Это тюрьма?! Нет, скорее бордель.

– Ты так просто ко мне не подходишь, чтобы поболтать, Раян, – недовольно произнес Алекс, дернувшись от мужчины, который заскользил губами по его шее, так и не отпуская парня из своих объятий, одной рукой проведя по груди и сжав чувствительную бусинку соска. – Это моё дело, что хочу, то и делаю, понял? – властно выдохнул тот на ухо заключенного, прикусив мочку чуть ли не до крови, зализав место укуса и оттянув уже затвердевший сосок, после чего опустив руку на его плоть. – Ты все так же слишком легко реагируешь на прикосновения, остаешься все таким же чувствительным, несмотря на то, что тебя просто трахают без всяких прелюдий. – Заткнись! Будто тебе это так интересно… Сам ведь просто трахнешь, – не выдержал и огрызнулся Алекс, который вздрагивал от каждого прикосновения опытных рук к своему обнаженному телу. – Язык прикуси, – приказал мужчина, который просто не стал медлить, буквально впечатывая парня в холодную стену и одним резким толчком врываясь в напряженное тело. – Какая же у тебя растраханная задница, а… – насмешливо отозвался заключенный, делая несколько пробных толчков и чувствуя, как член скользит внутри своего партнера вполне свободно. – Может быть, все же сожмешь свои растянутые мышцы? Лишь тихий болезненный стон сорвался с губ Алекса, который уже давно не чувствовал никакого удовольствия от секса, особенно после того, как переспал с немалым количеством мужчин, вот только тело реагирует совершенно противоположно. Все вокруг знают его как шлюху, который любому даст. Каждое слово, слетавшее с губ Раяна, задевало и так уже гнилую душу парня, которая все же еще могла хоть что-то чувствовать, даже не так было больно физически из-за разбитой брови от встречи с плиткой на стене, как от этих колких фраз «Ненавижу…» Хриплые стоны разносились по пустой душевой, перебиваемые шумом воды, противными хлюпающими звуками скользившей плоти внутри и шлепаньем тел друг о друга. Алекс как можно сильнее сжимал член мужчины внутри, что не особо хорошо выходило, одновременно подаваясь навстречу толчкам, надеясь, что это заставит этого садиста как можно быстрее кончить и оставить его в покое. Каждый толчок задевал простату, срывая с губ парня тихие хриплые стоны, а рука Раяна довольно сильно сжимала его плоть у основания, не давая кончить. Пот смешивался с водой, хоть немного охлаждая разгоряченные тела, мокрые светлые волосы прилипали к лицу, довольно удачно скрывая его и не позволяя рассмотреть. – По… позволь мне кончить… – Алекс прекрасно знал, что этому мужчине нравится, когда его о чем-то просят, нет, умоляют, что он любил приручать других и пользоваться ими во всю. – П... пожалуйста… – Все же тебе опыта не занимать… – с усмешкой сказал Раян и, снисходительно хмыкнув, разжал ладонь, позволяя парню кончить, сопровождая оргазм глухим стоном. – Вот только мы еще не закончили, – холодно оповестил мужчина, продолжая вдалбливаться в немного обмякшее тело. – Ты меня совершенно не удовлетворяешь, – словно вынес приговор мужчина, выходя из тела Алекса и разворачивая его к себе лицом, вжимая его в стену и закинув его ногу к себе на пояс, а потом одним толчком полностью вошел в уставшее от изнурительного секса тело. – Смотри на меня, – просто приказ, после которого он рукой убрал светлые волосы с немного бледного лица, а под потемневшими от ненависти голубыми глазами залегли тени от недосыпания, губы были немного приоткрыты, позволяя воздуху более сильным потоком поступать в легкие. На губах брюнета заиграла просто дьявольская улыбка, когда он уцепился пальцами в горло своей жертвы, не позволяя тому нормально дышать, заставляя судорожно пытаться сделать вдох. Раян склонился к самому уху Алекса, томно зашептав, обдавая кожу горячим, немного сбившимся дыханием: – Знаешь, если правильно душить партнера во время секса, то можно доставить ему незабываемое удовольствие, – и сразу после этих слов последовала пара толчков. – Ну, как себя чувствуешь, шлюшка? Но ответом были лишь какие-то хриплые звуки, совсем не похожие на нормальные слова. Алекс вцепился тонкими пальцами в руку мужчины, пытаясь оторвать ее от своего горла, все так же открывая рот, словно рыба, попавшая на смертельную для нее сушу, только для него водой являлся позволяющий жить кислород, которого теперь просто панически не хватало в легких. Перед глазами уже появились темные круги, когда Раян немного ослабил хватку, позволяя сделать несколько вдохов, а потом опять пальцы сильнее сжали глотку, а сам мужчина просто начал вбиваться в снова трепыхающееся тело, которое пыталось этому пока сопротивляться хоть немного. От каждого толчка, задевающего простату, Алекс тихо хрипел от удовольствия, стараясь не отключиться и уже практически не сопротивляясь своему мучителю, который продолжал жесткого иметь парня, продолжая душить и лишь иногда давая сделать пару вдохов, а плоть заключенного терлась о живот Раяна, чем только приближала его второй предел. Это мучение, переплетенное с нестерпимым удовольствием, закончилось лишь тогда, когда Алекс кончил, сжимая мышцами член мужчины внутри, что наконец-то заставило того дойти до грани. – Понравилось? – снова с насмешкой сказал Раян, разжав пальцы и выпуская горло парня из своей особо сильной хватки во время оргазма, просто удивительно, как он ему шею не сломал. Мужчина вышел из Алекса и отошел от него на шаг, позволяя, откашливаясь и держась за горло, опустится по стенке на холодный пол, который сейчас так остужал нывшую задницу. Раян схватил парня за волосы, потянув вверх и заставляя посмотреть на себя, заглянул в помутневшие глаза и довольно усмехнулся: – Завтра, в это же время чтобы был здесь, понял, ничтожество? – жестоко обратился заключенный к человеку, который сейчас и соображать здраво не мог, всматриваясь в мутный силуэт мужчины перед собой. – Я вижу, ты слишком расслабился, поэтому тобой стоит заняться, – после этих слов Раян пока оставил Алекса в покое, уходя из общей душевой в раздевалку, а потом покидая и ее. «За что мне все это…» – теперь просто не было смысла сдерживать слезы, которые сразу же потекли по щекам, смешивающиеся с водой, льющейся сверху на дрожащего Алекса, словно пытаясь помочь прийти в себя, что было практически бесполезно для, в очередной раз, пострадавшей психики после издевательства этого садиста.