Серебряная пленница

Вот и все)))) Ему выделили прекрасную комнату с видом на сад. Раднал любовался на закатом Эды над длинными серыми облаками. Халидэл стал ненавидеть серый. Он мерил свою комнату нетерпеливыми шагами. Сколько раз все оборачивалось совсем не так, как говорили его чувства и мысли? Ее тело покрыто жуткими шрамами... Но любой лекарь, если это женщина, рискует своей шкурой в Атале. Темные времена и власть таких, как Надау. Халидэл не выдержал напряжения, вышел из комнаты в широкий коридор со множеством светлых окон. И тут же услышал знакомый перезвон. Настолько привычный, желанный, что немедленно повернулся туда, откуда он исходил. И увидел край небесно-голубого платья, исчезающий там, в облаке света, за поворотом. Раднал успел подумать, что пусть это будет иллюзия, пусть. Очередной самообман, бездна, не жаль, не жаль нисколько. Он рванул, что было силы туда, к повороту, и успел сделать шаг за него, прежде чем ослепительная вспышка погасила его разум. Раднал проснулся в темноте. Попытался открыть глаза, но понял, что они уже открыты. Что с ним, где он? Кто это сделал? Что сделал? Вопросы множились, а вокруг не было ни времени, ни пространства. Любое движение встречало сопротивление и острую боль, встречало непонимание его физического тела. - Где я? Ответа не последовало. Зато узнанный им тихий смех пронзил окружающую тишину. Халидэл еще раз дернулся. Но только выгнулся от резкой боли и глухо застонал. - Сейчас освобожу от заклятья. Ты сможешь двигаться, но что это даст? Я просто хотела, чтобы ты слышал и чувствовал абсолютно все, что с тобой происходит. Мы ведь не доиграли, помнишь? Раднал почувствовал, как на его руку ложится мягкая толстая веревка. Змеей. Туго охватывает запястье, спокойно поднимается вверх, стягивая кожу, перекручивается. - Ты хочешь мстить, Зиэрта? - Нет. Я хочу выиграть. Распоряжаться собой, как если бы тебя не было в моей жизни, халидэл. Второе запястье оказалось в плену. Раднал с ужасом понял, что его отпустили. Он словно перестал висеть в воздухе, грохнулся на кровать со скользкой простыней, почувствовал ее под голой спиной. Вернулись все до одного ощущения: и давящие запястья веревки, и тихий скрип кровати, и холод этого невидимого места. А боль ушла. Выиграть. Узкие ладони скользнули по обнаженной мужской груди. Раднал натянул демоновы веревки, с которыми никак не сладить. - Зиэрта. Отпусти, дай хотя бы посмотреть. Все те же ладони заскользили ниже, затем вспорхнули к плечам. Раднал закрыл глаза. Чем она его ослепила? Что это, еще одно заклинание? Непохоже на повязку. Он замотал головой, предчувствуя подвох. Нечестная игра. Нет, не это. Только не это... Ноготь прочертил полоску на его коже. От шеи и до живота. Но теперь это было не ласковое прикосновение пойманной Зиэрты, которой разрешили играть. Большая хищная кошка танцевала над ним. - Не надо. Раднал закрыл глаза. - Почему, мой повелитель? Когти вонзились в бока, обжигая болью. Она стирала в сознании все прочее, завлекала этим мнимым насилием, этой беспомощностью. Что он разглядел в ее глазах, тогда еще, в тронном? Жерло непогасшего вулкана, страшно сотрясаемого желанием. Долго подавляемым, видимо. Все то время, что была у него и двинуться фактически не смела навстречу. Это же проигрыш, как ни крути. Он достал ее играми. А теперь — выиграть. Фактически — дело чести. Вырвать свой вулкан из рук властителя Ло-Хала. Зиэрта начала целовать его, с шеи, больно прикусывая, заставляя дергаться и извиваться. Нет, нет. Нельзя, ни за что нельзя сдаться. Иначе — все. Уйдет, не оглянется, и уже не отыщешь. Никогда, халидэл. Тут Шакир, тут за каждым поворотом — дверь в магию. Тут она дома, нет ни малейшего шанса противостоять... Раднал расслабил руки, повисая на веревках, уносясь куда-то далеко-далеко, где нет ни бешеных ласк, ни магии. В чувство его привела хлесткая пощечина. Она наклонилась. - Не уходи, - шепнула Зиэрта нежно прямо ему в губы. И поцеловала так, что мигом закружилась голова. Она невероятно многому научилась. Делая свой поцелуй то ласковым, то грубым, то быстрым, то медленным, то вылизывая губы, то кусая, она сводила с ума. Убивала, если точнее. Раднал забыл, что не может обнять, дернулся. Она рассмеялась. Отодвинулась от него. И все. Темнота и пустота. Словно ничего не было. Он расслабился, выровнял дыхание, перестал ждать. И напрасно, потому что в следующий миг холодные, как лед, ладони, прошлись по ногам вверх, от ступней до бедра. После этого, выбрав самое сладкое местечко, самое чувствительное, и больно прикусив там кожу, заставила в очередной раз выгнуться. Халидэл зажмурился. А она снова оставила в пустоте. Но теперь Раднал знал, что придется ждать. И ожидание сводило с ума едва ли не больше, чем внезапная ласка. Дышал он уже очень тяжело. Дождался. - Почему не сдаться? - сказала она где-то сверху. А затем оттянула волосы, запрокидывая его голову и впилась поцелуем в шею. Видимо, останется след. - Остановись, я прошу тебя. - Почему, халидэл? Почему? И она уткнулась носом в его бок, провела по нему трепещущим языком. И снова не так, ей не понравился шумный выдох, хочется криков. Снова ногти, теперь уже по четыре с каждой стороны — от боков к донельзя напряженному животу, который давно готов задергаться и покрыться мурашками без всяких прикосновений. Теперь ребра. Повторяя очертания грудной клетки, она проводит ласково, чуть ли не щекоча. Но от этого внутри поселяется камень, глухо и мерно стучащий, выпрыгивающий наружу. - Прекрати. - Да почему же? Тело говорит об обратном. Тело ищет ее, и когда находит, когда Зиэрта вдруг пытается его оседлать, и даже, боги, у нее получается, становится вдруг невыносимо жарко. Она снова скользит ладонями по груди, и теперь он успевает почувствовать ту самую, свою — неровность на запястье. Шрам, оставленный его веревками. Зиэрта медленно раскачивается на нем, и сопротивление оставлено. Она прогибается вперед. Сначала падают волосы, а потом прижимается к нему всем телом. И снова хочется до крови закусывать губы. - Я разрешаю кричать, халидэл. Он мотает головой. Ни за что. И Зиэрта двигается быстрее, стирая последние остатки гордости. Нет. - Но почему? Сказать? Последняя фраза перед тем, как он окончательно утратил способность говорить и мыслить: - Иначе нельзя тебя оставить рядом. А потом - гонка. Она разозлилась на упрямца, она двигалась, вколачивая в него свою безмерную страсть, заставляя оплавляться, ссыпаться песком сквозь ладони. Кажется, в тот момент, когда напряжение в сведенных руках вдруг перестало его беспокоить, и доставали до сознания лишь ощущения, подаренные ее телом, произошел взрыв. И лава, стекая по с бешеной скоростью, не оставляя ничего целого, устремилась туда, где еще трепетались остатки надежды выиграть. Он застонал. Не выдержал даже сквозь закушенные губы, не сумел уловить момента, когда мир погас, и осталась только лава. Говорят, она течет по склонам быстрее, чем летают птицы. - Ос-та-но-вись, - шепнул халидэл умоляюще. Зиэрта упала на него и долго, часто, сбивчиво дышала. Раднал зажмурился, прекрасно понимая, что больше ее не увидит и не почувствует. Никогда. Он проснулся от света звезды, падающего прямо на лицо. Проснулся в своих покоях в Ло-Хале. И все тут по-прежнему. В углу висят травы, на столе в беспорядке разбросаны стальные кольца с колокольчиками и ее украшения. Цепочка с бериллом тоже осталась ему на память. Халидэл поднялся рывком, дотронулся до всего этого богатства и отвернулся к окну. Природа, правда, ему вторила. Со двора потянуло дождями и прелой листвой. Он не сразу увидел женщину, материализовавшуюся у стола. - О, советница Тала. Что со мной произошло, скажите? Еще одна иллюзия? - Нет, отчего же? Ты и вправду был в шакирском дворце. Нашел, что искал? - Нашел, - выдохнул он тихо. Тала неожиданно похлопала по плечу. - Не печалься, халидэл. Рейте почти всегда отличалась исключительным упорством. Даже мне иногда отступать приходилось. А уж ее отцу, и подавно. Когда заявила, что хочет быть лекарем, мы оба за головы схватились. В Шакире ей никогда бы не дали практиковать. Ее дело, как ни странно это звучит, только женское. - А у вас там не равноправие разве? - Ну не для императорских же дочерей, - хохотнула Тала. И все мгновенно встало на свои места. Таонтор, жалующийся на детей, странная советница. Скорее из желания подтвердить догадки, он взглянул ей в глаза. Такие, как сейчас на небе тучи. Ровно такие же. - Рейте, значит. - Да. Правда, она — лишь седьмая дочь. Он только теперь оглядел свои запястья, заботливо перевязанные. Из тряпок торчат обрывки листьев. Тунья, наверное. Что же еще? Халидэл вдруг спохватился: - Ох, а как же маги-то. Мы же так и не договорились. - С Таонтором? Да пришлет он тебе магов, не переживай. Ты бы, халидэл, поспал. Она улыбнулась и отступила, растворяясь в воздухе. Прошло немного времени, и с неба потоками полились дожди. Абсолютная апатия, в которую впал Раднал, только усиливалась от этой погоды. Он спал, бодрствуя... А дела шли мимо. И как-то незаметно Этинзо стал намекать: не пора ли взять второго советника? Советницу. Маленькая Хайт, беспредельно верная, получив белую кожу вместо рябой, стала вдруг уверенной в себе и мудрой красавицей. Периода не прошло, как она в замке заняла положение управляющего. Именно на нее уповал Этинзо, как на помощницу. Ну хорошо. И Раднал стал натаскивать новую советницу, показывать ей город, разговаривать о нем, долго и обстоятельно. Страшно долго. Что немного отвлекало. Немного. Неожиданно он понял, почему были затеяны странные игры с памятью. От него теперь отводили сочувственные взгляды, его обожали и старались баловать как любимого ребенка — не только как халидэла. Слабый. О, как это бесило. Но ни одно, самое жестокое решение, не переубеждало. Может, потому, что халидэл оставался глух ко всему? Ни самые цветущие красавицы Ло-Хала, ни возможности выгоды, которые обладающая несомненными аналитическими способностями Хайт просчитывала для него, ни радости визитов других халидэлов, у которых с подданными были более натянутые отношения, не волновали. Он отчаянно хотел огня. Огня в глазах женщины, до которой невозможно дотянуться. Этинзо сказал, что седьмой дочери императора — самое место с халидэлом рядом. Самое. А потом дожди прошли, и пришла пора цветения. Снова в доме Раднала неуловимо запахло травами. Под ретельей подняла несмелые нежные листики к свету тунья. Халидэл с удивлением увидел, что ее стало в разы больше. Тот, кто решил уничтожить растение, лишь разбросал его корни по земле. Он привел в сад лекаря. Того самого, что спас его Зиэрту. И без сожаления велел рвать. Но тот закачал головой. - Пусть рвет тот, кто растил, - ответил тихо, улыбнулся и ушел в город. А восходы становились все длиннее, ночи — все короче. Расплавленный воздух почти невозможно было вдохнуть. Он по-прежнему сидел в тронном каждый восход, проклиная неудобное кресло, лишь из мерзкого ехидства названное троном. А сейчас перед ним - какая-то добрая старушка в грязном переднике вещала о крысах, наводнивших ее хозяйство. Вещала долго и нудно, рассказывая, кажется, о всей родне крысиной и об их происхождении на планете. Потому, когда двери распахнулись, впуская свет, и первой в зал влетела разгоряченная, снова похожая на веснушчатую девочку, едва сдерживающая смех Хайт, Раднал не очнулся. Он встрепенулся, лишь когда она закричала: - Маги, мой халидэл, шакирские маги прибыли! А они уже входили. Пятеро серьезных мужчин в разного цвета шелковых мантиях. Седые, скрюченные, как видно, долгими бдениями над книгами, и вот шестой... шестая. Девушка в черном платье с серебряной вышивкой вышла вперед. Раднал выпрямился, но встать не мог бы при всем желании. Взгляд пригвоздил к месту. Отвык. Расслабился. Она слегка, лишь слегка склонила голову. В глазах прежним буйством зажегся... нет, не гнев, азарт. - Мой халидэл, я слышала, у тебя тут лекарей не хватает. - О, очень не хватает, - ответил жарко Этинзо вместо застывшего в одном положении Раднала. Она подошла еще ближе. Наклонилась к самому уху и тихо прошептала то, что заставило бы встрепенуться, даже будь он мертв: - Ты просил о пощаде, повелитель. Мой ответ - нет. Но... я дам тебе шанс отыграться. Если захочешь.