Вересковая пустошь

Из Больничного крыла Гарри вышел уже на следующий день и первым делом отправился к отцу. С дементорами надо бы что-то делать. Пусть он и сталкивался с ними всего-то два раза, но даже этих двух раз хватило на всю жизнь. Северус, услышав просьбу сына, отложил перо и задумчиво уставился в стену. Потом посмотрел на Гарри. — Есть только одно средство против дементоров, – медленно сказал он. — Особые чары, называются «Патронус». По сути это щит из светлых эмоций. Звучит не слишком надёжно, но на самом деле это очень мощная штука. И я не буду тебя им учить, пока ты не освоишь теорию, – Северус снова вернулся к проверке домашних заданий, показывая, что разговор закончен. — Так что марш в библиотеку. Гарри закатил глаза, но спорить не стал. В конце концов, отец был прав — любые чары, тем более мощные, имели свои подводные камни, и лучше узнать про них самому, чем от кого-то. Поэтому он и пошёл в библиотеку, где выбрал самый дальний угол, чтобы не мешали, и засел за книги. Там-то его и нашла Гермиона. — Гарри! Уже скоро каникулы, ты решил, что будешь делать? – спросила она, закидывая тяжеленную сумку на соседний стул. Гарри усмехнулся и пожал плечами, отрывая покрасневшие уставшие глаза от мелкого запутанного шрифта. — Ничего себе скоро, ещё два месяца почти! — Это формальности, – махнула рукой Гермиона и притянула к себе первый попавшийся том. — Патронус? – заинтересовалась девушка. Про такое она ещё не слышала — не было повода — и, разумеется, не могла пройти мимо. — Чары против дементоров. Классная штука, если правильно применять. Не уничтожат, конечно, но отгонят качественно. — Здорово! Профессор посоветовал? – полуутвердительно спросила девушка, не называя имён, и проходившие мимо студенты, конечно, подумали про Люпина. — И что насчёт каникул всё-таки? — Не знаю, — Гарри откинулся на стуле и потянулся. — Буду сидеть, читать про дементоров, учить Патронус. Всё равно некуда ехать. Отец остаётся. В этом году Гарри и Северус, и правда, собирались провести время в замке, и основной причиной этому был Сириус Блэк. Прямо об этом, конечно, не говорили, но Северус дал достаточно намёков, чтобы Гарри понял: Блэк у него под колпаком и вместе они занимаются какими-то важными делами. Догадаться было несложно: наверное, пытались придумать, как оправдать крёстного, хотя Гарри считал, что побег из Азкабана ему в любом случае аукнется. Гермиона не соглашалась. Она считала, что раз уж Блэк незаслуженно отсидел столько лет, общественность не позволит привлечь его за побег. Впрочем, до этого всё равно было далеко, поэтому друзья решили не паниковать и заниматься чем-то другим. Гермиона кивнула и углубилась в чтение. *** За окном завывал холодный северный ветер, бросал в стёкла снежинки и заставлял их дрожать. Неожиданные ноябрьские заморозки заставили замок покрыться слоем инея, а его обитателей закутаться в свитера и тёплые мантии. Холод стоял мерзкий и пронизывающий, и студенты готовы были продать душу дьяволу (или, как шутили некоторые — Северусу Снейпу) за возможность согреться у пышущего жаром камина. Пришлось даже отменить урок ухода за магическими существами, потому что очередная живность Хагрида боялась холодов, а замену он найти не успел. Воспользовавшись этим, Гарри и Гермиона засели в гостиной у камина и принялись за сложное эссе по трансфигурации. Одновременно они пытались разобраться, что же привело Блэка в замок, благо, их тихого разговора в шумной гостиной совсем не было слышно. — Он совсем с ума сошёл! – Гермиона укоризненно покачала головой, никак не успокаиваясь. Она просматривала свою работу на предмет недостатков и была крайне недовольна тем, что видела, хотя понимала, что её эссе всё равно будет лучшим на потоке. — Его же найдут! Гарри раздражённо дёрнул плечом. Его болван-крёстный умудрился подставить под удар и его — потому что нагоняй от Северуса почему-то получил гриффиндорец. — Как его ещё вообще не поймали! Вокруг ведь дементоры. — Полагаю, он знает, где надёжно спрятаться вокруг замка, – покачал головой Гарри. Его больше интересовали эти самые потайные места, чем наличие Блэка в Хогсмиде. Посмотреть на магическую деревню очень хотелось, но разрешение ему так никто и не подписал — ни отец, ни МакГонагалл, а в свете случившегося — и не подпишут. Конечно, у него была мантия-невидимка, но какой от неё толк, если дементоры вообще не видят, а только чувствуют? Да и пройти через главные ворота школы, мимо дежурящих преподавателей было невозможно. — Зачем он вообще сюда пришёл? – снова прошипела Гермиона, откладывая свиток и протягивая озябшие пальцы к огню. Она раздражённо посмотрела на друга, будто только он был в этом виноват. — Не знаю, – Гарри пожал плечами. — Он говорил что-то невразумительное про Петтигрю, но я так и не понял, причём здесь он. Это почти забытое имя Гарри слышал в детстве от отца — тот, рассказывая про компанию второго отца, не поскупился на ёмкие характеристики всех, а этого Питера назвал коротко — «крыса». Гермиона вздохнул и задумалась. Она тоже знала про Питера, но тот много лет как был мёртв… И именно здесь и была зарыта собака. — Ну, конечно! – вскинулась она, придвигаясь ближе к другу, и яростно зашептала. — Это же очевидно! Питера Петтигрю убил Сириус Блэк, взорвал вместе с улицей, полной маглов! — Но… – Гарри пронзительно взглянул на подругу, до боли в пальцах сжимая перо. — Именно! – подхватила девушка. — Если Блэк невиновен, то и Петтгирю никто не убивал! Значит, он жив и прячется, и Сириусу он зачем-то нужен. И, Гарри… – девушка на мгновение задумалась, будто что-то с чем-то сопоставляя. — Твоих родителей точно кто-то предал. Если на доме был Фиделиус, раскрыть адрес мог только хранитель, и, если это был не Сириус… не профессор Люпин… и не твои родители… — То остаётся только Петтигрю, – мрачно закончил парень. Гермиона сдула каштановую прядь с лица и растерянно пожала плечами. — Очевидно, что это так. Он хочет отомстить. Кроме того, живой Петтигрю — доказательство невиновности Блэка. Вот только, почему он думает, что Петтигрю где-то здесь? Не может ведь он жить в Хогсмиде и ходить по воскресеньям в «Три метлы»! Гарри только пожал плечами. Он не знал, а потому предпочёл углубиться в уроки. Всё равно ни он, ни Гермиона не могли ничего придумать. Едва ли они могли что-то сделать, даже будь Питер у них под самым носом. Умудрился ведь тот прятаться целых двенадцать лет! А, значит, знал в этом толк. Гермиона только тяжело вздохнула, отложила свитки и вытащила из рук друга перо. Гарри вопросительно посмотрел на девушку. — Я поняла. Пошли, — Гермиона поднялась, отряхнула юбку и уверенно потянула Гарри в сторону выхода. Тот только успел взмахнуть палочкой, чтобы все пергаменты неаккуратно сложились в сумку. Девушка уверенно тащила Гарри в сторону их тупичка. Был ранний вечер, но студентов в коридорах почти не было. По замку ползли неприятные сквозняки, и все предпочитали прятаться по тёплым уголкам гостиных, поэтому никто не мог помешать двум друзьям незаметно затеряться в глубине пустынных коридоров. — Я поняла! – снова возвестила Гермиона, когда наложила все известные ей антипрослушивающие заклинания. — Что? – Гарри с ногами забрался на подоконник и с интересом посмотрел на девушку. Гермиона обречённо застонала. — Это же очевидно! Питер Петтигрю — анимаг! Гарри подавился вдохом и пару долгих мгновений судорожно пытался восстановить дыхание, а потом закашлялся. Гермиона тут же кинулась к нему и похлопала по спине. — Всё нормально? — Да, – Гарри вытер слёзы и выдохнул. — Но с чего ты взяла, что Петтигрю — анимаг? — Тебе же профессор Снейп об этом сам сказал! Гарри вытаращил на подругу глаза. — Когда? Гермина всплеснула руками, чуть не снеся с Гарри очки. — На уроке по Защите! Вспомни! Он говорил об оборотнях, должен был, но он уделил огромное внимание анимагам, их повадкам, их отличиям от оборотней и — от обычных животных! Профессор явно сделал это с умыслом, иначе зачем вообще ему говорить об анимагах? Да и об оборотнях. Нам сто лет до этой темы было тогда. А обычные животные и вовсе мало связаны с оборотнями, но он столько времени уделил именно анимагам и про срок жизни сказал! Да ещё и тебя вызвал! Ты думаешь, просто так? И смотри, это же логично — ведь Блэк сам анимаг. Наверное, и профессор Люпин тоже, и твой отец… Гермиона замолчала, а Гарри всё пытался осмыслить сказанное. Верилось с трудом, но доводы про отца были логичны. Это так в духе Северуса — задавать ему трудно разгадываемые головоломки. Может, всё действительно так? — Но тогда… – Гарри покачал головой и попытался выхватить что-то из калейдоскопа мыслей. — Тогда он, получается, в Хогвартсе? — Думаю, да. Блэк появился здесь не просто так. Он пришёл в гостиную, когда там никого не было, никого из учеников! Ему наверняка должно быть известно, анимаг Петтигрю или нет и какая у него форма. И, раз уж, судя по всему, это Петтигрю предал твоих родителей, если это он настоящий Пожиратель, то Блэк наверняка хочет отомстить. — Да, – Гарри задумчиво нахмурил брови. — Интересно, как он узнал, где Петтигрю? Может, спросить у него? И про форму заодно, а то, кто знает… — Так он нам и скажет, – скептически усмехнулась Гермиона и махнула палочкой, снимая заклинания. — Пошли, тут холодно. За две недели до Рождества третьекурсникам разрешили посетить Хогсмид. Гермиона волновалась и только и могла говорить о подарках, иногда спрашивая Гарри, не расстроится ли он. Гарри только отмахивался и планировал провести весь день с отцом. Студенты толпились во внутреннем дворе, кидались снежками и смеялись. Гарри и Гермиона подключились к большой компании гриффиндорцев во главе с близнецами Уизли. Девушка всё порывалась прочитать им лекцию по поводу использования их шутливо-вредных изобретений, но каждый раз не могла сдержать смех, когда видела очередной уморительный эффект. Филч во главе колонны сварливо осматривал всех и каждого, то и дело порываясь оставить кого-нибудь в замке. Сдерживала его только профессор МакГонагалл. Наконец, студенты двинулись, и Гарри, на прощанье махнув Гермионе рукой, пошёл в замок, чуть ли не по колено проваливаясь в снег. Когда он в очередной раз выбирался из сугроба, почувствовал, как кто-то подхватил его с двух сторон и потащил в незаметную нишу недалеко от входа. Гарри дёрнулся и тут же услышал: — Спокойно, это мы, – усмехнулся Фред. — У нас для тебя кое-что есть… – подхватил Джордж. — Кое-что интересное. — Мы долго наблюдали за тобой… — …И поняли, что ты необычный… — …Что ты достоин продолжить… — …Великое дело шутников Хогвартса! – закончили они хором, и Гарри, который уже было напрягся, выдохнул. — Поэтому мы решили отдать тебе одну вещь… – снова начал Джордж. — Нам жалко с ней расставаться… — …Но мы знаем её наизусть… — …А тебе она нужнее. Фред вытащил из кармана пергамент, сложенный в несколько раз и, воровато оглядевшись, сунул его в руку Гарри. Тот внимательно смотрел дар и не заметил ничего поразительного. Пергамент как пергамент, пахнет кофе и шерстью, помятый, явно старый. Возмутиться ему не дал тот факт, что это были Фред и Джордж, которые ничего не делали просто так. — Что это? – Гарри ещё раз внимательно осмотрел помятый пергамент, а потом близнецов. Насколько он знал, необдуманных поступков они никогда не совершали. Близнецы переглянулись с одинаково предвкушающими улыбками и достали палочки, а Гарри понял, что сейчас произойдёт что-то невероятное. Фред торжественно кашлянул в кулак и принял горделивую позу. Джордж повторил за ним. Они подняли палочки и на два голоса произнесли: — Торжественно клянёмся, что замышляем только шалость! – и ткнули палочками в пергамент. Мгновение ничего не происходило, а потом на пергаменте появилась маленькая точка, от которой во всех стороны поползли чернильные линии и кляксы, пока, наконец… Гарри задохнулся от восторга. Это была знаменитая отцовская Карта Мародёров. Лучшего подарка и представить было нельзя. *** Рождественские каникулы начались для Гарри более чем неожиданно. У своей кровати, кроме обычной горки подарков от знакомых и приятелей разной степени близости, свёртка от Гермионы и привычного неподписанного конверта от отца, в котором тот сухо и коротко его поздравлял — более тёплые и яркие эмоции отец и сын предпочитали скрывать от мнимых и реальных свидетелей и недоброжелателей, обнаружился длинный свёрток вполне определённой формы. — Это что, метла? – первым опомнился Рон, тоже оставшийся на каникулы в замке, пока Гарри задумчиво рассматривал обёрточную бумагу. Это определённо было неожиданно: метла вещь дорогая, чтобы вот так просто дарить её ему. — Давай же, открывай! – подтолкнул его приятель. Гарри очнулся, пожал плечами и принялся снимать упаковку. Под хрустящей оберточной бумагой обнаружилась новенькая блестящая «Молния». — Ва-а-ау, – восхищённо протянул Рон, и Гарри мог его понять. Красавица «Молния» была новейшей, самой скоростной метлой в мире, выпущенной на рынок буквально несколько месяцев назад. У Гарри и самого дрожали пальцы, когда он благоговейно прикасался к тёмно-красному древку. — Кто это тебе прислал? – Рон полез к обёрточной бумаге в надежде найти записку, но его постигла ожидаемая неудача. — Ничего… Гарри только покачал головой, не в силах оторваться от прекрасного зрелища. Уж он-то точно знал, кто прислал ему метлу. И ведь знал, как угодить крестнику! В Большой зал Гарри спускался в смешанных чувствах, всё ещё под впечатлением подарка, с волнением, потому что не знал, что делать дальше. По всем законам жанра, он должен был сказать об этом МакГонагалл, но та точно заберёт метлу — ведь Сириус Блэк на свободе… Но Гарри точно знал, что метла не заколдована! С другой стороны, скрывать её всё равно не получится. А сказать, что купил сам? Гарри не был уверен, что ему поверят. И какая же всё-таки она великолепная! Так и хотелось вскочить на метлу и взмыть в небо, забывая обо всём. Гарри был уверен, что ничего подобного этому полёту не испытывал. Он любил свой «Нимбус», он полностью сливался с ним и у них был великолепный дуэт, но, как почти профессиональный игрок, Гарри не мог замечать деталей, которые в «Нимбусе» не то чтобы были непродуманны… Но определённо могли быть сделаны лучше. — Эй, Гарри, что с тобой? – толкнула его в бок Гермиона, когда он в очередной раз проигнорировал её за столом факультета и мечтательно уставился в стену напротив. Гарри огляделся и в двух словах, не скрывая, однако, своего восхищения, поведал подруге о подруге. Та выразительно выгнула бровь и хмыкнула, принимаясь за тост с малиновым джемом. — Позер, – буркнула она. Гарри ухмыльнулся. Конечно, он не мог отрицать некоторой театральности всех действий Сириуса, но такой подарок!.. — И откуда у него, интересно, деньги? Он ведь в международном розыске, – едва слышно продолжила девушка. Гарри не ответил. С «Молнией» получилось ожидаемо. Первым из взрослых, кому Гарри о ней сказал, был, разумеется, Северус. Северус, одним выразительным взглядом и усталым вздохом выразивший всё, что он думает о квиддиче, квиддичных фанатах, безмозглых крёстных и дурных крестниках, отправил сына к МакГонагалл с напутствием сыграть восторженного дурачка. Гарри и так понимал, что другого выхода нет, но отдавать красавицу «Молнию», которая так и просилась в небо… Он почти плакал, когда с сожалением отдавал её декану. Гермиона молча сочувственно сжимала его плечо, а Рон и Дин, узнавшие об этом, громко возмущались и требовали справедливости. Во всяком случае, Гарри был уверен, что метла не заколдована и знал, что её вернут. Отчаянно хотел в это верить. В отсутствие квиддича неожиданной отрадой стали уроки с Люпином. После неудачного матча он неожиданно вызвал Гарри на откровенный разговор и предложил свою помощь. — Ты, Гарри, – сказал он, — пережил то, что немногие взрослые волшебники переживают. Поэтому на тебя так сильно действуют дементоры. Но, вообще-то, они на всех оказывают не самое приятное влияние, и способ защититься от них есть… — Патронус? – перебил его насторожившийся Гарри. Едва ли многим третьекурсникам предлагали такую помощь, — Я знаю о Патронусе, но это очень сильные чары. Почему вы думаете, что они у меня получатся? Я даже трансфигурирую с трудом. Люпин одобрительно улыбнулся, светло и немного мечтательно, и Гарри был готов дать руку на отсечение, что вспоминал он мать либо отца. — Даже если у тебя не получится телесного Патронуса, такая практика лишней не будет. Даже небольшой облачный щит может спасти тебе жизнь. Но я уверен, что у тебя получится. Оба твоих родителя довольно рано освоили телесный Патронус. Гарри склонил голову на бок, обдумывая предложение. Люпин не очень ему нравился, это правда, в основном потому что, тот держался слишком осторожно и отстранённо. О родителях рассказывал мало и неохотно, хотя, конечно, гораздо больше, чем все другие. Гарри не мог понять, что же такого все от него скрывают и не хотят говорить? Ну правда, неужели было что-то такое страшное в прошлом его родителей? Он сомневался. Но, с другой стороны, у Люпина было гораздо больше возможностей заниматься с ним, чем у Северуса. К тому же, Патронус действительно были сложными чарами, осваивать их нужно было под чутким контролем и без долгих перерывов в тренировках. И неизвестно было, как воспримет это Северус. Всё ещё терзаемый сомнениями, Гарри кивнул. В конце концов, это действительно было не так плохо. — Отлично, тогда встретимся на следующей неделе в четверг? – кивнул удовлетворённый Люпин. — Может, лучше во вторник? – с надеждой спросил Гарри. Четверг был негласным семейным вечером в маленькой семье Снейпов. Люпин задумчиво кивнул и улыбнулся. — Уроки с Люпином? – тем же вечером Гарри рассказал об этом отцу, и Северус, нахмурившись, обдумывал эту идею. С одной стороны, конечно, так было гораздо удобнее, но… Чтобы ещё этот Люпин отнимал у него Гарри? Северус изо всех старался не быть эгоистом. — Я не в восторге от этой идеи, но, боюсь, я не смогу научить тебя этим чарам, – медленно произнёс мужчина, хмурясь и неторопливо помешивая в котле очередное зелье. — И в целях секретности, и просто из-за недостатка времени. Однако, дементоры слишком сильно влияют на тебя. — Так ты не против? – лицо Гарри озарилось улыбкой, и он почти подскочил в кресле. — Конечно, я против! – по привычке рявкнул Северус, прекрасно понимая, что это не подействует. — Но выхода у меня тоже нет, так что я буду воспринимать эти уроки как неизбежное зло. Впрочем, было и ещё кое-что, о чём надо было сказать Гарри. — Но прежде всего ты должен знать, Люпин — оборотень, – крайне серьёзно произнёс Северус и отвернулся. Ему не хотелось даже вспоминать об этом, но воспоминания сами врывались в его жизнь, даже не спрашивая его разрешения. — Что? – Гарри замер, не зная, что сказать. — Но… но… как же… – в голове вертелись множество вопросов, начиная от банального — почему и заканчивая сложными философскими размышлениями о жизни профессора. — А вот так, – отрезал мужчина, отвечая разом на все. И правда. Профессор Люпин был оборотнем, и с этим ничего нельзя было поделать. — Он всё равно самый лучший профессор Защиты, что пока у нас был. Северус вздохнул — с этим сложно было спорить. Вздохнул и тут же поморщился — Люпина он вроде должен был ненавидеть. С тех пор каждый вторник Гарри стал заниматься Патронусом с Люпином. В преддверие матча с Когтевраном Вуд загрузил их команду по самую макушку, и парень в который раз порадовался, что отговорил Гермиону от кучи ненужных ей предметов. Накладку с трансфигурацией и нумерологией исправили практически сразу, но почему-то забыли про Маховик времени, так любезно выданный Гермионе. Гарри это казалось подозрительным, но он уговорил девушку оставить его хотя бы до конца года — мало ли, что может случится в их такой непостоянной жизни. Скрепя сердце, Гермиона согласилась, и теперь артефакт преспокойно лежал в её вещах, ожидая своего часа. «Молнию» вернули спустя месяц с лишним. Январь незаметно сменился февралём, но морозы так и стояли. Предстоящий матч вызывал огромный интерес, особенно, когда Гарри принёс метлу. Разумеется, никаких проклятий на ней не было и быть не могло, и парень с гордостью демонстрировал всем свою красавицу. Пока Гарри наслаждался беспечной студенческой жизнью, Северус пытался поймать Петтигрю. Помощи от Блэка было мало — из-за того, что в замке он не мог появляться слишком часто, а сам Северус не мог запросто явиться в гриффиндорскую гостиную и потребовать уизлевскую крысу. Наконец стало понятно, почему Блэк сбежал именно сейчас: узнал, что предатель жив и где он прячется. Северус едва не проклял школьного недруга, когда понял, что тот бросил крестника ради искупления какой-то мифической вины. — Ты болван, Блэк! – заявил ему мужчина, едва сдерживая ярость. — Тупая псина! И теперь ты будешь делать то, что я тебе скажу! Сириус только склонил голову, понимая, осознавая, каясь. Северус не считал, что его это хоть как-то оправдывает, но что взять с убогих. Северус и сам не понимал, почему до сих пор не пришёл к Альбусу и не потребовал объяснений. В конце концов, это действительно было слишком подозрительно, но страх, что его и Гарри раскроют был сильнее мнимой справедливости. Ко всему прочему, проблемы были и у Хагрида с этим дурацким гиппогрифом. Северус буквально по широкой дуге огибал учительскую, только чтобы не слышать жалобные всхлипы лесничего. Его, конечно, было жалко, но себя жальче, тем более, что мужчина с детства не переносил обделённых мозгом. И ведь дело было не в происхождении Хагрида или чём-то ещё непоправимом, а просто в том, что он не желал умнеть и давал волю всем своим пагубным страстям. Впрочем, и отстранится от ситуации не получалось: то Дамблдор дёргал (но тут была отмазка — чем он, зельевар, мог помочь Хагриду, Северус не представлял, разве что, сварить успокоительное), то Люциус. И вот тут было сложнее: нужно было показать лояльность и попытаться отговорить Малфоя от этой затеи. Северус не был уверен, что что-то получится, но Дамблдор просил. Да и Гарри, вроде, пытался что-то сделать… В такой напряжённой суматохе и наступил день матча. Погода была ясной и морозной, совсем не такой, как в день матча с Пуффендуем, воздух, казалось, светился от пронизывающих его солнечных лучей и редких пылинок-снежинок. Март выдался холодным, но ясным. Северус облегчённо выдохнул. Вряд ли в такой день дементоры решат полакомиться школьниками. Они не любили ни солнце, ни свет, да и Дамблдор в этот раз лично убедился в безопасности. Игроки взмыли в воздух, и Северус прищурился, почти закрывая глаза, когда поднял голову вверх. Солнце слепило, но, кажется, только зрителей. Ли Джордан привычно нёс чепуху вместо нормального комментирования матча, но в этот раз Северус был готов ему это простить. Как бы он сам ни был далёк от квиддича, не признать великолепия новой метлы Гарри и того, что он на ней вытворял, было невозможно. Позволив лёгкой самодовольной усмешке скользнуть по губам, мужчина сложил руки на груди и придал лицу привычное выражение лёгкой незаинтересованности и отрешённости. Гарри то парил высоко в воздухе, высматривая снитч, то выписывал стремительные пируэты, пытаясь сбросить с хвост ловца когтевранцев Чжоу Чанг. Девчонка, хоть и проигрывала в скорости, была весьма упорной и настойчивой. Гарри уважительно хмыкнул и прибавил скорости, в очередной раз заметив снитч над самой травой. Ветер оглушительно свистел в ушах, глаза слезились от холода. Гарри приходилось сильно щурить их и пригибаться к метле, чтобы его не снесло потоком встречного ветра. «Молния» была потрясающей. И-де-аль-ной: быстрой, маневренной и послушной. Сбоку что-то закричал Чжоу. Мелькнули чёрные тени около земли. Гарри, не думая, выхватил палочку и на автомате выкрикнул: «Экспекто патронум». Против дементоров это было единственным средством, хотя он не был уверен, что что-то получится. С палочки сорвалось что-то серебристое, но снитч был рядом, совсем рядом! Гарри ускорился ещё чуть, мечтая оставить позади и дементоров, и Чжоу. Пальцы наконец коснулись холодной гладкой поверхности, и Гарри красиво вышел из пике, победно вскидывая руку. Стоило ему оказаться на земле, как его окружили команда, друзья, весь Гриффиндор, казалось, высыпал на поле, чтобы поздравить его и себя с победой. Гарри смеялся вместе со всеми, обнимаясь и пытаясь удержаться на ногах. Кто-то аккуратно сжал его плечо, и Гарри обернулся. — Это был самый настоящий Патронус, Гарри. Ты молодец, – сказал Люпин, улыбаясь уголками губ. — Я совсем ничего не почувствовал, – поделился Гарри, и в глазах Люпины вспыхнули насмешливые искры. — Думаю, это потому, что дементоры были… ненастоящими, – он немного отошёл в сторону, и гриффиндорец смог рассмотрел кучу-малу студентов, одетых в чёрные балахоны и МакГонагалл, которая надрывно кричала на них. — Кажется, ты здорово испугал мистера Малфоя с друзьями. Гарри счастливо рассмеялся и скосил глаза на Северуса, мрачной тенью летящего к своим студентам. Мужчина, будто почувствовав обращённое на него внимание, чуть замедлился и нашёл в толпе сына. Даже с такого расстояния Гарри мог заметить, как едва дрожат уголки его губ, будто мужчина хотел улыбнуться, но Северус, верный себе, не позволил холодной маске сорваться с лица. Праздновали так, будто выиграли сам Кубок. Близнецы Уизли сгоняли в Хогсмид за контрафактными сладостями, и гулянка затянулась до самой ночи. Гермиона радостно обняла друга и присоединилась к шумному празднованию, хотя обычно избегала таких сборищ. Парвати и Лаванда вовсю строили глазки герою дня и даже Рон, кажется, отвлёкся от пропажи Коросты, в которой обвинял (непонятно почему) Гермиону. Разошлись за полночь, только когда пришла профессор МакГонагалл, одетая удивительно по-домашнему: в халат и сеточку для волос — и велела всем идти спать. Гарри махнул рукой Гермионе и заснул, кажется, ещё до того, как голова коснулась подушки. Выспаться, впрочем, не удалось. Проснулся он, наверное, меньше, чем через час от оглушительного крика Рона. В спальне слышались шаги, отдёргивались пологи, хлопнула дверь. — Чт случлсь? – невнятно спросонья пробормотал Гарри, отыскивая на тумбочке очки, и услышал то, что заставило его мгновенно проснуться. — Блэк! Сириус Блэк! – кричал бледный Рон, а полог его кровати был изрезан. — Сириус Блэк с ножом! Поднялась суматоха. Они высыпали в общую гостиную, громким топотом будя однокурсников. Из своей спальни подтянулись девочки. Фред Уизли предложил продолжить праздник. Тут появился Перси и приказ идти всем обратно. — Сириус Блэк, – хрипло сказал Рон, и в гостиной воцарилась тишина. — Что? — Сириус Блэк с ножом! Я проснулся, а он стоит надо мной, – взмахнул руками всё ещё бледный Рон. На шум пришла профессор МакГонагалл, и только тогда выяснилось, что несчастный Невилл Долгопупс потерял листочек с паролями от гостиной, которыми и воспользовался Блэк. Гарри прикрыл глаза. Ему так и хотелось крикнуть: «Ну что за идиот!» и побиться головой об стену, но он держался. Нельзя было выдавать его относительно близкое знакомство с Сириусом. Кто знает, что ещё оно за собой потянет. Гермиона, бледная и взволнованная, крепко держалась за его руку и хмурилась. Замок снова обыскивали. В гостиной Гриффиндора никто не спал, ожидая новостей. Рон всем желающим рассказывал о Блэке, каждый раз дополняя свою речь невероятными подробностями. Гермиона с ногами забралась в кресло, кутаясь в плед, и кусала костяшки пальцев. — Что он за идиот?! – шипела она, почти не разжимая губ. Гарри пожал плечами. Он всё порывался пойти к отцу, и его останавливало только то, что вряд ли он найдёт Северуса в его комнатах. Да и Блэка там, наверняка, нет. Под утро вернулась МакГоналл и сообщила, что Блэку снова удалось улизнуть, в чём никто и не сомневался. На следующий день школа гудела, как улей. Профессора заколдовывали двери и статуи, Филч заколачивал все щели. Школьники были на нервах, и потому на уроках в этот день почти никто ничего не слушал. Вечером Гарри, закутавшись в мантию-невидимку и подхватив Карту Мародёров, с которой всё никак не мог наиграться, настолько она была великолепна, отправился к отцу. В замке уже готовились ко сну, и в коридорах было пустынно. В подземельях зачарованные факелы трепетали на сквозняках, отбрасывая неровные тени на каменную кладку, эхо приносило отголоски радостных криков Пивза. Было жутковато и непривычно, Гарри ещё никогда не был здесь так поздно, хотя уж где и когда он только не побывал в замке за неполные три года. Прошептав заковыристый пароль к покоям Северуса, Гарри проскользнул внутрь и тут же чуть не споткнулся от неожиданности. — …псина! – орал профессор, тяжело опираясь на край парты, под которой заныкался Блэк и старательно не показывал носа. — А ну вылезай, шавка подзаборная, я из тебя сейчас фарш сделаю! — Эй, что здесь происходит? – спросил Гарри, осторожно проскальзывая к любимому креслу и забираясь в него с ногами. — Этот ненормальный пытается меня убить! – возмутился из-под стола Сириус. — Я?! – разъярился ещё больше Северус. — Да я тебя флоббер-червям скормлю, такой ты…! – дальше последовала непередаваемая нецензурная брань, и Гарри даже в удивлении приподнял бровь. Он ещё не помнил, чтобы отец так выходил из себя, что позволял эмоциям вырываться в такой форме. — Это из-за того, что Сириус в замке появился? Ну да, это было глупо, – пожал плечами парень. — Но ведь дело уже сделано. — Вот! Узнаю сына Джеймса! – обрадовался Блэк всё ещё из-под стола. — Молчи, скотина! – Северус пнул ножку стола и глубоко вздохнул, пытаясь взять эмоции под контроль. Анимагическая форма блохастого придурка с чистой совестью позволяла ему использовать весь спектр оскорблений, связанных с животным отсутствием мозгов у кое-кого. Достав из небольшого бара початую бутылки виски, он щедро плеснул в бокал и, задержав дыхание, залпом опрокинул её в себя. — Ну что, полегчало? – Сириус высунулся из-под стола, по-собачьи принюхиваясь к дорогому спиртному. — Когда я тебя дементорам скормлю, тогда и полегчает, – буркнул мужчина и устало опустился в кресло, потирая виски. — Гарри? Ты что-то хотел? После отбоя? – ехидно поинтересовался он у сына. Гарри пожал плечами. — Ну, я хотел выяснить цель появления Сириуса. Не поделитесь? – склонил он голову, вопросительно смотря то на отца, то на крёстного. — Петтигрю ловил, – махнул рукой Северус, скорчив брезгливую мину. — Петтигрю? – Гарри задумчиво потёр лоб. Сириус, окончательно выбравшийся из-под стола, сделал охотничью стойку. — Питер Петтигрю это… — Я знаю, кто он такой, – отмахнулся Гарри, даже не оборачиваясь. Какая-то мысль вертелась в его голове, такая близкая, такая простая… Северус внимательно наблюдал за сыном, не собираясь ни мешать, ни помогать его мыслительному процессу. Он должен научиться думать, должен сам видеть и сопоставлять факты. Сириус открыл рот, чтобы объяснить все, но профессор наложил Силенцио. — Я знаю, кто такой Питер Петтгирю, – снова пробормотал Гарри, покусывая костяшки — привычка, которой он заразился от Гермионы. — Но почему ты искал его в… М! Ну, конечно! – вскинул он глаза на отца. — Ведь Питер Петтигрю анимаг! И, значит… значит, он всё это время был крысой Рона?! – Гарри вскочил с кресла, возмущённо сверкнув глазами. Всё это время… Всё это время с ним в одной спальне жил какой-то психованный анимаг? — Фу, гадость какая! Северус удовлетворённо кивнул. — Да, всё именно так. Крыса Уизли всё это время являлась анимагом, и Блэк, – тут мужчина кинул на беглеца презрительный взгляд. — Решил его поймать. Только не учёл, что появляться в школе ему нежелательно. Видимо, в Азкабане его одна извилина отсохла окончательно. — А ты сам-то много сделал за это время! – зло вскинулся Сириус, невербально сняв заклинание. — Ты всё время в школе, мог бы и поймать его! — Я, видишь ли, Блэк, здесь преподаю, – скривился профессор. — И у меня есть множество других занятий, кроме как бегать по гриффиндорской гостиной в поисках крысы. — Так, стоп! – прервал очередной спор Гарри. — Питер сбежал. — Как… сбежал? – побледнел Сириус и потеряно опустился на стул. — Вот так. Рон обвинил в этом Живоглота, но это, конечно, не он, потому что Живоглот в жизни бы такой гадости в рот не взял. Мы найдём его, – уверенно заявил Гарри, обернувшись к Северусу. Тот прищурился, внимательно оглядывая воинственно настроенного Гарри и обдумывая что-то, не обращая на невнятные протесты Блэка. — Хорошо, – наконец, решил он. — Но я должен знать обо всём, что вы делаете, – с нажимом произнёс мужчина. — Питер никогда не славился особыми талантами, но он всё-таки стал анимагом. И служил Тёмному Лорду, так что будьте предельно осторожны и не лезьте дальше положенного. — Как ты можешь!.. – возмутился Блэк, но быстро сник под колючим взглядом школьного недруга. — Ну, – Гарри снова с комфортом устроился в кресле, хрустя тыквенным печеньем. — Для начала мы поговорим с Роном и предложим ему помощь в поиске крысы. Потом сходим к Хагриду, он же любит зверьё всякое, может, видел что-то. А дальше посмотрим. Северус строго посмотрел на парня, недовольный его легкомыслием, но лучше так, чем Гарри решит сделать всё в тайне и в одиночку, потому что он точно решит. Паршивая псина уже стала ему дорога, а живой Петтигрю — доказательство невиновсти Блэка. Ну, и, если честно, Северуса грела мысль поймать крысюку и отдать дементорам. По его вине, в том числе, погибла Лили. Петтигрю не имеет права жить. Так думал мужчина и видел в глубине глаз Гарри отражение своих чувств, пусть и не совсем осознанное. Гарри всё больше и больше становился похож на него, хоть и не утратил присущих только ему доброты и непосредственности. И Северус не мог не признать, что ему это нравится. На следующий же день после обеда Гарри с Гермионой поймали Рона по пути на Заклинания. Рыжик, кажется, даже шарахнулся от такого напора, но Гермиона и слова ему не дала сказать. — Слушай, Рон, – начала она. — В последнее время ты расстраивался из-за Коросты… В глазах Рона вспыхнуло упрямство и обида. — Но я уверяю тебя, Живоглот бы ни за что не стал есть твою крысу! – вскинула девушка руки. — То есть, он мог за ней гоняться, но я уверена, что Короста жива! И мы с Гарри хотели помочь тебе её найти. Три головы всё лучше одной. Кажется, в этот день в жизни Рона Уизли что-то пошло не так. Участь его была предрешена. Непонимающе мотнув головой, он уставился на решительно настроенную девушку. — Ну, это, спасибо, наверное, – промямлил он. — Только зачем вам это? Гермиона пожала плечами и потянула обоих парней к классу, ловко лавируя среди учеников. — Ну, я не хочу, чтобы между нами было недопонимание. И я прекрасно понимаю, как это тяжело — потерять питомца. У меня в детстве был кот… Гарри оставалось только поражаться актёрским талантами подруги. Впрочем, никто и не говорил, что она была совершенно неискренна. Вот только цели у них были совсем другие. Гарри хмыкнул, беззаботно закидывая руки за голову. Зима подходила к концу, и даже Гремучая ива каждый день раздражённо отряхивалась от выпадающего снега, а уж это было верным признаком, что не за горами солнечные деньки и капель, каникулы. Гермионы обернулась и незаметно подмигнула ему. Рон был плотно взят в оборот, и у Петтигрю не было ни единого шанса. Жизнь была прекрасна. Всё время до пасхальных каникул гриффиндорская троица занималась вялотекущими поисками Коросты-Питера. Они сходили к Хагриду, спросили у него, заодно возмутились произволом властей и как-то незаметно влились в общефакультетскую кампанию «спаси Клювокрыла». Надежды было мало, но Гермиона искренне считала, что они должны хот бы попытаться. Гарри был с ней согласен — животное было жаль. К каникулам распогодилось: стояли ясные дни, солнце начинало не просто светить, но и согревать. Зима понемногу уходила дальше на север, сдаваясь под напором подступающего тепла. Ночами морозило, и утром хрустящая, как свежая булка, и сверкающая в солнечных лучах корочка наледи весело трещала под ногами студентов. Впрочем, отдохнуть не удалось: в преддверие экзаменов (до которых, впрочем, было ещё целых два месяца) третьекурсников нагрузили домашней работой так, что они едва справлялись. Гарри помимо прочего, приходилось тренироваться. Вуд пребывал в нервном возбуждении и издалека напоминал буйно-помешанного. — Гарри, мы должны выиграть, понимаешь, должны! – постоянно твердил он. — Но снитч ты должен поймать только тогда, когда разрыв будет больше пятидесяти очков! Больше, понимаешь! Гриффиндор впервые за последние семь лет имел вполне реальные шансы выиграть Кубок квиддича, и Вуд не собирался его упускать. Гарри раздражало это отношение к нему, как несмышлёнышу, но им самим владело предигровая лихорадка. Ещё бы — переиграть Малфоя на «Молнии» было вдвойне приятно, хотя и не вполне честно. Но до честности ему не было дела — Малфой на его месте поступил бы так же, если не хуже — прошлогодний трюк с новыми мётлами для всей команды говорил сам за себя. С Северусом они почти не виделись, даже на обязательных еженедельных встречах. Гарри частенько дремал в тишине комнат зельевара, насквозь пропитавшихся запахами зелий и полыни. Мужчине приходилось проверять огромное количество работ и заниматься опытами, но это всё равно было самое лучшее время. Весна понемногу вступала в свои права: распускались первые цветы, в воздухе разлился густой приторный аромат, Северус стал наведываться в Запретный лес за травами. Накануне последнего в этом сезоне матча никто не занимался делами. Гарри, Рон и Гермиона сидели в отдалении, оставив даже поиски Коросты, и обсуждали завтрашнюю игру. За последнее время Рон, кажется, почти перестал горевать о потере крысы, но они продолжали искать. Несколько раз Гарри засекал Петтигрю на Карте Мародёров, они с Гермионой постоянно выбирались ночью под мантией невидимкой, но удача так ни разу им не улыбнулась. Крыса была мелкой, юркой и явно замечательно знала замок, умудряясь ускользать даже от невидимок. От Сириуса приходили короткие записки, но, кажется, он внял словам как Северуса, так и Гарри, и прятался где-то в надёжном месте. Всем им пришлось запастись терпением. Утром было прохладно, но солнечно. Гарри прищурился, глядя на зеленеющий Запретный лес, и удовлетворённо вздохнул. Как бы там ни было, а в победе он был уверен. Играли грязно. Пенальти так и сыпались в обе стороны. Слизеринские загонщики со всей дури отправляли бладжеры в сторону красно-золотой команды, которой приходилось проявлять все чудеса ловкости, на что Фред и Джордж радостно отвечали. Гарри носился по всему полю, страстно желая, когда же наконец Гриффиндор оторвётся на нужное количество очков и старательно сбивал с толку охотников противника. Малфой пристроился к нему в хвост и пытался мешать уже Гарри. Голы сыпались один за другим, игра накалялась с каждой секундой. Джордан оглушительно орал в микрофон, а Гарри уже два раза увидел снитч, но ловить его было нельзя, и оставалось только мешать Малфою его поймать. Мельком он увидел отца: Северус сидел на трибунах с совершенно каменным лицом, и Гарри бы усмехнулся этому представлению, если бы у него только была секундочка. Сам мужчина старательно прятал все эмоции от окружающих. Играли его сын и его факультет. Он должен был болеть за факультет (потому что никто не знал об их настоящих отношениях с Гарри), но когда Северус считался с мнением всего мира? Для Гарри была важна эта игра и эта победа, а Гарри был важен для Северуса, и чтобы его не поняли неправильно, профессору и приходилось прятать скрещенные пальцы в полах мантии. Впрочем, он не сомневался, что Гарри победит. Ветер свистел в ушах, пока он закладывал ошеломительные виражи. Игра длилась всего ничего, а Слизерин уже заработал пять пенальти, да и Гриффиндор тоже. Мяч снова был у Анджелины, к которой устремилась вся слизеринская команда, пытаясь помешать ей. Этого Гарри не мог допустить. Кто-то закричал, Анджелина забила, а Гарри понял, что упускает снитч. В другой конец поля он летел так, будто от этого зависит его жизнь. Послушная «Молния» была куда быстрее «Нимбуса», но и Малфой был слишком близко к снитчу. В тот момент, когда Гарри коснулся гладкой поверхности, ему казалось, что это самый лучший момент его жизни. Вуд рыдал, потрясая Кубком. Это победа всем им далась нелегко, но они всем показали! Ещё долго Гриффидор пребывал в счастливой лихорадке, и тёплые майские деньки только способствовали этому. Даже начавшиеся экзамены не могли омрачить радости. Тем не менее Гарри и Гермиона были озабочены. Учебный год заканчивался, а они так и не поймали Петтигрю, и не придумали, что же делать с Сириусом. — Может, получиться как-то модифицировать Манящие чары? – задумчиво кусала кончик пера Гермиона, черкая что-то на пергаменте. — Как? – уныло спросил её Гарри. — К тому же на это уйдёт куча времени. Тут в гостиную ввалился Рон. Он был бледный и взъерошенный и выглядел так, будто увидел Мерлина. Покрутив головой, он направился к друзьям. — Там сейчас такое было, – округлил он глаза, не в силах справится с каким-то иррациональным ужасом. — Что случилось, Рон? – отвлеклась от своих записей Гермиона. — Там… Трелони, она… – Рон замолчал и мотнул головой. Гарри и Гермиона переглянулись: что такого могло случиться у этой шарлатанки Трелони, что Рон так себя ведёт? Он был, конечно, впечатлительным парнем, но и паниковать просто так привычки не имел. — Я ей сдавал экзамен по хрустальному шару. Ну, знаете, никто там ничего не видит, и я тоже не увидел. Наговорил какой-то ерунды, ну и… Я уже уходить собирался, а Трелони вдруг как в припадок впала. Хрипела, и глаза такие… пустые, – прошептал Рон. — И она сказала… Что-то типа: это произойдёт сегодня ночью, эээ… Слуга освободится, Тёмный Лорд брошен, но до полуночи слуга освободится и двинется в путь. Тёмный Лорд воспрянет вновь, ужасный и могущественный… – Рон замолчал, а потом спросил у друзей, с надеждой и страхом: — Чего это она, а? Совсем старуха спилась? Гарри и Гермиона переглянулись. Это было плохо. Конечно, Трелони была старой обманщицей, но она была праправнучкой знаменитой Кассандры Трелони, к тому же Северус как-то обмолвился, что именно она произнесла пророчество, приведшее к смерти родителей Гарри. Это было просто ужасно. Гермиона ненатурально рассмеялась и махнула рукой. — Ну что за ерунда, Рон, это же Трелони! — Зачем ты вообще взял прорицания? – поддержал подругу Гарри, подумав, что надо обязательно сходить к отцу. Ещё одно пророчество, тем более такое — это было очень серьёзно. — Для этого нужен дар. Рон покраснел и что-то невнятно промямлил, но, кажется, расслабился. — А пошлите к Хагриду! – предложила Гермиона, решительно откладывая учебники. — Я видела сегодня апелляционную комиссию, так они приехали с палачом. Боюсь, шансов нет… — Как это нет! – вскинулся Рон. — Мы с Фредом и Джорджем такой материал нашли, они должны выслушать! — Пойдёмте, – повторила Гермиона. — Расскажем Хагриду и поддержим его. И ребята вышли на тёплое летнее солнце. У домика Хагрида на привязи в траве сидел гиппогриф, всё такой же красивый и гордый. Он окинул гостей внимательным взглядом и отвернулся, положив тяжёлую голову на лапы, увенчанные огромными когтями. Хагрид, открывший дверь, выглядел плохо: с красными глазами и спутанной бородой он выглядел ещё более диким, чем обычно. И совершенно безутешным: в помилование Клювокрыла он не верил. Одним словом, атмосфера в домике лесничего была самая что ни на есть мрачная. Только один момент вызвал смутную радость: чуть успокоившийся Хагрид вдруг засуетился и достал что-то из большого глиняного горшка, закрытого крышкой. — Эээ, держи, Рон, – сказал он, протягивая парню серую, болезненного вида крыску. — Я, эта, нашёл её… эээ в огороде. Она бегала там… вокруг. — Короста! – воскликнул Рон, поспешив забрать свою питомицу и поглаживая её по голове. Гарри и Гермиона переглянулись с одинаковым удивлением, написанным на лицах, которое плавно перетекло в мрачное удовольствие. Просидели у Хагрида довольно долго: солнце уже почти зашло за горизонт. Рон так обрадовался возвращению крысы, что смог поднять настроение даже Хагриду. До тех пор, пока за дверью не раздались голоса, и кто-то не постучал. Лесничий тут же засуетился, накрывая всякую нечисть, которую держал дома, покрывалом и подгоняя друзей. — Давайте, идите! – махнул он им рукой. — Вас тут видеть, эта, не должны. Давайте-давайте. Гермиона обернулась на пороге задней двери и погладила его по руке. — Всё будет хорошо, Хагрид! Тот всхлипнул и окончательно выпроводил школьников. Гарри, Гермиона и Рон прислушались к происходящему внутри и поспешили в огород прятаться за огромными тыквами, которые держал Хагрид (откуда они у него в начале лета, история умалчивала). Гарри вытащил верную мантию-невидимку и накинул на них, скрываясь от выглянувшей из окна неприятной физиономии. Гермиона потянула мальчишек, и все втроём побежали к главным воротам. Они стояли в отдалении на холме и внимательно смотрели на хижину Хагрида. Гиппогриф всё так же сидел на привязи, и не было никакого шанса, что его можно спасти. — Это ужасно, просто ужасно! – прошептала Гермиона, утыкаясь Гарри в плечо. Парень обнял подругу, поглаживая её по волосам. Смотреть на такое отвратительное зрелище не хотелось и ему. — Эй, смотрите! – Рон толкнул его в плечо, указывая на что-то внизу. Гарри присмотрелся и поражённо охнул. Гермиона зажала рот руками. — Это невозможно, – пробормотал Гарри, смотря, как он сам с Гермионой и Роном отвязывают гиппогрифа и пытаются тащить его куда-то в сторону леса. Клювокрыл не поддавался. Ребята замерли, рассматривая самих себя, и в этот момент Гермиона-двойник обернулась и посмотрела точно на них. Потом кивнула и вернулась к своему занятию. — Твою мать, – выдохнула Гермиона, когда дверь открылась, и из неё вышел Дамблдор. — Это конец. Если нас сейчас заметят… Двойники замерли, а потом Гермиона схватила тушки каких-то животных и поманила ими Клювокрыла. Животное всхрапнуло, но покорно пошло в лес. Дамблдор что-то вещал, указывая министру и палачу в противоположную сторону. Двойники скрылись в лесу вместе с гиппогрифом. Гермиона осела на землю. — Нас не должны были видеть… – растерянно пробормотала она. — Что вообще сейчас произошло? – шокированный Рон всё ещё пялился на то, как бесновался палач, оставшийся без жертвы, и Фадж выяснил, куда же делось животное. — Это Маховик времени, – ответила Гермиона и вытянула из-под одежды маленькие песочные часы, обрамлённые несколькими крутящимися кольцами. — Ты взяла его с собой? – изумился Гарри. Гермиона расстроено кивнула и объяснила механизм его работы Рону. — Ээ, значит, мы должны отправиться в прошлое? – неуверенно спросил он. — Да, видимо, да, – кивнула девушка. — Но мы не знаем, когда и насколько! И вообще! Именно поэтому нельзя с кем-то сталкиваться в прошлом! Это всегда плохо… — Так, – Гарри решительно прервал причитания. — Идём, я знаю, что надо делать. И Рон, держи крепче Коросту, не хочется потом снова за ней бегать и искать. Парень кивнул и положил Петтигрю в карман. Ребята поспешили в замок, снова накинув мантию. Уже темнело, солнце скрылось за горизонтом, заставляя тени становится гуще и опаснее. В холле было пустынно, но Гарри всё равно постоянно оглядывался. Он знал, что это глупо — вести Рона к отцу, но у них было слишком мало времени. Пробежавшись до подземелья, оставляя за собой гулкое эхо, Гарри остановился у кабинета зельеварения. Он знал, что отец в это время либо работает с зельями, либо проверяет работы. Гермиона что-то настойчиво шептала Рону, видимо, объясняла, почему они пришли именно сюда. Выдохнув, Гарри постучал и открыл дверь. — Профессор Снейп, нам нужна ваша помощь. Северус поднял глаза от свитка, удивлённый и встревоженный таким обращением. Впрочем, просочившийся за Гарри Рон Уизли, всё объяснял. Мужчина прищурился, страстно желая высказать Гарри всё, что он думает о таком безрассудстве. Гермиона наложила антипрослушивающие и антианимагические чары. Северус приподнял бровь, складывая руки на груди. — Мистер Поттер? – спросил он, пытаясь вложить в это обращение все его чувства и мысли. Гарри хмыкнул, видимо, осознав. Рон Уизли топтался где-то позади, всем своим видом выказывая отвращение и вызывая у Северуса желание хорошенько его заколдовать. — Профессор, мы всё сделали, – сообщил Гарри. Он был чем-то встревожен, но всё равно не мог сдержать довольной улыбки. — Что же это всё? Возня на заднем плане привлекла внимание Северуса, и он увидел, как Гермиона силой вытащила что-то из кармана Рона. — Мы поймали Питера Петтгирю! — радостно провозгласил Гарри. Северус склонил голову, но палочку всё-таки достал. Крыса в руках девочки извивалась изо всех сил, но та держала крепко. — Эй, это моя крыса! – возмутился Рон. — Оставьте её в покое! — Это не крыса, Рон, – спокойно объяснил Гарри, сдерживая парня, который рвался к Гермионе, чтобы забрать у неё свою любимицу. — Это анимаг, который скрывался от закона. — Это ерунда! Короста живёт у нас сотню лет уже! — Всего двенадцать, Рон, – усмехнулась Гермиона. — При том, что крысы живут около трёх лет. — Молчать! – рявкнул Северус, поднимаясь со стула и подходя к Гермионе. Он взмахнул палочкой и пробормотал какое-то заклинание. Гермиона вскрикнула и отскочила в сторону. Крысу скрутило, и она начала стремительно меняться. Сначала появилась и увеличилась голова, потом конечности, и спустя несколько мгновений на её месте стоял невысокий полноватый человек, удивительно похожий на крысу. Северус снова взмахнул палочкой, и человек неестественно замер, будто окаменел, а следующий взмах опутал его верёвками. В кабинете царила звенящая тишина. Рон что-то невнятно прохрипел и опустился на ближайший стул. Сегодняшний день для него был полон потрясений. Северус неспеша обошёл стоявшего человека, изо всех сил сжимая кулаки. Как бы ему хотелось убить его прямо сейчас! Мерзкий слизняк стал причиной смерти Лили, его Лили! Он был недостоин даже секунды жить на этом свете. И Северус несомненно бы сделал то, чего так страстно хотел, перед этим хорошенько показав крыске, почему не стоило предавать друзей, если бы не Гарри. На Блэка ему было совершенно плевать — тот сам был во всём виноват, но Гарри расстроится, если его снова поймают. Взяв, наконец, эмоции под контроль, Северус подхватил Петтигрю заклинанием и направился к выходу. — Возвращайтесь в свою гостиную, – велел он гриффиндорцам. — Вы и так уже… выделились. Вместе со Снейпом они дошли по первого этажа, а оттуда профессор свернул в сторону директорского кабинета. Ребята остановились, смотря ему вслед. Гарри вздохнул, и по пустынным коридорам разнеслось эхо. — Всё-таки как-то это неправильно. Слишком просто, – сказал он. — Да и вернулись же мы в прошлое, значит, была причина. — Мы не должны об этом думать! – одёрнула его Гермиона. — Так можно сойти с ума, думая, что же случилось. И мы можем подождать профессора у Большого зала и спросить, как всё прошло. Там есть закуток, где нас точно не найдут. Рон фыркнул. — Так он нам и скажет. Гарри с Гермионой переглянулись и одновременно закатили глаза. — Может, и скажет, – возразил Гарри. — Не снял же он с нас баллы, — и фыркнул. Знал бы только Рон, что вся эта афера совершается с полного согласия профессора! Так и решили. Спустившись вниз, ребята спрятались в тесном тупичке в двух шагах от Большого зала и затихли в ожидании. Замок безмолвствовал, и только эхо разносилось по пустым коридорам. Тускло мерцали факелы, отбрасывая длинные тени, в высокие стрельчатые окна пробирался лунный свет. Где-то в отдалении раздался жуткий вой. — Сегодня полнолуние, – прошептала Гермиона и поёжилась. — Жуть, – кивнул Гарри, поняв её намёк на Люпина. Некоторое время ничего не происходило. Мимо прошаркал, что-то бормоча, Филч, пробежал, задрав хвост, чей-то кот, но в остальном было тихо. Гарри уже начал задрёмывать, когда в коридоре, наконец, послышались шаги. Он толкнул тоже задремавшего Рона, и все втроём затаили дыхание, накинув мантию и постаравшись стать ещё более незаметными. По лестнице спускалось несколько человек. Их голоса довольно громко разносились по коридору: похоже, кто-то спорил. — Но Дамблдор! Это невозможно, как же так! – воскликнул мужской голос, в котором отчётливо слышался страх и недоумение. Рон встрепенулся и одними губами прошептал: «Фадж». — Уважаемый Корнелиус, вы сами всё видели своими глазами. Боюсь, у нас нет другого выхода, – спокойной и умиротворяющий голос Дамблдора был узнаваем в любой ситуации. — Но… как же так… – снова промямлил Фадж. Кто-то презрительно хмыкнул, и Гарри узнал отца. — Вы должны пересмотреть дело Сириуса Блэка, – уверенно продолжил Дамблдор, — Сделайте это сами, пока кто-нибудь другой не указал вам на ваши ошибки. — Но… Как же. Ведь Питер Петтигрю сбежал… — Ваших воспоминаний достаточно, Корнелиус, – сказал Дамблдор. Голоса удалялись. Некоторое время ребята сидели в молчании, осознавая подслушанные новости. Их потряхивало от возмущения и адреналина в крови. — Сбежал, – прошептал Рон. — Трелони. — Успокойся, – одёрнула его Гермиона и вытащила Маховик. — Надо возвращаться. — Погоди, – остановил её Гарри. — Как ты собираешься ловить Петтигрю? Мы понятия не имеем, куда он делся! Покопавшись в карманах, он достал карту Мародёров и аккуратно развернул. — Ищите, он не должен был убежать далеко, – прошептал он, засветив слабый огонёк на волшебной палочке. — Ух ты, какая круть! – восхитился Рон. Ребята склонились над картой, переворачивая её причудливо завёрнутые листы и тщательно просматривая нарисованные коридоры и окрестности. В замке, по-прежнему, царила ночная тишина, нарушаемая уханьем сов, свистом ветра в длинных коридорах, заунывным воев волков. Гриффиндорцы ёжились от неуютного ощущения, но продолжали просматривать карту в надежде найти сбежавшего преступника. — Вот, смотрите! – наконец шёпотом позвала Гермиона и указала на точку с подписью «Питер Петтигрю», направляющуюся к Гремучей иве. — Там Сириус обитает, – прошептал в ответ Гарри. — Это плохо. — Сириус? – вскинулся Рон. — Сириус Блэк?! — Тссс! Успокойся, Рон! – зашипела Гермиона. — Сириус Блэк на нашей стороне, – и друзья вкратце, перебивая друг друга рассказывали невольному сообщнику всю печальную историю бывшего заключённого. — И мы пытаемся его спасти! – закончила Гермиона. Рону оставалось только шокировано хлопать глазами и переваривать услышанное, что он и делал. Все снова склонились над картой. Питер был уже почти у самой ивы. — Мы не успеем, – пробормотал Гарри, прикинув расстояние. — Надо возвращаться, – кивнул он Гермионе. — Сейчас… – девушка сверилась с часами. — Начало первого. Во сколько мы пошли к Хагриду? — Солнце ещё не село. Часов в восемь-девять, думаю. — А уходили, уже смеркалось. Значит, в девять. Это три оборота, – она накинула неожиданно длинную цепь на всех троих и аккуратно повернула крошечные песочные часы три раза. Гарри показалось, что он куда-то летит. Его потянуло куда-то назад, перед глазами резко посветлело и мелькнули какие-то яркие пятна. Заложило уши, и на секунду ему показалось, что он тонет под толщей воды, и выбраться не может. Наконец, всё закончилось. Они с Гермионой и Роном всё так же сидели в скрытом от посторонних глаз тупичке, но обстановка была другой. В окна светило заходящее солнце, окрашивая древние стены в золотисто-карамельный, из распахнутых дверей доносился запах трав. В коридорах слышались чьи-то шаги и голоса. — Фантастика! – выдохнул Гарри, приходя в себя. — Да уж. Это точно, – потряс головой Рон. — Тихо! – и они замолчали. В холле послышались осторожные шаги, и спустя мгновение мимо ребят проскочили они сами, только на три часа раньше. — А вот и мы, – пробормотала Гермиона, выглядывая из тупичка. — Сейчас мы идём к Хагриду, и он отдаст Рону Коросту. Потом мы уйдём, и у нас будет короткий промежуток, когда придётся спасать Клювокрыла. Бежим! Мы и так спалились, нельзя, чтобы нас увидел кто-то ещё. И они побежали. В обход, мимо теплиц, пригибаясь от случайных свидетелей. Брусчатка сменилась травой, влажной от вечерней росы, мгновенно намочившей края мантий. Солнце стремительно двигалось к горизонту. Воздух становился свежим и прохладным. Мимо домика Хагрида пробирались чуть ли не ползком к пышным кустам шиповника и малины. Отдышавшись и найдя сухое удобное местечко в корнях дерева, ребята притаились там и приготовились ждать. Ждать пришлось недолго: спустя какое-то время на тропинке, ведущей к хижине, появились Дамблдор, Фадж, древний старец — член Комиссии — и человек в маске с топором — палач. Вот они спустились с холма, и друзья смогли увидеть, как благодушно улыбается Дамблдор, рассказывая что-то нервному Фаджу. Палач бы безмолвен и суров. В переднюю дверь постучали. Хагрид, дрожащий и заплаканный, открыл, и вся компания скрылась в доме. В тот же момент открылась задняя дверь, и через неё выскользнули Гарри, Рон и Гермиона. Они огляделись и спрятались за огромными хагридовыми тыквами, дожидаясь, пока исполнители и свидетели приговора зайдут к Хагриду. Ещё через минуту Гарри, Гермиона и Рон под мантией убежали к замку, а путешественники прислушались к голосам, доносившимся сквозь приоткрытую заднюю дверь и распахнутые окна. — Где чудовище? – раздался голос Макнейра. — Снаружи… на улице… – с трудом произнёс Хагрид. — Видите ли… хм… – послышался голос Фаджа. — Я сейчас зачитаю постановление о казни, Хагрид. Это не займёт много времени, затем вы с Макнейром подпишете его. Это, Макнейр, входит в ваши обязанности. Таков закон… Наступил решающий момент — теперь или никогда. — Жди здесь, – Гарри повернулся к Гермионе и Рону. — Я сейчас всё сделаю. Рон, последи, чтобы никого вокруг не было. Не успел Фадж рта раскрыть, как Гарри и Рон выскочили из-за кустов, перемахнули через изгородь и очутились возле Клювокрыла. Рон спрятался в густой траве, зорко оглядываясь по сторонам. — «Согласно решению Комиссии по обезвреживанию опасных существ, гиппогриф Клювокрыл, в дальнейшем именуемый осуждённым, должен быть казнён шестого июня на закате…» – монотонно бубнил Фадж. Стараясь не моргнуть, Гарри устремил взгляд в свирепый оранжевый глаз гиппогрифа и низко поклонился. Клювокрыл моргнул, но всё-таки склонил голову и тут же поднял её снова. Выдохнув, Гарри быстро развязал верёвку, которой Клювокрыл был привязан к забору и осторожно потянул её. — «… приговорён к смерти через отсечение головы, каковое должно быть произведено назначенным Комиссией экзекутором Уолденом Макнейром…» — Вперёд, Клювик, – чуть слышно уговаривал гиппогрифа Гарри. — Вперёд, мы хотим тебе помочь… Только тихо… — «…что и засвидетельствовано ниже означенными…» Хагрид, распишешься вот тут… Гарри всей тяжестью повис на верёвке, но гиппогриф словно врос лапами в землю, не желая шевелиться. Сзади послышалась лёгкая поступь, и к нему присоединилась Гермиона. — Давай же, давай, – шептала она едва слышно. — Пора приступать, – раздался скрипучий голос старца. — Хагрид, вам лучше остаться здесь… — Нет, мне… это… надо быть… с ним. Не хочу, чтобы… ну, он был один… В хижине послышались шаги. Гарри тряхнул головой, поправляя съехавшие на нос очки, и ещё сильнее потянул верёвку. Клювокрыл всхрапнул, но, наконец, поддался. Взмахнув крыльями, он сделал несколько шагов в лесу. — Вот так, Клювик, давай, идём, – приговаривала Гермиона. — Ещё одну минутку, прошу вас, Макнейр, – прозвучал голос Дамблдора. — Вам ведь тоже надо подписать. Шаги в хижине остановились, но через секунду возобновились вновь. Распахнулась передняя дверь. Время замерло. Вот появился Дамблдор, следом за ним Фадж, они уже были готовы повернуться и увидеть всё, но Дамблдор внезапно прихватил министра за локоть и развернул в другую сторону. — Посмотрите, Корнелиус, видите эти земляничные луга? Их посадил ещё сам Диппет. Ребята выдохнули. Гермиона повернула голову куда-то в сторону и будто запнулась. — Ну точно же! – одними губами произнесла она, схватила висящие рядом кроличьи тушки и помахала ими перед мордой Клювокрыла. И Гарри вспомнил — они ведь уже видели себя в такой ситуации! Клювокрыл с интересом принюхался и, наконец, перестал сопротивляться, а бодро пошёл за лакомством. Похитители прошли мимо тыкв, перемахнули через изгородь, и, наконец, скрылись за деревьями. У хижины Хагрида раздался вопль разъярённого палача и недоумённый лепет Фаджа. Гермиона выдохнула и опустилась на землю. — Чёрт, чёрт, чёрт! – пробормотала она. У Гарри и самого руки тряслись от гуляющего в крови адреналина. Ему хотелось смеяться и танцевать. Она обвели вокруг пальца министра магии! — Да уж, вот это приключение! – протянул Рон и тоже опустился на землю. Ребята тихо рассмеялись. Клювокрыл неподалёку довольно угощался кроликами. — Ну, теперь остаётся только поймать Петтигрю, – вздохнула Гермиона, поднимаясь. — Идём к иве. — Давайте сразу в Визжащую хижину, наверняка он не будет превращаться, пока не окажется в безопасности. Гарри кивнул, и они вчетвером направились к иве. Шли под укрытием вековых дубов и густых кустов малины, но держались светлых опушек. Солнце уже окончательно село, и с востока медленно наползала густая бархатная темнота. Клювокрыла было решено привязать в лесу, а потом отдать Сириусу — тому должен был понравиться такой подарок. Да и думать, что дальше делать пришлось бы уже ему. Гремучая ива возвышалась над полянкой огромным непобедимым чудовищем. Пришлось искать достаточно длинную и крепкую палку, чтобы дотянуться до сучка, заставлявшего её замереть. В коридоре под ивой было темно и скользко. Пахло плесенью и затхлостью. Бревенчатый пол давно сгнил и смешался с землёй, с потолка лаза свисала паутина, корни, какие-то непонятные растения, а стены осклизли. Ребята шли и шли, подсвечивая себе Люмусами, но, наконец, утоптанный земляной пол сменился половицами, впереди показалась лестница. Сверху пробивался бледный свет, но это определённо был конец их пути. В самой хижине тоже было темно, слабый свет пробивался только сквозь заколоченные окна. Старая кровать давно превратилась в труху, как и секретер, а глубокие следы когтей давали представление о размерах оборотня, превращавшегося здесь. Ребята поёжились и очистили заклинаниями небольшую деревяшку, куда и уселись. — Так, – Гермиона глянула на часы. — Сейчас половина одиннадцатого, у нас куча времени. — Может, стоит позвать Сириуса? – спросил Гарри. — Он где-то недалеко в пещерах устроился. — Может, и стоит, – кивнула Гермиона. — Только как? Не побежим же мы его сейчас искать. Гарри пожал плечами и задумался. Может, Сириус сам придёт? Он говорил, что иногда наведывается в хижину, ну и через неё — в Хогвартс, потому что их собственный план был откровенно слабым: спрятаться под мантией-невидимкой и оглушить Питера, когда он только превратится. Но слабых мест в таком плане, если честно, была куча, и пойти не так могло что угодно когда угодно. Начиная с того момента, что Питер мог попытаться сбежать не через Визжащую хижину, а через пролесок, разделяющий замок и Хогсмид. Хотя по карте он шёл именно сюда. Время шло. Последние звуки на улицах Хогсмида стихали, наступала зловещая темнота. Сидеть было холодно и неудобно, а ещё страшно. В хижине, видимо, жили и обычные крысы, и Гарри, Гермиона и Рон вздрагивали каждый раз, когда слышали шорох. Но вот вместо шороха раздались осторожные, но грузные шаги, и Гарри едва успел накинуть на них мантию, как скрипнула висящая на одной петле входная дверь, и в проёме появился тот же самый полноватый человек с жидкими сероватыми волосиками. Он тяжело дышал и постоянно нервно оглядывался, а руки держал у груди, как самая настоящая крыса. — Петрификус Тоталус! – крикнула Гермиона из-под мантии, и яркий луч вылетел из её палочки. Питер дёрнулся и тонко неприятно взвизгнул, но с пути заклинания ушёл и принялся оглядываться. — Кто здесь? – пропищал он и вытащил палочку. — Покажись! Ребята затаились, задержав дыхание, и несколько секунд ничего не происходило. А потом начался самый настоящий кошмар. Хлопнула дверь, раздался грохот, во все стороны полетели вспышки заклинаний, взметнулась чья-то мантия, кто-то закричал, зарычал. — Держите его! – раздался возглас, потом верещание, треск досок. Гарри, Гермиона и Рон пригнулись под мантией и попытались забиться в самый угол. Их не видели — и в этом было их преимущество. Кто-то громко матерился, Гарри даже показалось, что Сириус, хижина трещала под градом заклинаний. Сколько это продолжалось, сложно было сказать. Наконец, всё затихло, но они не спешили двигаться. Рядом раздалось злобное рычание, а потом тяжёлые шаги. — Гарри! – крикнул Сириус. — Снимай мантию, я знаю, что ты здесь! Гарри выдохнул и неловко стянул мантию, во все глаза уставившись на разъярённого крёстного, но сказать и слова не успел. Из-за его спины показался Северус с таким выражением на лице, что впервые Гарри стало страшно. Пожалуй, в таком гневе он не видел отца даже на первом курсе. Да и на втором тоже. Но сейчас тот был готов убивать. — Объясните мне, – прошипел Северус, буквально выплёвывая слова. — Что вы здесь забыли?! Гарри вздрогнул, когда мужчина перешёл на крик. Северус почти никогда не кричал. Чем злее он был, тем тише говорил. Но кричал — только когда был на грани. Как тогда, когда Блэк пробрался в Хогвартс после матча. — Мы… мы-мы-мы… – залепетала Гермиона и съёжилась под презрительным взглядом Северуса. Гарри решил взять удар на себя. — Мы услышали, что Питер сбежал, и решили его поймать. — Я же велел вам идти в гостиную! — Мы хотели узнать, что скажет Дамблдор! — С утра узнали бы! – крикнул Северус и стукнул по какой-то трухлявой балке, которая тут же отвалилась. — Пап! – Гарри упрямо сжал губы и стиснул кулаки. Да, может, они и были виноваты, но… но… — Что? – раздалось в тишине разрушенной хижины. Гарри и Северус одновременно развернулись к Сириусу, ноздри которого яростно раздувались. И только тут до них дошло, что на протяжении года они не слишком-то афишировали свои отношения. Гарри иногда появлялся в Паучьем тупике, иногда в его кабинете, в Хогвартсе, но, кажется, никогда — никогда — не называл Северуса отцом. В присутствии Блэка по крайней мере. Наверняка тот думал, что это идея Дамблдора, и ни Гарри, ни Северусу особо не в радость близкое соседство — неизвестно, что могло прийти ему в голову сейчас. — Блэк, послушай… – Северус закинул голову, будто прося у небес сил справиться со всем этим сумасшедшим домом. — Я иду к директору, – очень серьёзно заявил Сириус и развернулся, но не успел сделать и шага, как его настигло заклятие обездвиживания. Северус опустил палочку и с силой сжал переносицу. У него начиналась мигрень. Начать с того, что ловить Петтигрю пришлось рядом с Гарри, а этот крысюк всё равно умудрился ускользнуть! Северус считал настоящим чудом, что ни одно шальное заклинание не угодило в дурных гриффиндорцев, но настроение, конечно, было отвратительным. Сказать, что будет дальше — невозможно. Куда мог направиться Петтигрю — непонятно, хотя вариантов, на самом деле не так уж и много. И все один хуже другого. А тут ещё и Гарри. И эта тупая шавка. Гарри тем временем выбрался из угла и подобрался к нему поближе. Северус окинул того недовольным взглядом и отвесил довольно сильный подзатыльник. — Ай! – пискнул Гарри и потёр затылок. Рука у Северуса всегда была тяжёлая. — Что делать будем? — Память изменять, – буркнул Северус и присел рядом с обездвиженным Блэком. — А потом вы все втроём получите у меня отработку до конца года. Да-да, и вы, мистер Уизли, тоже. Как бы там ни было, но вы тоже после отбоя вне спальни, да ещё и участвовали в совершенно недопустимой авантюре. Но сначала… Легилеменс! *** Проснулся Гарри в больничном крыле, когда уже было светло. Гермиона сидела на соседней кровати и листала толстую книгу, Рон спал. — Всё в порядке? – спросил он, и Гермиона вздрогнула, уронив книгу на колени. — Гарри! Нельзя же так пугать. — Извини. Так что, всё закончилось хорошо? – воспоминания о прошлой ночи путались и казались покрытыми какой-то дымкой. Гарри хорошо помнил, что Северус оглушил Сириуса, а потом изменил ему память. А дальше… всё было смутно. Гермиона вздохнула и откинула копну спутанных каштановых волос за спину. — Я не уверена, Гарри. Кажется, профессор Снейп изменил память твоему крёстному и… Рону, а нам заблокировал… или что-то такое, я не очень поняла и попросила у него книгу, – девушка указала на талмуд на своих коленях, замаскированный под учебник продвинутой трансфигурации. — А что там случилось с Петтигрю и Сириусом я не знаю. — А, – разочарованно протянул Гарри. — Ясно. Но ждать долго не пришлось. Когда друзья позавтракали, дверь больничного крыла распахнулась, и вошёл Дамблдор, величественный и умиротворённый, как обычно. Он лукаво поблёскивал очками и едва заметно улыбался. — Ну, – сказал Дамблдор. — Вижу, у вас всё хорошо. Гарри кивнул. — Да. Профессор… – он запнулся и задумался. Стоит ли спрашивать, скажут ли? — Думаю, у тебя накопилось много вопросов. Спрашивай, я постараюсь ответить. — Сириуса оправдают? – вырвалось у Гарри, и он с надеждой посмотрел на директора. Дамблдор кивнул. — Думаю, да. Профессор Снейп пришёл ко мне как раз в тот момент, когда у меня был министр магии, и, хотя Питеру удалось превратиться, Корнелиус видел его. Так же, как я сейчас вижу вас. — Он сбежал? Питер Петтигрю? – уточнила Гермиона. — Увы, да. Он сбежал. — И он теперь пойдёт к… Волан-де-Морту? Дамбдор склонил голову и внимательно посмотрел на Гарри. Тот смутился, но взгляда не отвёл. — Почему ты так думаешь, мой мальчик? И Гарри рассказал о пророчестве, сделанном Трелони, и что они пытались предотвратить его, поймав Питера. — Что ж, – вздохнул Дамблдор, разом помрачнев. — Вполне возможно, что Питер отправится к Лорду Волан-де-Морту, и пророчество сбудется. Всем нам нужно быть начеку, но тебе не стоит волноваться, Гарри. В Хогвартсе и в доме твоей тёти ты в безопасности, а об остальном есть кому позаботиться. Не волнуйся раньше времени. То, что должно произойти, произойдёт, рано или поздно. Помолчали. Гермиона нахмурено смотрела в одну точку, и Гарри держал пари, что она что-то смогла услышать в словах директора такого, чего услышать не смог он. Но тут до него неожиданно дошло: ведь, если Сириуса оправдают, он непременно оспорит право опеки у Дурслей. А это значит… — А… Я смогу жить у Сириуса? – с затаённым страхом спросил Гарри. Дамблдор склонил голову и улыбнулся. — Думаю, не сейчас, мальчик мой. Сириусу нужно устроиться, у него будет много дел в связи с пересмотром дела. Но ты всегда сможешь навещать его. Гарри выдохнул и улыбнулся. — Спасибо, сэр. Вечером их навестил Северус. Развесив антипрослушивающие заклинания, он пристально оглядел подростков и тихо выдохнул. Оба выглядели бодрыми и совершенно нераскаявшимися. Как и следовало ожидать. — Думаю, вы понимаете, что ваше поведение было совершенно недопустимым, – невозмутимо сказал он, складывая руки на груди. Ругать этих двоих было бесполезно, а вот объяснить им, что с любыми авантюрами стоит обращаться к нему, нужно. Северусу не было особого дела до школьных — и вообще любых — правил, а вот жизнь Гарри была ему дорога. Ну и Гермионы заодно. Гарри с Гермионой кивнули. Северус приподнял бровь. — Я надеюсь, в следующий раз, вы скажете мне, прежде, чем ввязываться в очередное опасное мероприятие, и мы вместе придумаем план действий. Я не желаю собирать ваши останки в спичечный коробок, – сказал он им абсолютно серьёзно, поочерёдно глядя то на сына, то на его подружку. Гарри кивнул. — Мы постараемся, – и Северус поверил ему. Потому что доверие было всем для них. Выходя, Северус вздохнул и обречённо покачал головой. Ещё один год был позади. Метка стала ещё ярче.