Instantly

Зейн с Николь благополучно закончили изнурительную работу над докладом только к полуночи, когда приехали родители девушки и удивились, что ребята еще не закончили. Вообще-то, они давно закончили, решив сильно не заморачиваться с этим. Если работа сделана, значит "хорошо" гарантировано, а большего и не надо. Друзья попали в зависимость времени и не заметили, что уже глубокая ночь. Они просто болтали обо всем, как и обычно. Но сейчас Зейну почему-то казалось, что перед ним не та Николь, которую он всегда видел — маленькая, с огромными голубыми глазкам, боязливо смотрящая на задир, — а взрослая девушка. Когда они успели только повзрослеть? Она выглядела более уверенно, открыто, как всегда, но что-то в ее поведении теперь было неуловимое, невесомое, и Зейн никак не мог взять в толк, что именно. Это изрядно будоражило и бесило, словно ловишь дым голыми руками, или не можешь вспомнить нужного слово. Оно вот-вот сорвется с языка, но ты никак не можешь избавиться от щекотливого чувства, что невероятно трудно подобрать это гребаное слово. Так и здесь. А Николь сидит и все также заразительно смеется, болтает без умолку и лежит на нем, запрокинув ноги на стену, прямо как в старые добрые времена. Она и не подозревала, что этим срок Зейна укорачивается с каждым ее поворотом, вздохом. Телефон Зейна завибрировал, приняв смс, под Николь, и она вздрогнула, выгнув спину из-за того, что ей было щекотно. Парень быстро ответил сестре, что скоро будет дома и отложил телефон. — Итак, — деловито произнес он. — Чего? — Николь подняла взгляд, смотря снизу вверх и лежа головой на его коленях. Вместо ответа Зейн расплылся в не предвещающей ничего хорошего улыбке. — Зейн? — вопросительно подняла бровь Эванс. Ухмылка стала только шире. Он уже походил на довольного чеширского кота из страны чудес. А потом он просто стал щекотать бедную Николь, которая чуть с ума не сошла от такого резкого выпада и согнулась пополам, завывая от смеха. Она даже случайно хрюкнула, когда сил уже не было, чем ужасно рассмешила Зейна, но он все равно не остановился. — Прекрати немедленно, или мои родители подумают, что ты меня убиваешь! — задыхалась она, моля о пощаде. — Я же маньяк, забыла? — хищно оскалился Зейн. Он все же был снисходителен и пожалел ее, все еще смеясь. — Теперь мне точно пора идти, — успокоился он. — Ладно, до завтра, — помахала Николь. Она была не в состоянии встать и проводить его, но все же попыталась после изнурительной пытки подняться. — Да лежи уж, лентяйка, сам выход найду. Спокойной ночи, — усмешка слетела с его губ. Эванс без предисловий показала ему средний палец и пожелала приятных снов. Когда Зейн ушел, Николь еще валялась и с улыбкой на губах вспоминала, как парень переполошился и упал на подушки, стоило ей выйти из ванной. С самого начала она заметила, как он проследил за ней до ванной и как скрипнула ее кровать, когда он рывком поднялся. Затем брюнетка стала рыться в шкафу в поисках того, что завтра снова не даст покоя бедному парню. Что на нее вообще нашло? Этот дикий азарт, доля адреналина. Она будто медленно, но верно превращается в ту, в кого мечтала ее превратить миссис Эванс. Дверь скрипнула и открылась, и она тут же обернулась на вошедшую мать. — Николь, все в порядке? — озадаченно спросила она. — Все прекрасно, а в чем дело? — улыбнулась девушка. — Просто Зейн вышел какой-то рассеянный и хмурый, даже нас не заметил, — пожала женщина плечами. — Правда? — Николь расплылась в более хитрой улыбочке. — Даже не знаю, почему. Пять минут назад все было хорошо. — Ну ладно, отдыхай. С этими словами миссис Эванс закрыла за собой дверь, Николь победно вскинула вверх оба кулака, прошептав "Да, детка!" А Зейн вернулся домой намного позже, чем следовало ожидать. Он долго шел по пустым улицам, нервно закуривал одну за другой сигарету, затем дрожащими руками тушил их, так и не дойдя до середины. Своего рода ритуал продолжался весь его путь до набережной, к которой ноги привели его сами. Он смотрел вдаль на горизонт, граница которого была размыта из-за сильного тумана в Лондоне. Темза казалась слишком взволнованной и бушующей по сравнению с дневным ее состоянием. Будто даже природа чувствовала дисгармонию внутри парня. Он все стоял и глядел в пустоту, вдыхая речной запах свободы. Зейн побрел домой, где его ждали взволнованные родители. Надоедливые гости, без умолку спрашивающие, куда делся их сын, давно ушли, поэтому парень отделался от их расспросов. Однако от вопросов родителей ему было некуда деться. — Мам, пап, я просто гулял. Дышал свежим воздухом, размышлял. Сегодня был очень сложный день, мне нужно было расслабиться, — устало перебил их, прикрыв рукой глаза, которые действительно готовы были вот-вот закрыться.Миссис Малик вдруг поджала сочувственно губы, взглянула на мужа и получила почти невидимый кивок от него. — Хорошо, иди, — немного погодя, выдала она. Зейн мысленно поблагодарил всех и удалился к себе. Закрыв за собой плотно дверь, спустился по ней и уселся, держа локти на коленях и опустив голову вниз. Резко оттолкнулся от двери, стянул футболку, чуть не порвав ее из-за спешки. Откинул ее на кровать и зашел в ванную. Включив ледяную воду, набрал ее в руки и выплеснул на лицо, зажмурившись. Поднял голову, взглянув в свои уставшие глаза, приоткрытые мокрые и красные губы, подбородок с которого вода дорожкой стекала вниз по груди, остужая его пыл. Потер ладонь о щеку, на которой была легкая, пока еще не колючая, щетина и усмехнулся. — Пора пить успокоительные. Их утро выдалось совершенно разное. Если Зейн кое-как заставил себя встать после почти бессонной ночи и был полностью раздавлен, то Николь проснулась с необычайной легкостью, защебетала, словно ранняя пташка, и бросилась прихорашиваться. Когда вышла из дома, была немного удивлена, увидев Зейна. Тот факт, что он был помят и выжат, как лимон, ее не поразил, учитывая, что вчера сказала ей мама. Ее удивило, что он вообще встал и зашел сегодня за ней. — Хреново выглядишь, — без обиняков констатировала факт. — На твоем фоне уж точно. Он мгновенно оживился, заметив, что Николь одета в шорты с завышенной талией, в которые заправлена легкая футболку, свисающая с одного плеча, оголяя его. — Сочту за комплимент, спасибо, — улыбнулась она, мысленно прибавив: "Два — ноль, в мою пользу". В школе многие также заметили перемену в той самой девчонке, которая всегда отличалась от других. Ее обычно называли "Хвостик Малика", но в основном это были расфуфыренные стервочки, которые просто не могли смириться с тем, что их предмет обожания постоянно находится в компании этой девочки. А иногда это были парни, которые благодаря Зейну не могли нормально замутить с кем-то, потому что почти каждая вторая в этой школе 9-11 классница прошла через его руки. Они искренне надеялись, что Николь когда-то станет его постоянной пассией, и Малик забудет о других, наконец дав другим возможность. — Привет, Николь, — рядом с ней возник Эдгар, когда они подошли к шкафчикам. — Привет, Эд. Как дела? — приветливо взглянула на него, почувствовав, как Зейн напрягся. — Отлично.Здорово, Зейн, — кивнул шатен, заметив Малика, который оглушительно хлопнул своим шкафчиком и двинулся в класс. — И тебе не хворать, — огрызнулся тот, отвергнув протянутую ему руку. — Не обращай внимания на Зейна. Он просто не в духе, вчера полночи делали этот доклад по биологии, — закатила голубые глаза и улыбнулась. — Да уж, биология всех вымотала. Я так и не нашел, с кем можно было бы защитить свой проект. парень выглядел немного расстроенным. Николь озарила мысль, и ее лицо посветлело. — Может, я могу тебе помочь? — Как? Ты ведь с Зейном готовилась, — пожал Эд плечами, скользнув взглядом по ее ногам, но тут же вернулся к глазам. — Ну, думаю, Зейн не обидится, если я и тебе помогу, — улыбнулась она ему, подмигнув. Девушка нагнала друга почти у входа в класс математики. — Зейн, стой, — тяжело дышала она. — Отстань, — пробурчал он, не смотря на подругу. — Эй, ты чего? — ударила она его кулачком в плечо уже на уроке. Зейн разлегся на парте, уставившись на доску, на которой были написаны сложные формулы и прочая математическая чепуха. Время от времени он прожигал спину Эда недоверчивым взглядом, а тот спокойно сидел и решал данное задание. — Ничего, иди Эда своего спрашивай об этом, — отвернулся от нее. — Не будь дураком, — цокнула Ник языком. — Конечно, я дурак, а Эд у нас умничка. — Не паясничай, Малик. Я просто хотела помочь ему, — она невозмутимо открыла тетрадь и решила записать хоть что-то, мимолетно кинув взгляд на спину нового товарища. — С чем это помочь? — сразу же отозвался он, недоверчиво посмотрев на нее.— С биологией, — помолчав с секунду, делая вид, что записывает пример, она подняла на него взгляд. — С биологией, значит, — многозначительно кивнул Зейн расстроенно, — а меня кидаешь, да? — Что? Нет, конечно! — изумилась Николь, отложив ручку. — Просто прочитаю часть доклада, а потом с тобой будем рассказывать, как и договаривались. — Ну-ну, посмотрим, — проворчал кареглазый, метнув невидимую молнию в спину Эда. Николь проследила за направлением его взгляда и вдруг тихонько засмеялась, прикрыв рот ладошкой. Он быстро повернулся к ней. — Чего смеешься? — недоуменно поинтересовался, однако вместо ответа она еще сильнее захохотала, как только посмотрела на его растерянное лицо. — Да что? Она убрала руку от губ, сверкая голубыми глазками и улыбаясь, а затем вынесла, как приговор: — Ты ревнуешь. — Что-о? — громче, чем следовало влзмутился он, едва не встав, но рука подруги снова опустила его на место. — Мистер Малик, будьте добры, убавьте громкость и не мешайте своим одноклассникам. Зейн пропустил замечание учителя мимо ушей, удивленно уставившись на рядом сидящую Николь, которая загадочно улыбалась, не сводя с него внимательного взгляда. Он вдруг сам расплылся у снисходительной улыбочке. — Смешно, Эванс, очень. — Тогда не слышу твоего смеха, — легко ответила она, перекинув темные волосы за спину. — Потому что... Зейн открыл рот, собираясь возразить, но не нашел слов и решил закрыть рот, чем позабавил ее. — Я же говорила, что ревнуешь. — Ничего я не ревную! Вдруг он с резким скрипом отодвинул стул так, что тот грохнулся, переполошив весь класс, и быстро покинул класс, даже не оборачиваясь на оклики учительницы и ребят.