Instantly

POV Nicole

Блин, блин, блин! Блин! Почему я такая идиотка?! Сколько раз еще нужно перетерпеть эти страдания, чтобы перестать быть такой дурой? Эванс, ты удостаиваешься премии "Влюбленная дура 2014"! Можешь поставить свой невидимый приз на полочку к остальным никчемным призам за эту номинацию. Я быстро сбежала по ступеням со второго этажа и вылетела из горячо любимого дома. Я слышала, как Зейн звал меня, потом раздался грохот, он сдавленно заматерился и остановился. Отлично, могу спокойно убежать к чертям отсюда. Пока я шла до своего дома, старалась не разрыдаться прямо на улице. Нет, я не позволю себе распускать нюни перед этими морально убитыми прохожими, которые итак искоса смотрят на меня. По мере того, как я приближалась к родному зданию, ком в горле образовывался все больше и больше, перекрывая воздух так, что я лишь дышала ртом. Войдя внутрь, я скинула обувь, даже не глядя, куда она полетела, и стало шустро взбегать по ступеням, но тут меня остановил мамин голос: — Ник, ты уже пришла? Черт, мам, как же ты не вовремя вышла! Я уже чувствую, как мои щеки становятся мокрыми, а голос сел. Я откашлялась и глубоко вздохнула, но не решилась повернуться к ней. — Да-а, мам, мы завтра доклад доделаем. — Все нормально? — судя по тембру голоса, она нахмурилась. — Да-да, с чего ты взяла? — я быстро кинула назад улыбку. — Я, наверное, пойду спать, устала очень. Спокойной ночи. — Сладких снов, милая. Я бы выложила ей сейчас все, как на ладони, но не хочу расстраивать ее, да и сама не готова еще. Надо все обдумать. Пойду себя убивать. Морально. Да-да, я врубаю на полную скрим Сайкса, запасаюсь кучей салфеток и начинаю выплакивать весь запас слез, чтобы завтра не выглядеть дохлой мухой и не реветь каждую минуту. Так я и уснула в обществе разбросанных фоток, включенного проигрывателя и кучи салфеток. С утра я ничего того не обнаружила и минутное удивление от того, что я оказалась в кровати, а не на ней, прошло, как только до меня дошло, что это все маминых рук дело. Вшу мать... она узнала, как я тут "спала". Однако за завтраком она не задавала никаких вопросов. Ну, как за завтраком. Я просто стоя жевала сухой тост и наспех запивала его соком. Папа как обычно допивал свой кофе с газетой в одной руке. — Нет, вы только посмотрите! — воскликнул он негодующе. — Что такое, Редж? — встревоженно оторвалась мама от чая. — Министр снова ввел эти дурацкие правила пользования проездных в метро! Сколько можно людям переделывать свои карточки? Это же издевательство! — папа фыркнул, смотря в газету, я усмехнулась, и мама улыбнулась, взглянув на меня. Я поспешно сделала вид, будто не поняла, что вчера произошло и не помнила ничего. Быстро собрала вещи и выбежала, на ходу натягивая кожанку. Только я ступила за дверь, как наткнулась на острый и знакомый запах. — Черт, Зейн! — я сморщилась и потерла нос, о который впечаталась в парня. — Ты сегодня долго, я уже хотел зайти к тебе, — как ни в чем не бывало произнес он, смакуя в губах сигарету.

POV author

— Ты ничего не перепутал? — Николь удивленно приподняла бровь, закрывая за собой дверь. — Нет, я пришел как обычно. Сейчас 8:20, — Зейн посмотрел на часы, отодвинув рукав куртки. — Если не поторопимся, опять будем отсиживаться после уроков или драить парты. — В тот раз мы сбежали, — напомнила девушка, и они двинулись в путь. Эванс держалась изо всех сил, чтобы не напустить на друга (или кого уже там) гневную тираду, наполненную всеми страданиями, которыми она вчера захлебывалась в своей запертой комнате. А ему хоть бы что. Ни лишнего взгляда, ни какого-то намека жестом, ни тем более словом. — Конечно, и сбежим снова, если понадобиться. Не для парт созданы мои руки, — усмехнулся Зейн, задерживая дым немного в себе, а затем выпуская его через нос, как огнедышащий дракон. Николь поспешно отвела взгляд. — Давай только не будем говорить, для чего они предназначены, — попросила она, устало прикрыв глаза, которые болели после того, как она выплакала добрый таз слез. — Может, вообще прогуляем? — предложил Малик, словно пропустив мимо ее не совсем тонкий намек на вчерашние действия его рук. Он так умело выпутывался из такого рода ловушек, что уже выработался рефлекс уводить тему в более безопасное русло. — Нет! — слишком быстро выпалила Николь и на мгновение замерла. Ее совершенно не радовала перспектива провести почти наедине с Зейном весь день. Что с ней творится? Она хочет пойти в школу вместо того, чтобы просрать весь день на безделье с лучшим другом? Как бы она ни сопротивлялась внутреннему голосу, но именно это он и твердил, ввинчивая внутрь один аргумент за другим. Николь испугалась, что Зейн станет расспрашивать ее, заставит признать вслух, что она почти сошла с ума вчера, что одновременно хочет, чтобы это повторилось и чтобы это навсегда забылось, как страшный сон. — Ну ладно, — вопреки ожиданиям, Зейн обернулся и пожал плечами. В школе все было так же, как и всегда: запах сигарет витал по всему первому этажу, в малолюдных коридорах сосущиеся парочки, кое-кто барыжил в других более темных коридорах. Едва друзья подошли к своим шкафчикам, к Зейну прилипли две слюнявые девятиклассницы. Они громко смеялись каждому слову парня, тупо хлопали нарощенными ресничками и идиотски наматывали волосы на палец. Не выдержав всего этого спектакля, Николь оглушительно хлопнула шкафчиком так, что рядом стоящий парень нервно вскинулся, уронив пару книг. Прошипев что-то под нос, Николь все же опустилась рядом с ним и помогла поднять его вещи. Когда она потянулась к последней книге, парень сделал тоже самое, и их руки соприкоснулись, они сразу отдернули их. Николь подняла на него глаза, на нее взглянули чистые зеленые глаза, а тонкие губы дрогнули в неуверенной улыбке. Она невольно засмотрелась на него, не понимая, что пауза уже неприлично затянулась. — Привет, — первым кивнул он, встал, протянув ей руку, и помог подняться. — Привет, прости, что напугала, — произнесла Николь, не замечая, как на нее смотрят обжигающие карие глаза. — Ничего страшного. Я Эд, кстати, — протянул руку парень с темно-каштановыми волосами и снова улыбнулся. Едва девушка протянула руку, взялась за ладонь и открыла рот, чтобы ответить, как по близости прогремело быстрое: "Николь!", а на ее плечо вальяжно легла руку появившегося рядом Малика. Эванс покосилась на своего дружка, который только что обжимался с двумя кашолками, но стоило ей отойти от них, он тут как тут. — Значит, Николь, — еще шире улыбнулся Эд, коснувшись губами тыльной стороны ее руки, что Зейн не одобрил, о чем можно было догадаться по тому, как он своеобразно выдыхал дым и щурился. Всегда, когда его злили, он медленно втягивал как можно больше дыма и также мучительно медленно выдыхал его клубами вперед на того, кто посмел ему докучать. — Да, — немного порозовела брюнетка, смущенно отведя взгляд. Эд взглянул ей в глаза, и она улыбнулась, но тут же улыбка сползла с ее личика, едва она услышала, как друг картинно закашлял. — Ах, да. Эд, это — Зейн. Зейн, это — Эд. — Немного нехотя представила парней Николь, махнув на каждого. Новый знакомый приветливо протянул руку, Зейн взял сигарету в рот и свободной рукой лениво пожал его ладонь, хотя это выглядело так, будто он намеревался переломать Эду как можно больше пальцев. Николь нахмурилась и укоризненно почти незаметно толкнула локтем в бок Зейна, он сжал зубы, чтобы не выпустить вдох от чувства, будто его пырнули ножом. И откуда в такой хрупкой девчонке так много силы?! Он метнул на подругу мимолетный взгляд, чтобы не выдать себя. — Эм... я пожалуй, пойду на урок. Было приятно с вами познакомиться, — Эдгар ненавязчиво вывернулся из хватки Малика и потер шею рукой, чтобы не показать, что на самом деле это было немного больнее, чем выглядело со стороны. — Да, конечно. Встретимся еще, — улыбнулась Николь и кивнула. — Несомненно, — ехидно ухмылялся Зейн. Стоило Эду завернуть за угол, как Эванс толкнула друга в плечо, и он с недовольным мычанием оторвался от нее. — Что это было, черт бы тебя побрал?! — Ты о чем? Зейн как ни в чем не бывало двинулся на первый урок, так как звонок уже прозвенел на всю школу, и ученики группками стали искать свои кабинеты. Они шли вместе со всей массой, но Николь не хотела, чтобы их кто-то услышал. Тем более, что любопытные ушки тех девятиклассниц уже были навострены. Поэтому брюнетка закатила глаза и схватила Зейна за рукав куртки, юркнув вместе с ним за угол, в пустынный коридор. — Ты что творишь, Ника? — возмутился парень, чуть не подавившись дымом. Он поспешно выдохнул остатки, закашлялся и не рискнул снова затянуться в ее присутствии. — Зейн Малик, что вообще происходит? — прошипела она яростно, глядя в его глаза снизу-вверх. Это выглядело бы до крайности нелепо и смешно, если бы она действительно не была зла на него. — Что ты имеешь в виду, Николь? — искренне не понимал Зейн. — Ты из-за этого Эда разозлилась? Брось, он же зануда, сразу видно. Ты ведь не станешь с ним общаться, — уверенно заявил он. — О, еще как стану, — назло ему ответила она. — И я не только о нем говорю. Парень вопросительно приподнял бровь, прищурившись в ожидании ее ответа. — Почему ты ведешь себя так, будто вчера ничего не было? — А вчера что-то было? — улыбнулся он. — Ладно-ладно, я понял, о чем ты, — засмеялся он, закрывая голову от ее легкого удара по макушке. — Ну? — после минутного молчания требовательно спросила Николь. — Что "ну"? — притворился он. — Зейн! — яростно прошипела она. — Николь! — повторил он за ней. — Малик! — Эванс! — Пошел к черту! — толкнула брюнетка парня к стене и уже развернулась, но он схватил ее за запястье, останавливая. — Подожди, — ухмылялся он, наслаждаясь ситуацией, будто вампир, высасывающий из жертвы кровь. Николь вздохнула и устало прикрыла глаза, однако повернулась к нему лицом, ожидая снова увидеть смех в его глазах, но его не было. — Пойми, что вчерашний инцидент был недоразумением, этого никогда больше не повторится. Считай, что это был просто дружеский поцелуй. Один раз ведь можно сотворить глупость за многолетнюю дружбу, — серьезно говорил Зейн. — Ты серьезно решил, что я смогу после такого так думать? Почему ты такой, Зейн? — она вглядывалась в каждую черту на его лице, пытаясь найти объяснение или ответ. — Какой? — не понял парень, слегка наклонив голову. Но этот жест совсем не говорил о том, о чем говорил вчера. — Такой... не верящий ни во что. Нет, не так. Не верящий в такое чувство, как любовь. — Смело и прямо высказала Эванс. — Может, потому что его действительно не существует? Потому что есть только привязанность, желание владеть и быть нужным. Ты не думала об этом? Человек хочет быть любимым, но самом деле, он просто хочет быть нужным. А любовью называет то чувство, когда уже не может прожить без человека ни дня. Это как мы с тобой, понимаешь? Ни ты, ни я не сможем весь день не слышать голоса друг друга, смех, согласись. Зейн говорил так, будто совсем не был поражен ее вопросом и только ждал его все это время. Ждал, пока она осмелеет, задаст его, и он сможет высказать все по этому поводу. И будь, что будет. А вот Николь была поражена его словами, она растерялась и не знала, что можно ответить на все это откровение. Он думал, что открыл ей глаза на мир, но она считала, что он только туже затянул черную повязку на своих глаза. — Зейн, ты... ты чертовски не прав. Неужели ты совсем не веришь в любовь? Как же тогда люди живут столько лет вместе? Ты не веришь в то, что твои родители искренне любят друг друга? — Это другое. Я считаю, что их связало желание поскорее создать семью и не стать одинокими в старости. Эти цели преследуют многие и всегда преследовали. А теперь они, как и все, просто привязались друг другу и думают, что любят. — Запросто рассуждал Зейн. Они забыли, что хотели пойти на урок, да и сейчас это не очень уж и важно. — И ты совсем не любишь их? И даже сестер? — шепотом спросила Николь, боясь услышать ответ, ибо теперь уже она не знала, что можно ожидать от него. — Люблю, — кивнул Зейн, и у нее отлегло от сердца. — Так же, как и тебя. Но, черт, Николь, ты же понимаешь, что это любовь к близким, это другое, абсолютно дру... Почему ты так смотришь? — настороженно взглянул он в ее перепуганные глаза. Ее застали врасплох слова о том, что он ее любит, но... Это было так больно — знать, что он любит ее так же, как и сестер. — Нет, ничего, — тихо ответила она и поспешила оторвать глаза, в уголках которых стало предательски щипать, от его взгляда. Она почти отвернулась и стала медленно отходить, но... — А ну, стой, — Зейн взял ее за подбородок и приподнял лицо, чтобы она все же вернула свой взгляд на него. — Николь, только не говори, что ты... — Что я что? Влюбилась? — прошептала она и сглотнула ком в горле, однако это не помогло. Взгляд Зейна совсем поменялся, он был в замешательстве, явно не предполагая такого поворота. — Да, Зейн, я влюбилась в тебя. Еще год назад, поздравь меня. — Что? Год назад? Твою мать, и ты целый год скрывала это от меня? — недовольно встряхнул он ее за плечо. — А что мне надо было делать? Прибежать к тебе и сказать, что как идиотка втюрилась в лучшего друга после того, как он меня застукал голой?! — одна слеза скатилась по ее щеке, Николь отошла от него, скинув его руки. — Да. Да, надо было, — Зейн заломил руки за шею и сцепил их в замок, опустив голову. — Мы бы все смогли уладить и решить проблему по-человечески! Ты понимаешь, как это тяжело сделать теперь? — Интересно, почему же? — Да потому что тебе сейчас чертовски больно, и не ври, что это не так! — он выставил указательный палец, словно она уже утверждала наперекор ему, что все не так. Но Николь молчала. — Дерьмо! Николь, ну зачем? — Малик, ты осознаешь, что спрашивает меня, зачем я тебя влюбилась? — удивленно выдала брюнетка. — Пойми же! Я не хочу причинять тебе боль, ты, возможно, уже построила в своей голове планы, которые никогда не претворятся в жизнь. — С чего ты вообще это решил? — Это происходило с тобой всегда. Думаешь, я не помню, что каждый раз, когда ты чего-то вожделела, то просто с ума сходила и была помешана на этом? — И что из этого следует? — Николь уже не знала, что еще сказать на это. Ведь он был полностью прав. Не было ни одного аргумента в ее пользу. — Я не хочу, чтобы ты страдала! — Почему тебя это так волнует, Зейн?! — не выдержала она. — Потому что ты мне дорога, Эванс! Когда ты поймешь это своим недалеким мозгом? Тебе недостаточно нашей 11-летней дружбы в это подтверждение? Недостаточно всего, чем мы жили все это время? Николь беспомощно спустилась вниз по стене, взявшись руками за голову. Она больше не плакала, просто смотрела в одну точку и лихорадочно думала, пытаясь найти лазейку. Она сто раз прокляла гребаное платье, свой гребаный характер, тот гребаный день, когда она решила дать отпор дворовым задирам. Зейн ударил ладонью по стене и так и остался стоять, опустив голову. — И что ты теперь предлагаешь? — приглушенно спросила наконец-то Николь. Зейн оттолкнул ладонью стену и порывисто обернулся, тяжело вздохнув. — А ты как думаешь? — Зейн присел напротив нее на корточки, и она подняла голову. Она взглянула в его глаза и моментально поняла, на что он намекает, затрясла головой и почувствовала, как желудок проваливается в какую-то бездну. — Нет... Зейн, ты сделаешь мне этим только хуже. — Думаешь, мне от этого станет легче? Николь, другого выхода я не вижу, — прикрыл Малик глаза, опуская голову. — И поэтому ты решил прервать все связи между нами? — истерично взвизгнула Николь, не веря собственным ушам. Она оттолкнулась от стены и стала, расхаживая туда-сюда по коридору. — Должно быть другое решение! — Николь, его нет, — твердо сказал Зейн и поднялся. — Нет, есть! — отрезала она. — Да! Точно! — она вдруг засмеялась, а глаза загорелись блеском. Зейн испугался, что у нее началась самая настоящая истерика и только хотел ее обуздать, как она сама остановилась и стала снова совершенно уравновешенной. — Что ты задумала? — встревоженно спросил Зейн. — Ты ведь боишься влюбиться в меня, правда? — торжествующая улыбка расползалась по ее личику. Это делало ее похожей на привлекательного маньяка-убийцу. — Что? — он даже засмеялся от столько неожиданного поворота. — Да, Зейн. Черт возьми, это правда так, — она тоже снова засмеялась. Вся ситуация выглядела так, словно они оба сошли с ума и не могут остановиться безумие, которое здесь сейчас происходило. — Просто я помню те дни, когда ты стал шарахаться меня после того случая в отеле. Ты ведь весь следующий день старался избегать меня, не смотреть лишний раз. Я еще не могла понять, что происходит, ведь это ты меня увидел голой и, по идее, это я должна была прятаться от тебя. А ты просто испугался. Прямо как маленький мальчик, — Николь рассмеялась пуще прежнего, а Зейн прервался. Он грубо выматерился про себя и уставился на нее. Теперь она говорила чистую правду. Он просто чуть с ума не сошел в этом чертовом отеле, думал, что теперь ему настал конец. Когда освободилась душевая, он просто заперся там и выместил весь пар. Единственный раз, когда он позволил себе это сделать, думая о ней. — Ты бредишь, — снисходительно улыбнулся Зейн, не собираясь признаваться во всем с поличным. — Да нет же, — она тоже улыбалась. — Ты. Боишься. Влюбиться. Боишься затеряться в этом чувстве с головой, боишься нуждаться в ком-то, как и сам говорил, потому что знаешь, что не вынесешь этого. Ты просто трус, Малик. — А вот это тянет на серьезное обвинение, — серьезно промолвил он, не сводя с нее глаз. — Да, и по этому я предлагаю тебе заключить пари. — Что, прости? — Зейн будто со всего разбега шарахнулся в стену и уже было подумал, что ему послышалось. — Если за месяц ты в меня не влюбишься, то, так уж и быть, признаю, что я полная дура, а ты был прав, и нам действительно придется прервать все отношения. А если влюбишься.... — Николь пожала плечиками, будто говоря: "Твои проблемы". Хотя и ее тоже. Целую минуту шестеренки в голове Зейна крутились, как бешеные. Он не мог понять, чего добивается подруга, но его заинтриговал результат, азарт толкнул его в спину, и он протянул руку. — Согласен. Николь удовлетворенно улыбнулась и взялась за его руку. Мимо совсем кстати пробегал какой-то паренек, Зейн схватил его за шиворот и потянул на себя. — А ну-ка, разбей, парень, — попросил он, и мальчик испуганно разбил их руку, убежав.