Философия написания рейтингового PWP

Фильм можно назвать порнографическим, если он представляет любовь и секс таким образом, что они нагоняют скуку. Эммануэль Арсан

Итак, в предыдущей главе мы определились с тем, что эротичная, сексуальная, качественно написанная эротика (о да, тавтология... но значимая) необходима культуре точно так же, как органы, используемые в процессе секса — человеку. И, соответственно, лишённая сексуальной составляющей культура — неполноценна. Однако же существуют тексты, в которых сексуальность преподносится как нечто скучное, уродливое и отвратительное — причём это делается не как «демонстрация противной точки зрения», а как утверждение. Классический и многим памятный пример – «Крейцерова соната» небезызвестного Л. Н. Толстого, кто читал, тот знает, а кто не читал — тому повезло. Именно такие тексты, на мой взгляд, и являются подлинно порнографичными. И да, в этом я дивно согласен с Эммануэль Арсан (правда, она высказала вынесенное в эпиграф по поводу фильма И. Бергмана «Сцены супружеской жизни», но и по степени забронзовелости, и по идейному наполнению авторы примерно равнозначны). Однако, как все мы знаем, примерно такого же результата многие добиваются неосознанно. Во всяком случае, я искренне надеюсь, что авторы бесчисленных PWP, вызывающих отвращение и скуку, не пытаются заявить всем вокруг, что секс отвратителен и скучен, а просто либо не владеют языком сексуальности, либо не вполне свободны от вышеописанного предрассудка (дивно частого в русскоязычной культуре) и в своих текстах пытаются его преодолеть... но не вполне успешно. И это печально (хотя менее, чем воинствующая и вступающая в противоречие с повседневной жизнью антисексуальность Л. Н. Толстого). Вообще проблемы с написанием любых сцен печальны — потому что наличие не слишком хороших авторов понятно, однако не радует. В нашем же случае печально вдвойне — потому что с сексуальностью в русскоязычной культуре и так не очень хорошо, а появление новых некачественных эротических текстов укрепляет мнение об эротике как о «неполноценном и недостойном жанре/методе» – и так по кругу. Круг этот любителям фантастики многим знаком — критик берёт худшие тексты года, по ним судит обо всём методе, видя популярность метода, в него идут за славой слабые авторы, в следующем году одно из их произведений берёт критик и судит по нему... и так до полного самоистирания. Итак, что же провоцирует появление неэротичной эротики? Ну про ханжество мы уже говорили неоднократно, повторяться не будем. Однако же вторая важная причина (погоня за славой в их число, кстати, не входит, равно как и всевозможные фрейдистские инвективы в адрес авторов эротики — кесарю кесарево, слесарю слесарево, а фрейдистам палату с мягкими стенками) с ханжеством сцеплена неразрывно. И имя ей — творческая трусость. Собственно говоря, именно страх (зачастую не слишком осознанный) «перегнуть палку» и провоцирует вопиюще несексуальные описания секса. Конечно, эротика тут не одинока — если с таким же страхом подходить, к примеру, к описанию спортивных соревнований, получится не лучше. Но именно в эротике это видно лучше всего — творчески трусливый автор детектива/боевика/ужастика и так далее просто спрячется за кем-нибудь из мэтров и так и останется «очередным сто первым эпигоном», а у творчески трусливого автора эротики этот удобный выход отсутствует — не шибко-то много эротических текстов средний читатель знает... Проиллюстрирую примером пассаж о творческой трусости. Самой пошлой сценой, какую я когда-либо видел в кино (а я видел самое разное кино, включая и совсем уж «нишевое» порно), я считаю «любовную сцену» в одном из фильмов про Бэтмена (кажется, это был «Бэтмен: Возрождение легенды», но не уверен — в любом случае это из новой генерации, после перезапуска). Собственно, Брюс Уэйн и его пассия занимаются любовью — что снято «парой кадров» и так, чтобы ничего толком не видно было. Это нормально, мало ли мы видели таких сцен... Но фишка в том, что в комнате, где они находятся, стоит камин. И под финал пассия Бэтмена оказывается ближе к камину — и тянется пошуровать кочергой в нём. Кочергу она держит в одной руке, а другой судорожно прижимает простыню к груди — чтобы не показать «чего не надо» и не повысить возрастной рейтинг фильма. Вот это. На мой взгляд — именно порнография в самом пошлом смысле слова. Именно утверждение греховности, постыдности, запретности обнажённого тела и секса и есть самая пошлая и самая вредная порнография. Обоснование к данному тезису см. выше (я предупреждал, что вопрос о творческой трусости тесно связан с вопросом о ханжестве). Именно это вот «как бы, не приведи кто-нибудь, не показать кусочек кожи» и приводит либо к стыдливому умолчанию, либо к отчаянной попытке преодолеть стыдливость — но попытке с негодными (чисто механическими, не чувственными) средствами. Второй вариант куда более достоин уважения, на мой взгляд — но результат часто получается не менее чудовищный. Особняком стоит вопрос о мотивации — тот самый, который часто поднимают, разглагольствуя о «стремлении набрать читателей на порнухе». Точнее, он тесно связан с предыдущими — поскольку именно ханжество провоцирует ажиотаж вокруг «откровенных» произведений. Но по большому счёту никакой разницы между некачественным автором, спекулирующим, к примеру, на «патриотизме», и некачественным автором, спекулирующим на эротике, нет. Разве что второй обычно не зовёт убивать всех, кто родился не в той пещере...