Вересковая пустошь

Январь 1982 Белоснежные хлопья снега медленно кружились в морозном воздухе. Было раннее утро, и Лондон ещё спал. Небо только светлело, и закуточек с ярко-красной телефонной будкой тонул в полумраке. Северус обхватил себя руками и вздохнул. Холодно. Впрочем, не холоднее, чем в Азкабане — одёрнул он себя. Всего в каких-то метрах от него редко шуршали шинами магловские машины, на другой стороне переулка сидел тощий серо-полосатый кот и меланхолично облизывался. — Рад снова видеть тебя на свободе, — голос совсем рядом почти заставил вздрогнуть, но Северус сдержался и повернулся к говорящему. — Альбус, — поприветствовал он собеседника кивком и расправил плечи. Пусть он в поношенной, кое-где порванной мантии, пусть и так худое лицо напоминает скелет после Азкабана, он всё же выдержал, сохранил рассудок и навыки. Колени больше не подкашиваются от усталости и апатии, как на суде, руки не дрожат, судорожно ища, во что бы вцепиться. Есть, чем гордиться. — Ты плохо выглядишь, — заметил Дамблдор, чуть нахмурившись. Северус только усмехнулся: разумеется, он плохо выглядит! — Я должен извиниться перед тобой, — продолжил Дамблдор, вздохнув. — За то, что ты вынужден был столько времени просидеть в Азкабане, но раньше суд назначить не вышло. Миллисента отказалась перенести слушание. Прости. Северус дёрнул плечом – мол, всё в порядке, и не такое переживали —, но промолчал. Некоторое время Дамблдор тоже молчал. — Ну что, Северус, останешься в Хогвартсе преподавать? — наконец спросил старый волшебник, тряхнув своей седой копной волос. — Я понимаю, что ты этого не любишь… — Разве у меня есть выбор? — перебил его Северус. Голос хрипел и срывался от долгого молчания, он только сейчас это заметил. — Я меченый. Пожиратель смерти. Кому я нужен? — Ты талантливый зельевар, — спокойно ответил Дамблдор. — Перед тобой множество перспектив, не говоря уже о том, что ты можешь покинуть страну. Насколько я знаю, Том не имел влияния за пределами Англии. Северус хмыкнул. — Ну так я этого не хочу. Я останусь. — Вот и хорошо, — просиял Дамблдор, его глаза за стёклами очков сверкнули мальчишеским задором. Волшебник вытащил из мантии старую магловскую перьевую ручку, которая, очевидно, была порталом. — Тогда давай переместимся в Хогвартс. Твои комнаты остались нетронутыми, а лабораторию обустроишь за время каникул. Гораций так спешил уйти с должности, что даже оставил некоторые ингредиенты, — лукаво усмехнулся Дамблдор. Северус снова хмыкнул и коснулся ручки. Резкий рывок где-то в животе, и вот он уже стоит в кабинете Дамблдора. Феникс на своём насесте склонил голову, будто оценивая пришельца, но потом, видимо, узнав, спрятал голову под крылом и задремал. В Хогвартсе ничего не изменилось за прошедшее время. Идя по пустым коридорам — всех студентов временно отправили по домам, продлив зимние каникулы - Северус думал, как же он на самом деле давно не был здесь. В подземельях было темно и холодно, но ничто здесь не напоминало Азкабан. Стоило пройти мимо факелов, как они вспыхивали, а сквозняки приносили свежий воздух — огромная роскошь для тюрьмы. Мужчина уверенным шагом дошёл до своих комнат, только сейчас поняв, что не спросил у директора пароля. Но пароль остался прежним. Равно как и обстановка комнат. Было видно, что здесь явно проводили обыск — слишком чисто и прибрано – но, кажется, все вещи остались на своих местах. Книги, одежда в шкафу. Что ж… Северус подозревал что-то подобное, поэтому заблаговременно спрятал всё, что могло вызвать у мракоборцев вопросы: книги по Тёмным искусствам, несколько флакончиков c зельем удачи, редкие ингредиенты. Оставалось надеяться, что тайник в доме в Паучьем тупике остался нетронутым. Вообще-то мало кто знал, где он живёт, да и то, что он на свободе, говорит о многом. Первым делом Северус отправился в душ, где наткнулся взглядом на пыльное зеркало. В нём отражался он — худой, высокий, болезненно-бледный, с помертвевшими тёмными глазами, отросшими грязными волосами, постаревший лет на десять минимум. Да, Азкабан не добавил ему ни здоровья, ни красоты. Впрочем, второго у него никогда не было, и Северуса это никогда не смущало. Нет и нет, не во внешности дело. Он отвернулся, некстати вспомнив, что ему только двадцать два. А такое чувство, будто прожито уже полжизни. Тёплая вода понемногу возвращала его к жизни. Хотелось смыть с себя сам дух Азкабана, который навсегда оставался на его жильцах, даже после освобождения. Хотелось смыть и своё прошлое, свои ошибки, начать всё с чистого листа. Но это было невозможно, он слишком многим… обязан Лили, чтобы попытаться сбежать. В лаборатории и классе, в противоположность квартире, царил беспорядок: оставленные тут и там ненужные свитки пергамента, позабытые склянки с не идентифицированными смесями, пучки омелы и сушёной крапивы. Гораций явно очень спешил, уходя. Северус медленно прошёлся между рядами парт, заглянул в кладовку, провёл пальцами по пыльным полкам. Присев за учительский стол, он подумал, что ни в одном страшном сне не мог представить себя на этом месте, но выбора у него на самом деле не было. Он не мог уехать, не мог найти другую работу, не мог в полном бездействии сидеть в доме в Паучьем тупике, не мог-не мог-не мог. И не хотел, если быть совсем откровенным. Жизнь окончательно потеряла для него краски со смертью Лили, и только одно ещё держало его на этом свете — её сын и обещание его защищать. Северус насмешливо искривил губы: сын Джеймса. Чёрт возьми, он собирался защищать этого мальчишку, наверняка, как две капли воды похожего на отца и унаследовавшего его мерзкий нрав и характер! Следить за этим наглым, самоуверенным… Сын Джеймса просто не мог вырасти другим. Но ради Лили он сделает это, пройдёт ещё не по разу по всем кругам Ада. Она любила его, этого ребёнка, каким бы он ни был. Воспоминания, так долго сдерживаемые, накатили внезапно. Северус сжал губы, не давая себе ни секунды слабины. Сможет ли он когда-нибудь вспоминать свою единственную любовь без желания позорно разрыдаться и проклясть себя? Он не имеет права на прощение, только не он. Здесь, в этой школе, столь многое напоминало о ней. И о нём. Воспоминания о ней неизменно смешивались с воспоминаниями о нём. Он не желал смерти Лили, но был совсем не против, что Джеймса Поттера больше нет на этом свете. А теперь их сын – о, большей пытки и представить нельзя! Но Северус всё равно сделает всё, что только может, ради его защиты. Да и что не может — тоже. Нужно было отвлечься. Забыть хоть на мгновение обо всём, и уборка лаборатории подходила как нельзя лучше. Дамблдор ещё в октябре предлагал ему работать в Хогвартсе — это было выгодно и самому Дамблдору, и Тёмному Лорду. Каждый имел (или считал, что имел) шпиона в стане врага, а сам Северус имел работу и определённое укрытие. Сначала Северус категорически отказывался как-либо готовиться к урокам, но в итоге признал, что иметь какой-никакой план занятий полезно. Именно поэтому кое-что он успел подготовить ещё осенью. Нужно только доработать. Обращаться к Дамблдору или к, упаси боже, МакГонагалл он станет только в самом крайнем случае. Северус задумался. Нет, вообще не будет. Мужчина выбросил весь бумажный мусор, какой смог найти в лаборатории. Можно, конечно, и домовиков попросить, но чем тогда заниматься ему? Среди ингредиентов не было почти ничего: похоже Слизнорт, уходя, всё забрал с собой, хотя вообще-то должен был оставить в школе. — Чёртов профессор! — прошипел Северус, выкидывая испортившиеся травы. Список необходимых закупок рос с каждой минутой. Вот он предъявит Альбусу счёт! Котлы и весы по большей части тоже были в отвратительном состоянии. Хорошо, что учебников и пособий хватало. Будь воля Северуса, он бы обновил лабораторию полностью, но, памятуя о своих безмозглых сокурсниках, он понимал, что новое оборудование будет испорчено очень быстро. Пусть сами покупают, как всегда делали. Подумав, он всё же добавил в список полсотни стандартных котлов и с десяток медных весов — их ломали всё-таки реже, чем взрывали котлы. Потом в несколько раз увеличил количество долго хранимых ингредиентов. Слизнорт, помнится, постоянно варил что-то для больничного крыла. А студенты стабильно портили тонны ингредиентов из-за своей тупости. — Я так и знал, что найду тебя здесь, — послышался от камина дружелюбный голос Альбуса. Северус медленно обернулся. — В лаборатории абсолютный бардак, — заметил он. Дамблдор огляделся. — Что ж, Гораций очень спешил. Северус скривился, но промолчал. Он уже начинал медленно ненавидеть своего бывшего учителя, с которым и раньше отношения не складывались. — Это список необходимых закупок? — спросил директор, внимательно вчитываясь в мятый пергамент на столе. — Именно, — Северус подошёл ближе, оставив уборку. — Я ещё помню халатность учеников, к тому же придётся готовить зелья для больничного крыла, — Дамблдор кивнул на этот полувопрос. — Если тебя не затруднит, я был бы очень рад. Затруднит, конечно. Но какая в конце концов разница? — Что ж, тогда я жду тебя в своём кабинете, когда ты закончишь. Я бы хотел поговорить с тобой. И о преподавательстве, и о Гарри. Знаешь, я очень люблю лакричные леденцы. Северус криво усмехнулся, услышав пароль. Дамблдор, кажется, никогда не изменится. О Гарри. Ну, конечно. Надо же рассказать ему, что и как он должен делать. Северус прикрыл глаза, наблюдая, как Дамблдор исчезает в камине. Это был хороший повод узнать о состоянии Мальчика-который-выжил. Где он, с кем. Ведь Северус просто доверился тогдашним словам Дамблдора, что с мальчиком всё хорошо. Как глупо. Но, если честно, тогда ему было не до этого недоразумения. Он старательно гнал от себя лишние мысли. Он будет приглядывать за мальчишкой, и больше ничего. Узнает у Дамблдора только о том, где мальчишка и что с ним. Северус вздохнул и вернулся к уборке. Это успокаивало его. Возиться с зельями или в лаборатории Северус всегда любил. Окружающий хаос повергал его в состояние, близкое к беспомощности, а беспомощность мужчина ненавидел. Уборка же, расставление флаконов и ингредиентов в строгой последовательности приводили его в умиротворение, позволяли мыслям выстроиться в стройные логические цепочки, а разуму усмирить бушующие чувства. Несмотря ни на что Северус был и остался крайне эмоциональным человеком. Наконец некий порядок установился. Северус тоскливым взглядом окинул пустые полки в кладовке, заметно поредевшую коллекцию флаконов, котлов и весов, девственно пустой стол и холодный камин. Новая обитель была почти готова. Северус думал, что к занятиям стоит накинуть на класс множество защитных и согревающих чар, и неплохо бы связать камин с больничным крылом. Правда потом он вспомнил, что у мадам Помфри нет камина, и поморщился. Он уже предвкушал весь спектр травм студентов, с которым ему придётся столкнуться. Что ж… Оглядевшись, он покинул класс и отправился к директору, надеясь закончить с этим неприятным делом как можно скорее. Возможно, удастся сходить в Хогсмид и купить несколько простых, но необходимых ингредиентов и не только. Северус не слишком светился как Пожиратель смерти, хотя… его суд был весьма громким. Вряд ли все маги так уж поверили в его невиновность. Быть Пожирателем и остаться чистеньким — такое просто невозможно. Тем более, что изначально его желание было искренним. Глупец! Он просто не знал, с чем столкнётся. Это одна из ошибок Дамблдора: он свято верил, что у каждого студента должно быть счастливое и спокойное детство, а потому предпочитал обходиться общими фразами. Никто из учеников (разумеется, за некоторым исключением старшекурсников) на самом деле не представлял, что в полной мере являет собой Тёмный Лорд. Война хоть и началась в начале семидесятых, но по-настоящему полыхнуло ближе к восьмидесятым, и школьники того времени, выходя из безопасных стен школы, попадали в кровавое месиво, не имея о том никакого представления. А Тёмный Лорд на каждом углу проповедовал о чистоте крови и защите магического мира, его усилении и процветании. Проповедовал, впрочем, очень недолго, увлёкшись террором и жаждой власти. Красивые слова, за которыми скрывалась кровь… Северус скривился. Какая глупость. Он поморщился — в Хогсмид в любом случае надо, а к насмешкам и подозрительности он привык. Раздумывая таким образом, Северус стремительно и бесшумно направлялся к директорской башне. На третьем этаже его остановила Минерва. — Северус! — воскликнула она, подходя к остановившемуся мужчине. — Что ты здесь делаешь? — она удивлённо осмотрела его. — Работаю, видимо. Профессор Слизнорт, насколько я знаю, покинул свой пост, и профессор Дамблдор предложил его мне. — Вот как, — Минерва поджала губы, услышав всегдашнюю насмешку Северуса над Слизнортом. — Он не успел ещё сообщить об этом. — Я только сегодня прибыл сюда. Минерва кивнула. — Что ж… Альбус рассказал нам о твоей работе шпиона. Это было весьма… мужественно. Северус кивнул на неуверенный комплимент. Ах, знала бы Минерва, насколько всё это ложь. Женщина снова окинула его внимательным взглядом, видимо, решая, говорить ещё что-то или не стоит. — Добро пожаловать в коллектив, Северус, — наконец произнесла она. — Надеюсь, ты по старой школьной привычке не откажешься поучаствовать в маленьком междусобойчике в честь твоего назначения? — Не думаю, что это хорошая идея, профессор, — Северус сложил руки на груди. — Но выбора у меня нет, так? — Я думаю, Северус, — глаза женщины полыхнули недовольством, — Будет лучше, если ты придёшь. Северус хмыкнул, отчётливо понимая, что за этой фразой скрывается недоверие к нему. Его самого это мало волновало, но куда лучше вызывать меньше подозрений у кого бы то ни было. Он сухо кивнул. — Тогда я сообщу время позже. Ты к директору? — Да, профессор хотел поговорить о моих обязанностях. Северус скривился. Он подозревал, что придётся взять на себя ещё и деканство над Слизерином. Не то чтобы он был готов отвечать за сотню глупых малолеток, но Слизерин постоянно страдал от нападок других факультетов, а Слизнорт не очень-то стремился защищать своих студентов. Минерва кивнула. — И да, Северус, будет лучше, если ты будешь называть меня по имени, — она снова поджала губы. Наверняка перед её внутренним взором встал ёршистый подросток, с каждым годом всё глубже и глубже уходивший в изучение Тёмных искусств. — Хорошо… Минерва, — Северус чуть склонил голову в полунасмешливом поклоне и резко развернулся, оставляя женщину в коридоре. Да, кажется, жизнь преподавателя была немного другой, чем он себе представлял. На входе в кабинет директора, как и всегда, стояла каменная горгулья, при взгляде на которую Северус поёжился. Она отскочила в сторону, стоило ему назвать пароль, открывая вход на винтовую лестницу. Дверь в кабинет была приоткрыта, Дамблдор уже ждал его. — А, Северус! — приветливо улыбнулся он, увидев посетителя и оторвался от каких-то бумаг на столе. — Проходи. Не хочешь чаю? — Нет, благодарю, — Северус уселся на кресло около окна и сложил руки на груди, закутавшись в плотную мантию. — Как хочешь. В кабинете тёплым светом горели магические светильники, отчего темнота за окном казалась гуще и плотнее. Северус даже удивился, что так много времени провёл в лаборатории, ведь из министерства он вышел почти с рассветом. Фоукс на жёрдочке спал, засунув голову под крыло, а вокруг что-то стрекотало, шебаршилось, поскрипывало, пищало, едва слышно посапывали портреты, шелестели мантии и нарисованные листы бумаги. Кабинет Дамблдора ничуть не изменился с момента последнего посещения Северуса. — Итак, прежде всего, я хочу поговорить с тобой о Гарри, — начала директор, серьёзно смотря на собеседника. — Где он, Альбус? — Северус чуть подался вперёд, по старой привычке готовясь ловить обрывки информации. — Я все эти два месяца мучился неизвестностью… — он не договорил и нахмурился, поняв, что сказал что-то не то, но Дамблдор только улыбнулся и на счастье Северуса промолчал. — Не беспокойся. Сейчас он в безопасном месте, там, где никто не додумается его искать. Он хорошо защищён, и пока мы можем не волноваться за его жизнь. — Но где он? Дамблдор печально улыбнулся. — Этого я, увы, не могу тебе сказать. Северус перевёл дыхание. Не то чтобы его это устраивало, но он хорошо знал Дамблдора и его любовь утаивать важные детали ради чьей-то безопасности, а также о его упрямстве. Если он отказывается что-то говорить — спрашивать дальше бесполезно. — Я хочу, чтобы, когда мальчик пойдёт в школу, ты присматривал за ним, — продолжил Дамблдор. — Я ведь уже дал вам слово. Но каким образом я буду это делать? — Северус насмешливо поднял бровь. — Наверняка он попадёт на Гриффиндор, не лучше ли попросить Минерву? — И всё же ты будешь его преподавателем. Присматривай за ним по мере своих сил. Северус усмехнулся. — Кроме того, ты ещё общаешься с Малфоем? — Последние пару месяцев мы не общаемся. — Но ты мог бы возобновить знакомство с ним. Нам очень нужен человек, который был бы в курсе происходящего среди Пожирателей. — После вашего публичного разоблачения моей роли, вполне возможно, что мне заказана дорога к Малфоям, — Северус откинулся на спинку стула, уже прокручивая различные варианты объяснений. — Об этом я тоже хотел бы поговорить, — кивнул Дамблдор. — Однажды Тёмный Лорд вернётся, и тогда ты тоже вернёшься к нему. Северус приподнял бровь. — Альбус… — Постой. Прежде чем ты начнёшь меня обвинять. Я хотел бы, чтобы ты стал нашим шпионом, но, разумеется, не могу тебя заставлять. — Думаю, у меня нет выбора. — Выбор есть всегда, — покачал головой Дамблдор и грустно улыбнулся. — И всё же, на тот случай, если ты решишь вернуться к Тому шпионить или к Малфоям с той же целью, тебе потребуется объяснение и моих слов, и твоей неожиданной лояльности ко мне. Думаю, самым разумным будет сказать, что ты был двойным шпионом. — Двойным шпионом? Не думаю, что Тёмный Лорд поверит в это. Да и Люциус тоже. — Нужно, чтобы поверили. Маги замолчали. Северус нахмурился, пытаясь просчитать реакцию старого товарища. — Люциус боится, — наконец сказал он. — В Азкабан он не хочет, держу пари, он приложил немало сил, чтобы избежать его. Возможно, мне удастся убедить его, что моим заданием была слежка за вами, особенно в свете… — голос Северуса прервался, когда он снова вспомнил свою роль в смерти Лили. — А чтобы быть поближе к объекту, прикинулся вашим шпионом. Что сказать Лорду, я придумаю потом, Люциус всё равно не решится уточнить это у самого Лорда. — И он поверит, что ты смог обмануть меня? — теперь настал черёд удивляться Дамблдору. Северус поднял на него взгляд. — Он знает о моём отношении к Лили. Только дурак сочтёт, что оно неискренне, — тут Северус горько скривился, но продолжил, — Я могу сказать ему, что сыграл именно на этом. Вы поверили моему искреннему раскаянию и приняли в свои ряды. Тем более, что это недалеко от истины. Дамблдор задумался. — Да, это может сработать, — пробормотал он, привычно сложив руки домиком. — Тогда, если ты решишь возобновить связи со старыми соратниками, тебе стоит придерживаться этой истории. Я знаю, ты прекрасный окклюмент, — Северус фыркнул, — так что тебе не составит труда скрыть истину. — Главное, чтобы после Тёмный Лорд поверил в это. Дамблдор кивнул и некоторое время молчал. — Что ж, а теперь предлагаю перейти к твоей работе в Хогвартсе. В прошлый раз мы почти всё обсудили, и я снова предлагаю занять тебе место декана Слизерина. Сейчас в школе, кроме тебя, нет преподавателей, закончивших Слизерин, а ты знаешь Хогвартское правило… — Деканом может стать только выпускник факультета, — Северус снова поморщился. — Именно, — кивнул Дамблдор, — Так что, боюсь, я вынужден настаивать. Надеюсь, ты, как никто, сможешь защитить своих студентов и обеспечить им комфортные условия. Северус кивнул. Что ж, здесь директор был прав. Северус изнутри знал, чем живёт змеиный факультет, какие нравы там царят; знал, как влиять на студентов, как научить их защищаться. — Я понял, Альбус, я займу это место. — Прекрасно, мой мальчик! — радостно воскликнул директор. — А теперь… Разговор плавно перешёл на более рабочие темы, и пока часы не пробили восемь, собеседники обсуждали учебный план, список необходимых закупок, проблемы, которые непременно возникнут в связи с двумя назначениями Северуса. Самого новоявленного профессора всё это мало волновало. Он давно научился обходить острые углы в общении с теми или иными людьми, но не стремился пользоваться своими знаниями. Перед уходом он всё же задал ещё один вопрос о Поттере, не получив в ответ ничего нового. — Полагаю, больше вы ничего мне не расскажете, — сухо произнёс Северус, стоя у двери. — Прости, Северус, но нет. Никто не должен узнать ничего про Гарри. Даже ты, хотя я верю, что ты не причинишь ему вреда. — Но поскольку я планирую возобновить общение с Малфоями… — И поэтому тоже, — улыбнулся Дамблдор. — Не волнуйся, Северус, однажды ты всё узнаешь. Северус кивнул, выходя. «Однажды ты всё узнаешь». Нет, его это категорически не устраивало. Слова Дамблдора означали, что ему придётся играть роль приманки. Тенью следовать за мальчишкой, оставаться в стороне, смотреть, как он пытается себя угробить… Нет, Северуса это определённо не устраивало. Он хотел знать, где младший Поттер, что с ним, но… Кто, кроме Дамблдора, мог обладать такой информацией? И эти слова про надёжную защиту… Какую, интересно, защиту? Почему только Северус не спросил об этом? Вряд ли Дамблдор бы поделился, но, возможно, это дало бы зацепку, что искать. Нет, всё-таки нельзя вот так… без всякой предварительной подготовки. Знать что-то могли МакГонагалл, возможно, Грюм… Но ни тот, ни другая ни словом не обмолвятся об этом, можно даже не пытаться спрашивать. И тут Северус вспомнил про вечеринку в его честь, на которой наверняка будет алкоголь. МакГонагалл, насколько он знал, не была окклюментом, вполне вероятно она и не была знакома с этим разделом магии… Что маловероятно, но уж Северус-то определённо был более искушён. Если она что-то знает, он попытается это вытащить. Успокоившись таким заключением, мужчина вернулся в свои комнаты, решив отложить проверку общежития на завтра. *** Следующим утром патронус от Минервы застал Северус ностальгирующим в гостиной Слизерина перед камином. Он ещё с детства любил сидеть на старом потёртом кресле, особенно когда в гостиной никого не было. Тогда никто не мешал ему черкать исправления в учебнике по зельеварению или зачитываться очередным не слишком светлым трактатом. Но вообще-то Северус Снейп старался как можно меньше времени проводить в подземельях, где всегда было на пару градусов холоднее, чем в остальных помещениях, а мертвенный зеленоватый свет создавал стойкую угнетающую атмосферу. — Северус, приходи сегодня к девяти в учительскую. Пароль — венгерская хвосторога. Северус вздрогнул, увидев перед собой призрачную кошку, но успокоился, узнав патронуса. Вздохнув, он встал и продолжил проверку слизеринских подземелий, одновременно вызывая эльфов и давая им те или иные указания. В целом, всё было неплохо. Каким бы ни был деканом Слизнорт, он любил комфорт и умел этот комфорт создавать. К своим обязанностям он относился ответственно. Успокоившийся Северус вернулся в лабораторию, намереваясь сходить в Хогсмид. Вчера Дамблдор любезно позволил это сделать, хотя и попытался предупредить о возможных последствиях. Северуса это не волновало, ему нужны были ингредиенты. Школьный двор был засыпан тонким слоем снега. Морозный воздух пробирался в лёгкие свежестью тихого зимнего дня. Северус глубже вдохнул запах, почувствовав в нём сотни знакомых ароматов: и дым из избушки Хагрида, и запах незамерзающего болотца, и тонкую нотку специй из окна кухни, где домовики готовили обед — и не торопясь направился в Хогсмид. Откуда вернулся спустя два часа злющий и недовольный. Он успел поругаться с аптекарем в попытке добыть у него качественные глаза жуков и валериану с полынью. С остальным удалось разобраться более мирно. Время от времени Северусу так и хотелось достать палочку, но он сдержался, хотя презрением наградил аптекаря с лихвой. По дороге к школе он подумал, что больше без крайней необходимости не зайдёт ни в одну аптеку. Все заказы можно отсылать и почтой (хотя есть шанс нарваться на недобросовестных поставщиков, но надёжных он найдёт со временем), к тому же всегда можно обратиться к Помоне. Северус надеялся, что можно. Всю оставшуюся часть дня он провёл в лаборатории, готовя простые зелья, на которые у него хватило ингредиентов, и почти забыл о недопьянке, на которую его позвала МакГонагалл. На самом деле Северус с удовольствием бы и забыл про неё, но слова Минервы про необходимость там появиться всё ещё звучали у него в голове. Да и малые способности профессора в окклюменции грели душу. — Может быть, она и права, — пробормотал Снейп, снимая с огня очередное укрепляющее. Варка зелий помогла ему успокоиться, и он признал, что в словах волшебницы был смысл. Перед выходом Северус выпил несколько разных восстанавливающих зелий — Азкабан не шутки, а он уже предчувствовал, какой лёгкой окажется его работа преподавателем — и сунул в карманы мантии антипохмельное. «Пригодится», — подумал он. Коридоры Хогвартса тонули в полутьме, пламя факелов колыхалось от частых сквозняков. Северус быстро добрался до третьего этажа и замер перед двумя горгульями. Не успел он произнести пароль, как они заговорили сами: — Что, новый преподаватель, да? Что-то раньше я тебя не видела, — заявила та, что была справа. — Какой-то он молодой больно, — ответила её товарка. Северус закатил глаза — это две статуи могли болтать до бесконечности, они раздражали его ещё со школы, когда его частенько вызывали в учительскую по тем или иным вопросам. — Да, я преподаватель, — Северус окатил холодом чёрных глаз обеих горгулий, но на тех это, естественно, не подействовало. — Ну, говори тогда пароль, — сказала левая. — Венгерская хвострога. Горгулии вздохнули и отпрыгнули в сторону, открывая вход в учительскую. Там его уже ждали, видимо, Минерва рассказала, где теперь будет обретаться Северус. Он ничего не имел против, по крайней мере его избавили от неприятной процедуры объяснений. Непонятно было, почему Минерва вдруг встала на его сторону, но, возможно, она это делала по просьбе Дамблдора или в память о… — Северус! — воскликнул Флитвик тонким голосом и радостно махнул рукой. — А мы думали уже, что ты не придёшь. Северус только усмехнулся и присел в кресло поближе к камину. Он чувствовал на себе внимательные взгляды и подозревал, что половина преподавателей не доверяет ему, а вторая половина жаждет посочувствовать из-за смерти Лили. К счастью, никто не выказал ни того, ни другого. Северус смог относительно спокойно вздохнуть только через полчаса, когда темы беседы плавно перешли с его персоны на отвлечённые вопросы. Разумеется, его поздравили с освобождением, Помона даже сказала несколько слов о том, как это было невероятно мужественно и благородно — стать шпионом и рискнуть своей жизнью. Чуть шутливо поздравили с новой должностью. Северус только сухо кивнул, думая, что в таком случае надо пить не за здравие, а за упокой. Несчастной профессорской души с тонкой организацией. Северус почти не вмешивался в беседу и только ждал момента, когда Минерва достаточно потеряет бдительность, чтобы попробовать проникнуть в её сознание. — Надеюсь, после каникул все ученики вернутся, — тяжело вздохнула Помона ближе к полуночи. — Я просто не могла видеть, как дети не возвращаются или возвращаются сиротами, — она прослезилась и торопливо утёрла глаза платком. Остальные преподаватели покивали в ответ, разом помрачнев. Все прошли через это — потерю учеников. Кем бы они ни были, война не щадила никого. Северус сжал кулаки, понимая, что и он приложил к этому руку. — И бедный Гарри Поттер, — продолжила Помона, — Потерял родителей в таком возрасте. Даже сложно представить, что его теперь ждёт. — Он не единственный, — не выдержал Северус. Помолчал мгновение и продолжил. – Он, может, и победил Тёмного Лорда, но он не единственный лишился родителей. А как же остальные дети, да и не только дети, потерявшие кого-то? Помона ошарашенно помолчала, а потом сказала: — Северус, мы скорбим обо всех, так же как и ты. Но Гарри… — она остановилась, видимо, решая, уместно ли говорить о нём. Именно Помона, к удивлению Северуса, приняла его сразу и поверила в его невиновность. — Он — мальчик-который-выжил. Северус снова не сдержался и искривил губы в некоем подобии насмешливой улыбки. — Надеюсь, с ним всё в порядке и директор найдёт ему хорошую семью, — пропищал Флитвик. Тут уже Минерва презрительно фыркнула, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Найдёт, как же, — пробормотала она. — А ты, Минерва, знаешь, где мальчик? — удивлённо и заинтересованно спросил Флитвик. МакГонагалл нахмурилась и поджала губы, неопределённо пожала плечами. — Я знаю только то, что Дамблдор отдал его каким-то родственникам Поттеров. — Разве у Поттеров остались ещё какие-то близкие родственники? — ещё больше удивилась Помона. — Я думала, Джеймс и Лили были последними. — Видимо, остались, — чопорно ответила МакГонагалл и подняла бокал. Но Северус точно знал, что никаких таинственных родственников у Поттеров не было, а значит, Минерва врала. Следовательно — что-то знала. И раз уж она так глупо об этом проговорилась, небольшого сеанса легилименции она не заметит. Лёгкая улыбка скользнула по губам мужчины, когда он осторожно коснулся сознания Минервы. К его удивлению не понадобилось даже ничего искать: раздражение МакГонагалл плавало на самой поверхности сознания, а с ним и вся нужная информация. Северус не торопясь листал её воспоминания: вот разговор с Дамблдором, аккуратная и однообразная улица с одинаковыми чистенькими домиками, худая, высокая, до безумия знакомая даже спустя годы Северусу женщина, Хагрид на летающем мотоцикле и маленький свёрток на пороге дома Петуньи Эванс. Северус подавился вином и закашлялся, выныривая из сознания Минервы. — С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросила Помона, на что он только покивал, не в силах сказать ни одного слова. Этого просто не могло быть!!!