A Kiss Would Be Nice

Машина подъехала к стоянке, на которой было нетрудно найти место, потому что ребята специально решили выбраться из дома с утра пораньше. Пока Марк маневрировал среди других машин, чтобы нормально встать, остальные вышли из Audi и, прихватив все нужные вещи, двинулись к пляжу. Калум тут же подбежал к Эштону, кладя руку на его плечо: – Ты же знаешь, что не отвертишься от меня. – Не начинай, - буркнул Эш. – Ты не начинай. Нет смысла отрицать, я и Майкл уже всё равно всё давно поняли. – Кэл, прекрати, пожалуйста. Давай не сейчас, не при всех, - теперь уже Эштон злился, сверля друга взглядом. Калум спокойно реагировал, потому что прекрасно понимал, что Ирвину было необходимо выговориться, и он расколется в любом случае. – Мы сядем отдельно от всех. Делов-то, - крикнул Кэл и быстро расстелил подстилку около воды, но достаточно далеко, чтобы волны не достали до них. Эштон улыбнулся, но потом тяжело вздохнул: Худ хотел помочь и добьётся своего, но почему именно сейчас, когда хочется отдохнуть от всего и освежить свою голову? Он расстелил своё покрывало, глядя по сторонам и осознавая, что их друзья, приехавшие с ними, парни и девушки, сели довольно-таки далеко от них двоих. Такое ощущение, что новозеландец договорился с ними заранее, что они будут вдвоём, что им нужно время кое-что обсудить. – Итак, - Худ плюхнулся вниз, тут же ложась на живот и начиная сыпать песок сквозь пальцы. – Говори. – Кэл, - еле произнёс Эштон, ощущая тяжесть во всем теле. Он стянул майку, и будто бы стало легче дышать. Но осознав, что разговор неминуем, и переносить его не имеет смысла, барабанщик снова сник. Он устремил взгляд на горизонт, где он с удовольствием оказался бы прямо сейчас, но, переведя глаза на Кэла, понял, что никуда он не смоется от этого наглого парня. – Чего тебе? - не удержавшись, хихикнул Эш, потому что Калум внимательно разглядывал его лицо. – Что произошло? Что вообще происходит? - выпалил он. – Ты сказал, что и так всё знаешь. – К чёрту, Эш. Мне нужны подробности. – Их нет, - кудрявый опустил взгляд на песок, который стал перебирать пальцами так же, как и Калум. – Ирвин, не ври мне. Вы оба что-то творите и не можете с этим разобраться. Так продолжаться не может. Вы рушите и свою жизнь, и общую обстановку в группе. Тем более если что-то произошло между вами двумя, из-за чего Люк сейчас не здесь, вы должны это обсудить. Чем быстрее, тем лучше. Это не может затягиваться надолго. Эштон уставился на приятеля. Неужели их было так легко прочитать: всё было видно со стороны другим людям? И почему-то только Ирвин был настолько глуп, что ничего не понимал ни тогда, ни, в принципе, и сейчас. – Всё началось слишком давно, - сам того не ожидая, начал барабанщик. – И я не знаю, когда это перешло все границы… – … Дружбы? - тихонько помог Кэл. – Эм, да, наверное, - неуверенно произнёс Эштон. – Я до сих пор не понимаю, что происходит. Неважно, насколько для вас всё очевидно. Это не так легко, Кэл, - он грустно посмотрел на друга. – Не так, как подойти и признаться в любви девушке или поцеловать её. – Так всё дело в этом? - округлил глаза Калум. – Да, наверное, - также потерянно сказал Ирвин. – Ты боишься того, что ты, ну, гей? - шёпотом произнёс Кэл. – Ты, кажется, тоже боишься, - печально усмехнулся кудрявый. – Чего боюсь? – Даже этого слова боишься. – Прекрати ёрничать, - возмутился новозеландец. – Послушай, ты же на других пацанов вроде как не западаешь. Значит, всё просто. Ты влюблён в Люки, это нормально. Эштон вобрал воздух. "Влюблён в Люки". Калум так легко сказал это, как раз плюнуть. Но осознавая, что это предложение относится непосредственно к самому Эшу, ему стало не по себе. Да, он не мог этого признать. Он знал, что что-то есть, но даже такое простое слово как "влюблён" не давало свободно вздохнуть. Он прокручивал в голове, что может произойти, если это случится, если они с Люком будут вместе. И это уже даже сейчас не давало ему покоя. Глупо было думать об этом сейчас, когда они даже ещё ничего не обсудили, и они ведь даже не общаются, поскольку в ссоре, и Люк до сих пор обижен на него. Но Эштон был дальновидным парнем, он сразу же начинал анализировать ситуацию, которая может случиться. Калум, не выдержав, помахал рукой перед самым лицом барабанщика, потому что тот, правда, надолго выпал из реальности и достаточно продолжительное время вообще не реагировал на друга. Чтобы Ирвин всё-таки понимал, что Худ не только присутствует здесь, но и ждёт каких-либо дальнейших слов и действий от него, он сел напротив парня на его плед. – Итак, Эш? – Нормально? - переспросил тот. – Нормально, что я чувствую нечто большее к Люку, чем дружба? Калум скорчил рожу: – Да. А тебя что-то смущает? – Знаешь, всего-то факт, что мы два парня. – Ой, прекрати, Ирви, - махнул рукой Кэл. – Если вы такие идеальные друзья, ну а как узналось сейчас между вами ещё и больше, чем просто дружба, то почему нет? Разве пол имеет значение? Парень любит парня, и это в порядке вещей. – Как-то не особо, - вздохнул Эштон, переваривая информацию, представляя себя и Люка как пару, как на них смотрели бы остальные. – Чего ты боишься, чувак? - новозеландец положил руку на колено сидящему напротив Эшу, отчего тот вздрогнул и недоверчиво посмотрел на Худа. – Воу, да тут намного всё серьёзнее, чем я думал. Эштон стал отнекиваться: – Нет… Нет, нет, это нормально. Просто неожиданно. – Я неожиданно положил руку на твоё колено? - Калум усмехнулся. – Это было проверка. Ты реально странно отреагировал, тебя это беспокоит? – Ты мог не замечать, - начал Эштон, – когда Люк прикасается ко мне, я спокоен. Однако когда кто-либо другой из парней, мне не по себе. Даже если чисто по-дружески положить руку на плечо. – Так вот почему ты не особо любишь групповые обнимашки? - удивился Кэл. – Да, пожалуй. Что-то внутри срабатывает будто, понимаешь? Не знаю, как объяснить. Но, честно, когда Люк кладёт руку на плечо, на мою руку, даже если на талию, я чувствую лишь тепло и то, что мне хорошо. – Парень, ты ведь знаешь, что это. Перестань отрицать в самом-то деле! Всё настолько очевидно, боже, - он всплеснул руками для придания большего эффекта. – Мы видели связь между вами, которая была связью на уровень выше, чем "друзья", но думали, что это пройдёт и всё такое. Что вам просто хорошо друг с другом. Но, да, похоже, всё серьёзнее некуда. – Все всё видели и заметили, кроме нас самих, - грустно усмехнулся Ирвин. – Так зачастую бывает, поверь. – Я всё равно не знаю, что делать… – А я знаю! Идти плавать! - раздался голос над головой Эштона, отчего он в шоке обернулся и увидел Дилана. – Я понимаю, у вас тут свои секреты, но, чёрт, ваши лица настолько унылы, что я обязан вас растормошить! – Ты прав, - широко улыбнулся Кэл. – Мы идём. – И? - Кларк всё ещё стоял, подперев руки в бока, ожидая, когда парни наконец-то встанут и пойдут с ним. – Минута, Дилан, минут, - щенячьими глазками посмотрел на него новозеландец. Тот махнул рукой, но улыбаясь пошёл звать с собой людей, который были согласны пойти плавать в море прямо сейчас. – Всё само получится, - вновь обратился к Ирвину Калум. – Начни и ты поймёшь, что говорить дальше. Мне ли тебя учить? Кто тут старше? – Не в возрасте дело. – Безусловно. Но ты тоже не веди себя как ребёнок, хорошо? Приедем 6-го числа из поездки, и дуй-ка ты к Люку домой. – Но… – Никаких "но". Дальше откладывать нет смысла. Иди в тот же день. Хотя мы же приедем вечером… Ладно, ты прав, тут есть "но". Лучше это делать с утра, - Калум встал, отряхнув шорты от песка, и подал руку Эштону, чтобы тот тоже вставал. – Я уезжаю 8-го в Новую Зеландию, Кэл. Парень посмотрел на него безумными глазами, будто тот сказал, что сейчас будет конец света: – Что? Какая Зеландия, Ирвин? – Такая. Я еду с дядей. Я не говорил, потому что… Потому что это личное. В общем, нет смысла разговаривать в дни перерыва между поездками. Мне надо будет собирать вещи, и всё такое. А я не хочу скомканный, кое-какой диалог с Люком. Как раз в поездке я подумаю над тем, что ему вообще сказать. – Я в шоке с тебя, - всё, что смог сказать Калум, разворачиваясь к воде. – Что ж, возможно, ты снова прав, не знаю. Подумаешь, пораскинешь мозгами, соберёшься с мыслями и как только вернёшься, точно пойдёшь к нему. Поговорите по душам, и всё будет в шоколаде. – Сперва ещё надо будет помириться. – Что? - Калум развернулся на 180 градусов вновь, потому что каждым предложение Ирвин добивал его. – Ты не знаешь ещё кое-чего, - произнёс Эштон, подходя сбоку. – Если уж пошло дело на то, что мы говорим обо всём… Он меня поцеловал. – Боже, - взвыл Калум и закрыл лицо ладонью. – А ты? - он посмотрел на друга через щёлочку пальцев. – А я вроде как ответил. Но потом сказал, что это неправильно. – Ты что? - почти крикнул парень. – Ох, Эши, - он тяжело вздохнул, кладя руку на плечо барабанщику, отчего тот поёжился, поэтому он её сразу же убрал. – А он ведь там страдает и мучает себя. Зачем же ты так? – Я испугался, как стыдно это не было бы признавать. – Это не стыдно. Просто я думал, что вообще-то вы выпили тоже так прилично, как и все мы. Поэтому ты вроде как должен был не рассуждать так трезво и отталкивать Люка от себя. Кэл скрестил руки на груди, всматриваясь вдаль, где уже вовсю плавали Дилан и почти все ребята, что мы приехали с ними. Одни только они с Эштоном стояли здесь, на берегу, и думали о проблемах, а не отдыхали, веселясь со всеми. Барабанщик смотрел на Худа, ожидая, скажет ли он что-то ещё, но тот молчал. В итоге, всё же повернув голову в сторону Эштона, Кэл тихо сказал: – Всё будет хорошо. – Я знаю, - тут же ответил Эштон, хотя был не очень уверен в этом, что всё будет и правда хорошо. Однако он произнёс первое, что крутилось на языке, значит, так оно и будет. – Спасибо, - Ирвин всё также смотрел на высокого парня, разглядывая его татуировки, – что поговорил по душам со мной. Это было мне необходимо. Не думаю, что чувствовал бы себя свободным в этой поездки, если бы это было внутри меня, и я бы не смог никому рассказать об этом. – Обращайся, приятель, - Калум хлопнул всё же Эштона по спине и довольно-таки сильно, на что тот по-доброму возмутился. Худ забежал в воду по пояс, сделав большую волну брызг, которая попала и на Эша. Поэтому недолго думая, Ирвин пошёл вслед на парнем. Здесь он отдохнёт от всего, что навалилось за год. Он будет пить и, возможно, терять голову, отрываясь с компанией. Но так было надо: выбросить всю негативную энергию, что накопилась в последнее время. Зато в следующей поездки ему предстоит подумать о серьёзных вещах. Он обязан поговорить с Люком, потому что он и сам этого, безусловно, хотел. Им надо разобраться в том, что творится между ними двумя. Когда Эштон испытывал то чувство в саду, когда Хеммингс был сверху него, это было странно, он думал, что это ненормально. И полагал, что лишь он испытывает это. Но, как оказалось, Люк тоже ощущает всё это. Однако Ирвин испугался этот показать, в то время как гитарист решил поставить все точки над "и". Это было так неожиданно. Хотя Ирвин стал вспоминать одно из последних интервью, где они разговаривали про новогодний поцелуй, и он чётко увидел перед собой лицо Люка, как он смотрел, будто затаив дыхание, его глаза говорили "я знаю, кто будет мои новогодним поцелуем". Теперь Эштон понял, что это было не внезапное принятие решения. Люк думал об этом давно, просто Эштон упустил это. Теперь он проклинал себя за то, что всё испортил. Это были первые минуты наступившего года, они начинались так, как и должно было быть. Но барабанщик испугался, сам не зная чего. И он обидел своего Хеммо. Теперь Эштон может лишь надеяться, что не потерял Люки окончательно, а также его дружбу, доверие и… любовь?