подтверждение невинности всех ваших подопечных.  Кинув ленивый взгляд на настенные часы, папочка медленно кивнул и ответил, не меняя своей интонации. — В таком случае, я немедленно назначу сеанс к гинекологу на следующие выхо… — Я не могу ждать! — резко перебивает альфа, выглядя нервным и до омерзения потным. — Эм… простите, но к гинекологу необходимо записываться заранее, а иначе нас не возьмут на приём, — слегка нахмурившись, непонимающе отвечает омега. — Я всё организую, — нетерпеливо произносит гость, достав из кармана мобильный телефон и начав быстро тыкать пальцем по сенсорному экрану. — Продиктуйте мне номер больницы. Скорее! Тихо и безысходно вздохнув, папочка медленно осматривается и, остановив свой взгляд на двери, неспешным шагом направился в мою сторону, отчего я не по-детски струхнул и тут же отскочил как ошпаренный и, совершенно не разбирая дороги перед собой, помчался в свою комнату. Может быть, папочка на самом деле шёл к записной книжке, что лежала на тумбе, стоящей возле двери, но я, объятый страхом быть пойманным, об этом как-то не задумывался. Но, так или иначе, мне кажется, что ещё какой-либо полезной информации я вряд ли бы услышал. — Ты чего такой запыхавшийся? — насмешливо интересуется Рэнди, оторвав взгляд от книги перед собой, прежде чем направить его на меня. — Это… ох… не важно. Скорее всего, мы… сейчас пойдём к гинекологу… чёрт… — кое-как выговорил я, при этом пытаясь нормализовать своё дыхание.  — Что? Зачем?! — тут же посыпались вопросы со всех сторон. Но больше всех, что не удивительно, спохватился именно Дик, быстро захлопав ресницами. Немного отдышавшись, я снова заговорил, но уже спокойнее и без каких-либо запинок.  — Этот альфа думает, что мы нечисты. И все присутствующие немедленно и даже почти одновременно вопросительно подняли головы, удивлёнными глазами воззрившись на меня. Эти взгляды были настолько изумлёнными, что в какое-то мгновение я даже почувствовал себя неловко. — В каком смысле нечисты? — переспросил Мартин, выглядя при этом запутанным и немного запуганным. — Ну… в смысле не девственны, — спокойным тоном ответил за меня Майки, а через секунду уже насмешливо добавил: — И меня тоже проверять будут? — Не знаю, если честно, — с сомнением проговорил я, не имея ни малейшего понятия, на что способны папочки, чтобы исполнить пожелания этого прихотливого альфы. Думаю, стоит заметить, что сегодня я какой-то чересчур нервный и излишне дёрганый. Разве нормальный человек стал бы галопом нестись к своей кровати, услышав всего лишь чьи-то шаги в коридоре? Может быть и стал, но, так или иначе, это всё равно странно.  Приняв более невозмутимый вид, я попытался создать видимость, будто занят чем-то полезным, дабы не давать каких-либо поводов усомниться в моей невиновности тому, кто находится по ту сторону двери. Папочки доверяют нам всем без исключения, поэтому и думают, что никому из младших омежек не хватит подлости подслушать чей-то личный разговор. И я просто обязан сохранить это доверие во что бы то ни стало. — Ребята, — тихо позвал самый стеснительный из папочек, аккуратно постучав в дверь, прежде чем войти внутрь, — быстрее собирайтесь. Через час мы уже должны быть в больнице. По-видимому, старший омега решил промолчать насчёт конкретного врача, которого мы собираемся навестить, поэтому, особо не задерживаясь, он так же тихо удалился, как и пришёл. Ох, ведь старшая омега абсолютно не имеет какого-либо понятия о том, что мы уже давно обо всём осведомлены. И поскольку сейчас практически все присутствующие всё ещё находились в лёгком шоке, то абсолютно безо всяких пререканий и нытья они тихо взяли свои чистые полотенца из небольших шкафов и организованно принялись занимать друг за другом очередь в душ.  *** Если мне не изменяет память, то причина, по которой мы последний раз находились в больнице, была обыкновенная проверка состояния здоровья перед началом учебного года. Так что у меня было предостаточно времени, чтобы забыть этот странноватый больничный запах, что включает в себя сочетание спирта и ещё каких-то лекарств, не очень приятных на нюх. — Можете заходить, — раздался холодный голос из кабинета с приоткрытой дверью.  Но никто так и не сдвинулся с места. Ведь, мне кажется, достаточно всего одного единственного взгляда на наши взволнованные лица, чтобы понять, насколько сильно мы не хотим заходить в этот кабинет. А ведь такое поведение уже невольно навевает на мысль, будто мы, такие невинные омежки, кое о чём помалкиваем.  Однако, спустя примерно около пяти секунд, Готье, наш любимый и ненаглядный доброволец, решил проявить героизм и, медленно поднявшись с белой скамьи, также не особо спеша зашёл внутрь, при этом наверняка чувствуя на своей спине наши до ужаса благодарные взгляды. — А что там делают? — в своей привычной милой манере спрашивает Томми, непонимающе смотря на закрытую дверь кабинета.  Если честно, то я до сих пор в шоке от того, что альфе и папочкам, готовым выполнить любые капризы гостя, хватило глупости притащить к гинекологу не только нас, омежек, достигших полового созревания, но и Томми, десятилетнего малыша, который даже не знает, что такое течка. По, так называемому "указу" альфы, на приёме у доктора должны присутствовать все омежки без исключения. И по-видимому, чтобы не опозориться перед врачами окончательно, старшие омеги даже рискнули вступить с альфой в спор, упорно убеждая его, что Майки — это бета, и ему вовсе не обязательно идти к гинекологу. А ведь стоило гостю просто заметить его, лежащего и читающего книгу на своей постели в то время, как все остальные суетились и готовились к всеобщему походу в больницу. — Ну… там… — Я даже не знаю, какие слова можно подобрать, чтобы доступно объяснить ребёнку, "кто такой гинеколог" и "чем он занимается", — когда придёт твоя очередь, тогда и увидишь. — А можно я сейчас пойду? — с надеждой спросил Томми, всем видом показывая свою привычную заинтересованность и такое же огромное желание получить ответы на свои вопросы. — Подожди немного, сейчас Готье выйдет, и следующим зайдёшь ты, — обнадеживающее отвечаю я, облокотившись спиной на стену позади себя, — А потом зайду я. Признаться честно, во мне абсолютно нет какого-либо желания скорее пройти медосмотр, но чем быстрее я пройду через всё это, тем лучше. — Следующий, — вкрадчиво раздалось из кабинета, как только Готье вернулся обратно к нам. И только я хотел поинтересоваться у него, как всё прошло, меня вдруг кто-то слабо потянул за руку вниз, так и не дав промолвить ни единого слова.  — Джи, мне страшно! — испуганно залепетал Томми, повторно дёрнув меня за руку, но на этот раз немного посильнее. — Почему же? До этого ты не боялся, — задал я наиглупейший вопрос, какой только можно придумать в подобной ситуации. Естественно, малыш боится, чего тут спрашивать? — Следующий! — голос из кабинета звучит уже чуть громче и нетерпеливее, поэтому, не дожидаясь ответа от омежки, я осторожно беру её ладонь в свою и веду внутрь, после не забыв прикрыть дверь. И мне хватило всего нескольких секунд пребывания в этой медицинской комнатке, чтобы полностью прочувствовать, как запах лекарств в этих четырёх стенах значительно усилился, а чрезмерное количество белого цвета начинает неприятно давить на глаза. Однако доктор вовсе не спешил уделять нам внимание, вместо этого продолжая что-то записывать в какую-то тетрадь, громко поскрипывая ручкой по бумаге и при этом сопровождая свои действия гробовым молчанием. Примерно пять секунд спустя неловкой — лично для меня — тишины альфа (если судить по слабому запаху, который слабо, но всё же пробивается сквозь медицинскую вонь) наконец-то соизволил одарить нас своим взглядом, который из спокойного плавно превратился в непонимающий. — Эм, прошу прощения, но на приёме может присутствовать только один пациент. Не могли бы вы попросить вашего брата подождать снаружи? — обращается он уже, по-видимому, ко мне, незаметно кивнув на Томми, что в тот момент крепко обнимал меня своими маленькими ручонками и изучающим взглядом осматривал врача и его небольшой кабинет в целом. — Ну… я мог бы это сделать, но на самом деле сейчас пришла его очередь, поэтому стоило бы уйти мне. Но Томми сейчас страшно, и я останусь с ним. После моих слов доктор удивлённо приподнял брови. — Хм, подождите, — выглядя несколько запутанным, пробормотал он, быстро взяв со стола ту самую тетрадь, в которой он совсем недавно что-то чиркал, и принялся оттуда что-то вычитывать, — то есть, эту омегу тоже записали на осмотр? Я правильно понимаю? — Да, всё верно, — отвечаю я, почему-то почувствовав себя глупым. — Неужели у ваших родителей есть подозрения, что у этого малыша могут быть какие-то проблемы в такой области? — поинтересовался альфа, сконфужено улыбнувшись уголком губ. И вместо того, чтобы начать отмахиваться, типа «это не ваше дело», «молча выполняйте свою работу», как нас папочки учили отвечать в таких случаях, я решил ответить честно. — Я понятия не имею, но считаю это полностью абсурдным не меньше вас. Задумчиво нахмурив брови, доктор вновь изучающе оглядел нас с головы до ног и, видимо, приняв какое-то решение, тяжело выдохнул. — Хорошо. В таком случае я просто выпишу справку, подтверждающую его невинность, — озвучил свою мысль доктор, отвернувшись обратно к столу. — И мне тоже? — неуверенно уточнил я, искренне надеясь на положительный ответ. Думаю, даже дураку было бы понятно, что простой бумажкой мне так просто отделаться не получится, но ведь попытка не пытка, не так ли? Тихо хохотнув над моим высказыванием, доктор лишь отрицательно покачал головой и, снова повернувшись к нам лицом, протянул руку с исписанным клочком бумаги. — И это всё? — тихо удивился Томми, медленно подойдя к доктору и почти незаметно опустив взгляд на его ладонь. — Я думал, будет хуже. В ответ альфа лишь добродушно улыбнулся и, наконец-то, отдал такую желанную справку. А обрадованный Томми, и минутой не медля, быстро убежал прочь, благополучно позабыв обо мне. Ну что ж… может быть, попади я в такую ситуацию, то тоже поступил бы точно так же, как и малыш. Но поскольку дела обстоят совсем иначе, то волей-неволей придётся переживать всё самому.  — Итак. — Выждав, когда в кабинете кроме нас двоих больше никого не останется, доктор вновь заглянул в свою тетрадь. — ТиДжей? — Джерард. Что этот гинеколог будет со моей делать? Что от меня потребует? Боже, я ещё никогда не хотел домой так сильно, как сейчас. — Присаживайся, Джерард, — будто в пустоту говорит альфа, ленивым кивком указав на стул возле своего стола. Практически на негнущихся ногах я последовал предложению альфы и, как можно удобнее усевшись, принялся ожидать своей дальнейшей участи.  Хотя, казалось бы, чего бояться? Я стопроцентно девственен, даже течки ни разу не было! Какой тогда смысл в моём волнении, если даже причин, побуждающих на такие эмоции, в принципе нет? Страх неизвестности и больше ничего. — Когда в последний раз была течка? — не отрываясь от записей, невозмутимо спрашивает альфа. И я, изо всех сил борясь со своим вмиг вспыхнувшим смущением, всё же отвечаю то же самое, о чём подумал буквально несколько секунд назад. — Её не было. Продолжая делать какие-то записи, доктор чуть нахмурился. — Боли в паховой области когда-нибудь беспокоили? А, собственно, какие вопросы я ожидал услышать, переступая порог гинекологического кабинета? — Эм… нет, не беспокоили. — К чему это он клонит? К тому, что у меня уже должна была быть течка, а отсутствие её в мои годы не есть хорошо? Как-то на уроке биологии нам что-то рассказывали о позднем созревании у омег и возможно в моём случае то же самое. Так что, мне кажется, тут нет ничего ужасного. Почему тогда доктор выглядит таким обеспокоенным? — Хорошо. — Одарив меня мимолётным взглядом, альфа с тихим вздохом открыл ту самую тетрадь и произнес именно ту фразу, которая заставила меня неприятно съёжится и мелко задрожать. — Приспусти нижнее бельё и повернись ко мне спиной. Я до последнего надеялся, что всё обойдётся без излишнего оголения, а посему надежда умирает последней. — А может не надо…? Со стороны это может показаться, будто я пытаюсь всячески отвертеться от осмотра в попытке скрыть свою ложь. Но, так или иначе, я надеюсь, что доктор поймёт меня правильно, и у него не сложится мнение обо мне, как о лживой малолетней шлюхе.  — Я в полном порядке! — Это получилось громче, чем ожидалось, но тем не менее я буду "бороться" за свою неприкосновенность до конца. Хотя для большей убедительности не помешало бы сбавить пыл. Поразмыслив немного, врач окинул меня спокойным взглядом и в конечном итоге всё же слабо кивнул, ответив на мою просьбу согласием. — О Боже, спасибо большое! Моей радости просто не было предела! А ведь стоило только мне ощутить в своей руке небольшой листочек с таким желанным мною результатом. Надеюсь, теперь от меня больше ничего не потребуют, ибо мои утраченные за сегодня нервные клетки уже вряд ли восстановятся. Чуть ли не светясь от радости, я наконец-то покинул кабинет. *** И, оказавшись дома, я просто не знал, чем себя занять, чтобы скрасить ожидание, пока все остальные не вернутся из больницы. Домашнее задание сделано, комната прибрана, посуда уже давно вымыта, а это значит, что поводов сделать что-нибудь полезное для окружающих практически больше не осталось. — Хэй, Дэнни, — вяло поприветствовал я запрыгнувшего на мою кровать котёнка, — весело тебе? Мне не очень. Будто игнорируя мои слова (да и моё присутствие в целом), Дэнни ловко взобрался на мою грудь своими цепкими коготками и, удобно расположившись, принялся усердно вылизывать свои лапки. — Ты не видел Готье? — снова задаю вопрос животному, которое всё так же беспечно продолжало вычищать свою чёрную шёрстку от каких-то пылинок. — Насколько я помню, он ушёл раньше всех, но в комнате его почему-то нет. Но котёнок молчит, но я и не нуждаюсь в ответе. Если честно, то местонахождение Готье меня не особо-то сейчас и волнует. Мне больше интересно, как там дела у Дика, ведь он практически вцепился в меня мёртвой хваткой, стоило мне только выйти из гинекологического кабинета. На тот момент омега была такой напуганной и дёрганой, что даже мне стало слегка не по себе. Думаю, всем просвещенным и так понятна причина такой нервозности: Дик далеко не девственник, а поход к гинекологу для него равносилен самоубийству, и тем более если учитывать реакцию папочек, когда они узнают о результатах осмотра, то приём у доктора можно смело считать для него суицидом. На месте Дика я бы тоже места себе не находил, но поскольку мне не приходилось попадать в такие ситуации (и слава Богу), то остаётся лишь гадать, как омежка собирается выкручиваться из этой неприятности.