Я не проиграю

POV Доминика. Я слишком долго не видел своего мальчика, после того как он сменил замки. Я старался приезжать к нему почти каждый день, но он был слишком упертым и гордым. Стоя под его дверьми, как побитая собака я ловил взгляды его соседей по лестничной площадке. Когда я объявился возле его порога в пятый или шестой раз, то сосед омега, живущий напротив, сообщил, что мой маленький дома не появлялся уже несколько дней. Спустившись вниз, я позвонил отцу Даниэля и тот дал номер Финли. У его дяди я узнал, что они работают над каким-то делом и вот почти все буквально живут на работе. И не смотря на занятость моего гордого омеги, я еще надеялся его перехватить возле дома, поэтому и ездил к нему каждый день в течение трех месяцев. И наконец-то в один осенний день я его дождался. Его как всегда подкинули домой сослуживцы парочка альф. На улице вместо обещанного снега, лил дождь, и пока он шел к дому, весь промок. Подняв голову, Даниэль увидел меня, сидящего на веранде в кресле-качалке его соседки. Мои глаза были закрыты, но я не спал, а просто тихо за ним наблюдал. Омега стал искать ключи в пиджаке, стоя ко мне спиной, я осторожно встал, неслышно подобрался к нему и нежно прижал к своему телу. Почувствовав его замешательство, я еще крепче его обнял и положил свою голову, ему на плечо тихо проговорив: - Даниэль мы должны поговорить. Я знаю, ты устал, но я тоже устал от того, что ты меня игнорируешь и избегаешь. Мне надоели эти игры в кошки - мышки. Ты мне нужен,- он попытался разорвать наши объятия, но я крепко его держал. Так как мы стояли почти возле входа, то он чуть ли не получил в лоб дверью. - Давай войдем в квартиру там и поговорим,- тихо проговорил он, а потом добавил.- Хотя нет, давай мы поговорим в другой раз, просто сейчас я очень устал, и для разговоров нет настроения. - Прости, но я не могу тебя отпустить. Я тебя знаю, если я тебя сейчас отпущу, то ты опять скроешься на несколько месяцев или еще что-нибудь придумаешь, - ответил я, прекрасно его зная. Уже выучил за все это время. Так мы и стояли возле его дома. Я почти замерз сам и мог себе представить, как сейчас холодно моей половинке, ведь сам я был сухим, а вот он мокрый и дрожащий, как котенок, выкинутый из дома. Я держал его в своих крепких, теплых и надежных руках, а он думал, что же делать. И я решил его чуть-чуть поторопить, принявшись выцеловывать основание его шеи, лаская языком бьющуюся жилку, а потом проговорил: - Даниэль, пойми ты моя жизнь..., ты моя любовь. Вернись, пожалуйста, я не могу без тебя,- и еще крепче прижал его к себе. Я не собирался на него набрасываться, я просто хотел с ним поговорить, но он повернул голову, чтобы все-таки что-то сказать, и я, не удержавшись, захватил его губы в плен затяжного поцелуя. Он дрожал, и я понял от холода, который проникал сквозь его мокрую одежду. - Доминик,- прошептал он, когда мои губы освободили его. Я отпустил его, но тут же принялся гладить его лицо, моя рука скользила по щеке, шее. От этого жеста он потянулся ко мне, и наши губы соприкоснулись в более, страстном поцелуе. Этот поцелуй все продолжался и продолжался, а наши тела окутывал жар страсти. Наши языки переплетались во французском поцелуе. - Мм... Ах-х Доминик... подожди... пожалуйста,- пробормотал он, пытаясь прервать наш поцелуй. Из его уст вырвался легкий стон. И он почти повис на моем плаще, в то время, как мои ладони уже гуляли по его телу, аккуратно расстегивая мокрый пиджак. Мои бедра прижимались к нему, а тело пришлось прижать к стене, наши тела требовали обоюдное утоление страсти. - Доминик... не здесь... давай... зайдем... в... дом... и там... продолжим. - Черт Даниэль, давай быстрее,- прошептал я, на ухо, держа его за руку. Руки Даниэля тряслись, и он еле открыл дверь в подъезд, а потом и в квартиру, куда мы буквально ввалились. В доме было тепло и омегу можно было уже отпустить, но мне не хотелось отрываться от моего мальчика, хотя и понимал, что поступаю не правильно, но отступить не мог. В его глазах, плескался огонь возбуждения, наверное, и в моих то же. Я тут же принялись избавлять его от мокрой одежды, в надежде, что он не заболеет. Я принялся покрывать его лицо и шею, легкими поцелуями и пока добирались до дивана в гостиной, за нами тянулась вереница мокрой и сухой одежды. Я опрокинул его на диван, а сам навис над ним. Я ничего не говорил, а только ласково поглаживал его тело. Уткнувшись носом в его шею и облизнув нежную кожу, медленно спускался к груди, перемешивая легкие поцелуи с укусами и засосами. Кончиками пальцев стал выводить узор на его левом соске, в то время как мои губы оставляли новые засосы в районе правой стороны. Мои губы снова и снова возвращались к губам моего солнышка и приникали в требовательном поцелуе, проникая языком вглубь его горячего рта, за тем касались уха, проведя по нему языком, оставляя дорожку легких поцелуев, до самой груди. Одна рука оглаживала его ягодицы, бедра. А вторая, скользнув между ягодицами к анусу, начал дразнить его пальцами, слегка надавливая и разжигая все новое желание в его крови. Губы приникли к его возбужденному члену и вобрали в рот. Недолго думая я протянул руку к ротику омеги, и Даниэль не думая облизал мои пальцы, после чего я аккуратно стал проникать в его разгоряченное и податливое тело, лаская внутренние стенки ануса. Я ласкал его, еще и еще не переставая, водя нежно пальцами свободной рукой по его губами, бокам, животу и бедрам. Растянув его анус, я резко проник в его тело. Мой мальчик выгнулся и застонал, скользя пальцами по дивану, словно пытаясь поцарапать его или схватиться за край. Получая удовольствие, он кусал губы и то ли скулил, то ли стонал, желая большего, позволяя мне почти все. Я двигался в нем нарочно медленно, наблюдая за его реакцией, растягивая удовольствие, как только мог, стараясь себя сдерживать, но это давалось мне нелегко. И если он сейчас попросит о большем, я сорвусь и тогда все быстро закончиться, но он только постанывал. Еще немножечко, пару толчков в нем и он не выдерживает и просто стонет: - Доминик... я хочу... а-ах-х... сильнее и... глубже! Уговаривать зверя внутри меня долго не пришлось, подняв руки, обхватил его талию, дёрнув его на себя, он оказался на мне сверху, а я на спине при этом мой член проник в его тело - глубже и сильнее, как того он и просил, а предоставил ему выбор двигаться самому.... Сколько мы занимались любовью, я бы сказать не мог - позы менялись одна за другой, крики и стоны становились всё громче. И наконец, я, вжав его в диван, с рыком кончил, доводя его до такого же экстаза. Он вскрикнул, а его коготки прошлись по моей спине, мы оба продолжили получать удовольствие, в то время как узел на члене скрепил нас сцепкой. - Я тебя очень люблю, Даниэль,- прошептал я, в надежде, что он меня слышит, так как было, похоже, что он уже в царстве Морфея. Сцепка закончилась через полтора часа, а мой сладкий уже вовсю посапывал на мне. Аккуратно стараясь его не разбудить, я поднялся с дивана и отправился в его комнату, при этом накрыв мое сокровище своим пальто, так как не нашел пледа. Поднявшись в его спальню, включил воду в ванной и снова спустился в низ. Глядя на комок, спавший на диване, пожалел о том, что не стал ставить метку, прекрасно зная, что он меня прибьет. Подняв его на руки, отправился в его спальню и аккуратно положил его в воду, намылил губку и стал тереть его тело. Когда я смыл с него мыло, мне показалось, что от моего сокровища исходит странный аромат, который не принадлежит ему, да и мне тоже, но с этим решил разобраться завтра. Завернув его в полотенце, покинул ванную вместе с ним на руках. В комнате я его переодел в любимую пижаму и уложил на середину кровати, укрыв теплым одеялом, а сам прилег рядышком. Меня раздирали противоречивые чувства, мне хотелось позвонить его дяде и сказать, что в ближайшее время моего сокровища не будет, но зная его взрывной характер, не стал этого делать. Еще чуть-чуть и я заснул рядом с ним. Проснувшись утром первым, я принял душ, поцеловал свое золотце и отправился на кухню порадовать его блинами и кофе. Я слушал музыку, когда увидел, как Даниэль выползает в кухню, потирая глаза в своей забавной пижаме. Я улыбнулся и, обернувшись, проговорил: - Садись и не стой там. Ты себя хорошо чувствуешь? Не заболел?- оторвавшись от плиты и подойдя к нему, поцеловал в лоб. - С чего бы мне болеть?- тихо спросил он, опуская глаза на чашку кофе. - Ты вчера немного промок. Твои вещи я постирал, можешь, не беспокоиться.- Мой телефон зазвонил, и я ответил, а потом, поцеловав его тихо, немного с грустью сказал:- Прости мне пора. Поговорим, попозже. По дороге в офис я отправил СМС-сообщение, что схожу с ним в кино и, что он должен быть готов к восемнадцати ноль-ноль я за ним заеду. День прошел в делах: договора, обсуждение, доклад из службы безопасности по краже некоторых данных. В шестнадцать ноль-ноль у меня состоялся деловой обед, с одним из представителей темного (мафиози) клана. Он предлагал сделку с вкладом, то есть хотел стать моим партнером. Уже в середине обеда, мое обостренное чувство кричало что, что-то не так, но я отмахнулся. Выйдя из ресторана, я заметил машину как у Даниэля и, отправив своего шофера, домой побежал к машине своего омеги. Только сев в машину я понял, что ошибся и тут же получил удар по голове. ***** Пришел в себя спустя пять-шесть часов, в каком-то подвале привязанным, напротив меня были привязаны Джеймс и мой новый партнер по бизнесу. В комнате раздалось шуршание, и я увидел входящего папу своего Даниэля. - Боже, Джеймс, солнышко ты мое родное,- в уголках глаз были видны слезы. - Ты почему не с отцом?- еле выговаривая слова, спросил Джеймс. - Чавис и его банда, его побили, и он теперь лежит, а я пошел искать тебя, как только твои крики закончились, - уже сквозь слезы проговорил омега.- Чавис, что-то задумал, так как отправил письмо Даниэлю. - Папа он задумал получить тебя, деньги, а нас убрать с пути. - Тогда он точно психопат, если бы знал, не стал бы с ним вязаться,- было проговорено с другого конца комнаты. Это мой партнер пришел в себя. - Смотрю, очнулся?!- усмехнулся Джеймс глядя в его сторону. - Не привыкать, хотя на цепи впервые. Сам как? - Нормально, но я пока с папой говорю. Пап возвращайся к отцу, как только я, что-нибудь придумаю, тут же вас вызволю. - Я очень тебя люблю малыш, поэтому не оставляй нас с отцом и Даниэлем. В коридоре послышались шаги, и я от испуга вздрогнул, а Джеймс стал что-то объяснять моему тестю. Спустя пару минут, как омега спрятался, дверь распахнулась, и в помещение вошли три здоровенных альфы и мой заместитель, которого пока видел только я. - Фиц, осмотри их,- отдал приказ Чавис. - Мальчишка уже в норме, похоже, пришел в себя, а не двигается из-за боли, - проговорил здоровяк и направился к альфе напротив, - а этот тоже почти в норме. - Приведи обоих в чувства, мне надо, чтобы господин Альбертино подписал документы на мою собственность. Вперед вышел мой преданный и лучший друг с документами. - Маркус, что ты тут делаешь? Ведь ты и Доминик... Вы же вместе все создавали, - удивленно проговорил Джеймс. - А что толку? - проговорил Маркус.- Я от него ничего не получал, мне надоело быть в подчинение у этого типа. А уговорить, его продать компанию нельзя было. И только благодаря тебе я смог провернуть это дело. - Я всегда подозревал в тебе предателя, поэтому и не допускал к управлению всеми делами, - проговорил я. Альбертино, мой так называемый партнер, долго не подписывал документы, за что и получал удары по бокам и животу, только уже в полу-обессиленном состоянии, когда на наших глазах разложили Джеймса, он дал согласие. Что было с Джеймсом я не знаю, но его уволокли и только четыре дня спустя от тестя Ники, который тайком приносил нам воду, мы узнали, что он в бессознательном, состояние рядом с ним и отцом. Дни тянулись за днями, и только из разговора с тестем я узнавал, что его брат пытается получить все деньги, что есть у семьи, играя в какую-то игру с Даниэлем. Через пару недель я узнал, что Ники разрешалось увидеть сына, но только на расстоянии. Когда я спросил как он, то Ники, только помахал головой и сказал, что тот выглядит, неважно и, что ему и его команде пришлось выпустить какого-то преступника в обмен на него, но Чавис не сдержал обещание. Спустя две недели меня и моего партнера тоже включили в игру. Нам перестали приносить сначала еду, а потом и воду. Что со всеми было дальше я не помню. ***** Очнулся я в больнице возле меня сидел понурый Джеймс, его папа Ники (омега) и отец. - Привет,- я знаю, что это идиотизм, но больше в голову не лезло ничего. - Как ты?- тут же спросил Ники. - Спасибо, нормально. А, где Даниэль? - Доминик нам надо поговорить. Дело в том, что вся наша семья уверена, что ты и Джеймс мужья. Поэтому вы должны находиться в одной палате. Даниэль отступил, он не приходил сюда последние две недели. Никто кроме Финли не знает правду, поэтому вам придется об этом молчать. - Я хочу развода, папа. Ведь Даниэль и Доминик истинные, а это значит, что их чувства взаимны. - Для развода нужны веские доказательства. Ты же знаешь, если вы решите развестись, то вам придется выплатить, большой налог, вот если бы у вас были бы дети от разных.... - Ники успокойся, ты же знаешь, они могут развестись, если омега нашел своего истинного или если была измена со стороны омеги и у него стоит на шее метка другого альфы, - проговорил Данте - старший. - Так отлично,- проговорил Джеймс, уже почти скача по палате.- Если нужна метка, и запах другого альфы. То он у меня есть. - Если ты про альфу из палаты по соседству, то он сбежал еще неделю назад. Этот гад, оказался сильнее вас, - вдруг раздался с порога голос Финли,- еще Даниэль ждет ребенка, рожать ему через четыре месяца и он знает всю правду о Чависе и тебе Джеймс. - Что?- произнесли мы одновременно. - Он не появляется здесь, потому что не хочет, чтобы вы знали об этом. Особенно «Ты» Джеймс и «Ты» Доминик. - Тогда я не просто хочу развода, а просто требую его, - быстро проговорил Джеймс, состроив такую задумчивую рожицу, что я не удержался и принялся смеяться. - Доминик, с тобой все хорошо, - поинтересовался Ники. - Да, в полном. Я вспомнил, как два месяца назад ваш муж жаловался, что ваши сыновья одинаковые и различить их нельзя, но только сейчас понял, что это не так, - проговорил я сквозь смех, глядя на Джеймса и его личико. - Так пациенту пора отдыхать, а переезд будет завтра,- проговорил вошедший доктор и мед брат с уколами и лекарственными препаратами. Как только в моей палате установилось спокойствие и тишина, я принялся названивать своему любимому, прекрасно понимая, чем мне это грозит, но мне хотелось именно от Даниэля услышать о ребенке. Гудки телефона отдавались в моих ушах, и я все ждал, когда мое счастье подойдет, но за эти семь минут я его не услышал. Я решил перезвонить, но на том конце получил ответ, что абонент вне зоны доступа. Мои душа и мое сердце расстроилось, теперь лежа в палате, понимаю, что чувствовал мой малыш, когда я его не справедливо отверг. Сон еще долго не приходил, хотелось курить и увидеть Даниэля, но я знал нельзя. Как говорил мой омежка и его папа, мой муж Джеймс, но, похоже, что Джеймс сам не очень-то рад, вон как развода требовал.... ***** На следующее утро был намечен переезд Джеймса в мою палату, но по больнице был слышен крик и я вышел посмотреть. Перед палатой Джеймса стояли его дяди и что-то обсуждали. - Я не перееду в палату Доминика. Он не мой истинный, а Даниэля. - Ты спятил, Джеймс. Вы же женаты. - Это только по документам, на самом деле Доминик муж Даниэля и тот ждет от него ребенка. И поэтому я хочу немедленно подать на развод. - Ники, объясни, пожалуйста, что он несет. - Он говорит правду. И я ничего не могу с этим поделать. - Но почему Даниэль молчит? - Потому что вернулся Джеймс,- проговорил я.- Из-за договоренности, что как только его братишка возвращается, он исчезает из нашей жизни. - А как же ребенок? - Если он не кому не сказал про ребенка, значит, собирался уехать до родов, - тихо ответил Ники и тут же глядя на Финли спросил. - Финли ты что-то ведь знаешь? - Вчера Даниэль подал заявление о переводе в Барселону и уже связался с Генри и Алексом, те обещали помочь. - Вот как Барселона, - прошептал я себе и вернулся обратно в палату. Я снова принялся звонить, но телефон никто не брал. Наверное, впервые мне было одновременно больно и холодно. «Он решил уехать и если бы Финли не проговорился, то я никогда бы не узнал, что у меня есть ребенок». Я становился с каждым днем все настойчивее, я пытался дозвониться до своего беременного омеги, но он не брал трубку или просто отключал. Джеймс и два тестя всегда были рядом и старались меня поддерживать. Потом я узнал, что Марсель и его муж ездили к Даниэлю, и как только он узнал по какому вопросу те приехали, просто выставил их за дверь, а после поменял и сим-карту. Ники смог связаться со своим старшим сыном через Финли и сообщить об общей выписки всех нас из этого сумасшедшего дома. Даниэль был рад и пригласил всех в свою квартиру. Уже в машине все узнали, что Андрео удалось поговорить с Даниэлем, и он решил выслушать всех, начиная с меня и заканчивая дядей Финли, который выдал его секрет. Я был счастлив, что возвращаюсь к своему любимому и составлял план нашего с ним разговора, до тех пор, пока не увидел его с животиком и с моим так называемым партнером. И судя потому взгляду, что был адресован моему мальчику, этот Альбертино готов был его унести сразу, как только омега позвал его на кухню. Мои руки самопроизвольно сжались в кулаки, я повернулся к Джеймсу и заметил едва уловимую слезу. Пока, Финли рассказывал, всем последние новости, Ники прошествовал на кухню. ***** Спустя полчаса из кухни выползали уже три довольные рожицы. Глядя на все это безобразие Джеймс решил сесть рядом со мной. Все принялись праздновать нашу выписку из больницы. За столом омеги вели разговоры о детях и, о предстоящих родах Андрео и Даниэля. Андрео признался, что, не смотря на то, что у них с Марселем уже было трое детей он до сих пор боится рожать, к тому же он ждал двойню. Альфы говорили о политике и о том, как вернуть проданные гостиницы. А мой омега сидел на другом конце стола и о чем-то беседовал с Альбертино, но не только я не сводил глаз с этой парочки, но и Джеймс. Обед подошел к концу и Даниэль сказал, что нас всех ждет еще сюрприз на десерт, а пока альфы могут покурить, а омеги посмотреть что-нибудь в гостиной, а сам, держа за руку Альбертино, собрался на кухню, но всех остановил неожиданно вскрик Андрео: - Ой, - раздалось за столом со стороны омег. - Дядя, Андрео, - и к омеге тут же кинулись Ники, Джеймс и Даниэль. - Ой! Марсель, кажется малыш хочет на волю, ему там уже надоело. - Так Дэнни,- я впервые слышал, как кто-то сокращает имя моего мальчика,- где твой телефон? Финли не стой скорую быстрей. - Марсель, успокойся у вас же не первые роды. - И, что я теперь не могу поволноваться? Многие альфы, поняв волнение Марселя, решили добить его байками, Кто-то шутил про пол, что если отец, так будет нервничать, аист принесет ему бету. Тот отмахивался и говорил, что дети это цветы радости, а Финли сказал, что если так волноваться, можно остаться лысым, за что тут же получил подзатыльник от Ники. Скорая помощь увезла роженика в больницу, а остальные отправились следом на машине. Даниэль поехал с главой мафии, а я ехал с Джеймсом и его папами. - Ты это так и оставишь?- спросил меня Джеймс. - А, что я могу сделать? Он увивается рядом с ним, да и Даниэль меня избегает. - Мальчики успокойтесь, все будет хорошо, - тихо проговорил Ники, оборачиваясь к нам с переднего сиденья. - Джеймс, я против вашей связи. - Но, отец, он мой истинный. - Прости Джеймс, но я ничего не хочу слышать. - Ну, конечно я же не Даниэль... - Хватит, если я еще раз услышу сравнения, то сам от тебя откажусь, не на ступай на те же грабли,- на всю машину был слышен только шепот, и разговоры прекратились, а Ники сидел, сжав кулаки до такой степени, что казалось вот-вот, еще чуть-чуть и пойдет кровь. Естественно, что в клинику родов мы приехали последними. Марсель метался по коридору, потому что омега запретил присутствовать на родах, а Даниэль поглядывая на дядю только ухмылялся. Почему-то мне показалось, что Марсель не в курсе, того что у них будет двойня. Джеймс стоял рядом со мной. После последнего выпада в машине, он боялся подойти к папе и держался рядом. - Доминик, мне надо в уборную, проводи, пожалуйста. Я кивнул и мы пошли. - Джеймс, ты зачем Ники обидел? - Сам не знаю, просто вырвалось. Мне всегда казалось, что отец больше любит Даниэля, чем меня, но когда мы были в заключении, у Чависа, я понял, что это не так, но брат всегда меня подавлял. И ты поговори уже с ним, иначе он правда уедет в Барселону, и ты не увидишь их. - Я не знаю как. - Действуй пока я в туалете, разрешаю даже рожицу ему набить, вон они решили прогуляться, вперед. Джеймс вошел в уборную, а я направился прямиком к идущей на прогулку парочке. - Вы куда собрались? - Пройтись,- ответил Даниэль. - Ты, что-то хотел? - Да, я хочу поговорить о ребенке. - Простите мне надо в туалет,- проговорил мой соперник и быстро скрылся. - Он ведь мой? - глядя на реакцию омеги, почему-то в этот момент хотелось избить самого себе. - Да, но ты его не увидишь. - Даниэль почему? Ведь я тебя люблю. - Прости так как Джеймс уже вернулся, то ты остаешься с ним, а я как и обещал, оставлю вас. - Я могу с ним развестись, - почему-то не хотелось говорить, что и его брат тоже этого хочет, мне казалось, он возненавидит меня. - А ты уверен, что стоит? - Я не отпущу тебя с ним, он пытался ограбить меня с помощью моего зама. Он отнял у меня все, что было: тебя, корпорацию, а теперь он решил заполучить и моего ребенка. Даниэль ни чего не ответил, а только ухмыльнулся. Он продолжил идти вглубь скверика и молчал, а меня раздирали противоречивые чувства. Он пару раз оглядывался назад, потом повернулся ко мне и тихо ответил: - Ты не прав, давай вернемся. Я только махнул головой. Подходя к клинике, я заметил, как машина Альбертино отъезжает от выхода. Как только мы вошли тут же сообщили о новорожденных. Джеймса нигде не было видно, поэтому Даниэль отправился в уборную, чтобы сообщить новость и забрать его домой. Марселя забрали папы Даниэля и Джеймса в один из оставшихся отелей, а братьев пришлось вести мне. Когда Джеймс сел в машину на переднее сиденье, я уловил запах постороннего альфы на его теле, а он глядя на меня улыбнулся и, наклонившись тихо шепнул. - Потерпи, завтра этот сам к тебе прибежит. Глядя на его улыбку я сообразил без слов, куда он клонит. И сказал, что буду не против, если он останется ночевать у брата, если я правильно понял, то у Джеймса начиналась течка, а это значит, что Альбертино сейчас у них дома. Я не стал их провожать до дома, а просто высадил у порога. И, поехал к себе. В надежде на скорую встречу с моим ангелочком. ***** Часы показывали половину шестого утра, я поспал всего два часа, когда раздался звонок в дверь. Накинув халат, пошел открывать дверь и тут же оказался в теплых и нежных объятьях. Не долго думая я обхватил пополневшую талию и затащил ее обладателя в прихожею, захлопнув дверь не разрывая поцелуй. Мои руки ласкали любимое тело, снимая поочередно: сначала куртку, потом свитер и все остальное, когда мой малыш остался только в майке и брюках я подхватил его на руки и отнес наверх, в спальню. - Ты теперь мой? - Ага, только недельку потерпеть и мы оба будем твои. Я прижал Даниэля к себе и, положив руку на живот милого, почувствовал, как малыш стал биться ногами. Стал аккуратно поглаживать, успокаивая ребенка в животе моего чуда. Неделя прошла великолепно, не смотря на отсутствие секса. Мне стала нравиться семейная идиллия. Через неделю на нашем пороге появились Джеймс и Альбертино. И глядя на них душа радовалась, чтобы уладить все наши дела ушла еще неделя. Меня и Джеймса развели без всяких проволочек, и он уехал со своим альфой, а я собрал всю смелость и отправился делать предложение руки и сердца своего сокровища у его папы и отца. Ники долго не сопротивлялся и дал свое согласие, а вот Данте - старший просто извел меня всеми возможными клятвами. Мне пришлось поклясться во всех грехах и попросить прощение у Даниэля за те полгода, которые он провел за бутылкой и работой, когда отец услышал, что мое солнце меня прощает, дал свое разрешение на нашу свадьбу. Через две недели мы летели в Италию на свадьбу Джеймса и Альбертино. Мне было страшно за своего ангела, но доктор сказал, что перелеты для Дани безопасны, не смотря на то, что до родов осталось два месяца. Но вот после свадьбы Джеймса и Альбертино мое солнце потрепало мне нервы, отказываясь от свадьбы. Пришло прибегнуть к жестоким методам, а то бы его и малышей мне бы не отдали. Ведь мой Даниэль был неженатым омегой, а значит, только отцы парня могли бы забрать его и детей, а я не мог этого допустить, они нужны были мне все: трое.