Ничто не вечно под луной

      Знаете, что является наиболее приятным по утрам? Просыпаться. Но нет, просыпаться не из-за того, что над ухом мерзко трезвонит будильник; не из-за того, что полночи у тебя была бессонница, а тем более не из-за того, что прозвенел тюремный звонок. Здорово просыпаться, потому что ты, чёрт возьми, за последние несколько лет смог хорошенько выспаться. Как приятно открывать утром глаза под щебетание певчих птиц, чувствовать кожей приятный прохладный ветерок, что проникает в комнату, залитую золотым отблеском солнца, через открытую форточку. А как чудесно поваляться немного в мягкой воздушной постели, что по-прежнему пахнет цветочным кондиционером.       Я пошарил рукой по прикроватной тумбочке и нашёл свой мобильный, взглянул на дисплей — почти час дня, Микаса звонила семь раз — добрый день. Кинув телефон обратно на тумбочку, я потянулся и сбросил с себя последние остатки сна. Я жил в небольшой двухкомнатной квартире, которая досталось нам с Микасой по наследству от мамы. Сестре я отдал спальню, а сам занял гостиную. Но после того как Микаса вышла замуж и переехала к Жану, а точнее к нему и его родителям, она передала все права владения квартирой мне, и я перебрался в её комнату, сделав небольшую перестановку.       В животе сильно заурчало. Ещё раз потянувшись, я встал с кровати, надел спортивные штаны и футболку и босиком прошёл на кухню — паркетный пол приятно холодил стопы. Я достал из холодильника блинчики, приготовленные сестрой, йогурт, колбасу, сыр и сделал бутерброды. Потом взял турку и сварил себе свежий кофе. Его пленительный аромат мгновенно заполнил комнату. И только я приготовился ощутить вкус этого «живительного эликсира», как в дверь позвонили. Выругавшись про себя и послав всех к чертям, я встал из-за стола и пошёл открывать. И как только я открыл дверь, сразу получил нехилую пощёчину.       — Микаса, — недовольно проворчал я. Левую щёку неприятно жгло.       — Семь раз, — заявила сестра, протискиваясь в квартиру. — Я звонила тебе семь раз, Эрен! Неужели так трудно было взять трубку? — Она сняла туфли и прошла на кухню.       — И тебе здравствуй, — ответил я хмуро, закрывая за ней дверь. — Я спал, вот и не услышал.       — Спал он, как же. Небось, опять с этой был.       — Ты почему не на работе? — спросил я, делая вид, что не расслышал её последних слов.       — Я была на работе, — Микаса села на стул, — но из-за тебя пришлось уйти.       — Ну конечно, я виноват. Не опекала бы меня так сильно — проблем бы не было. — Сестра в упор посмотрела на меня. Она просто прожигала меня взглядом. — Зачем ты приехала? — добавил я после секундной паузы. — Просто покричать на меня?       — Поговорить, — резко ответила она. — Сядь. — Я пристроился на стул напротив неё. — Эрен, ты собираешься возвращаться на работу?       «Опять двадцать пять», — подумал я.       — Да, а не должен?       — Мне совсем не нравится то, чем ты занимаешься.       — Тебе не работа моя не нравится, тебе моя начальница не по вкусу, — заключил я.       — Да, не по вкусу, — согласилась она. — Тебя не смущает то, что за четыре года ты смог подняться от простого курьера до начальника отдела продаж? А то, что она постоянно говорит про своего мужа, в то время как ты его в глаза даже ни разу не видел? — Она говорила на повышенных тонах, в её голосе так и сквозила неприязнь. — И к себе она никогда не приглашала. Ты не думаешь, что эта блондиночка пользуется тобой? А вдруг она твою квартиру заполучить хочет?       — Микаса, — взмолился я. — У неё огромная фирма в центе города. На кой чёрт ей сдалась маленькая двухкомнатная квартира на окраине, да ещё в доме, в котором ремонт уже лет двадцать как не делали? И неужели ты думаешь, что Ханнес пристроил бы меня в какую-нибудь шарашкину контору?       — Ну, вообще-то, — протянула сестра, — он просто взял первое попавшееся объявление в газете.       — Зашибись, — выдохнул я и покачал головой.       — Эрен, пойми, — Микаса взяла меня за руку, — я просто не хочу, чтобы с тобой опять что-то произошло.       — Всё со мной будет нормально, — заверил я её. — Криста не такой плохой человек, как ты думаешь. Тебе просто надо узнать её получше. — Сестра скептически посмотрела на меня, но ничего не ответила.       — Ладно, — сказала она, вставая из-за стола, — мне пора возвращаться на работу. Не заставляй меня больше волноваться.       Я проводил её и вернулся на кухню. Мы не раз уже говорили с ней на тему моих отношений с Кристой. Но каждый раз оставались при своих мнениях: Микаса покорно отступала, а я не обращал внимания на её слова. Но в этот раз во мне засело какое-то странное, гнетущее чувство. С одной стороны мне было неприятно слышать от сестры нападки в адрес человека, который помог мне освоиться во взрослом мире, дал теплоту и любовь, но с другой — Микаса никогда не бросала слова на ветер, если дело касалось меня, то она чувствовала опасность за версту.       Я взял кружку с кофе и сделал глоток — остыл.       Прошло две недели с момента моего освобождения. Жизнь шла своим чередом, я плыл по течению повседневности, засунув события прошлого месяца в самые недра моего сознания и дав себе клятву никогда больше не вспоминать о них. Никто из моих близких за всё это время ни разу и словом не заикнулся о том, что я пережил. Даже Жан, который частенько любил капать мне на мозги и выбешивать, вёл себя ниже травы, тише воды. И когда я пришёл к нему на днях на работу, чтобы он снял мне швы и обработал ещё не совсем затянувшиеся раны, он и словом не обмолвился. Кирштайн работал в городской больнице нейрохирургом, и за свою недолгую карьеру он не дал ни одного повода усомниться в его непрофессионализме. В общем-то, благодаря его умениям они и познакомились с Микасой.       В тот знаменательный день сестра поступила в больницу с симптомами острого аппендицита. После обследования было решено оперировать. А Жан в то же время проходил в той больнице преддипломную практику. И ссылаясь на то, что хороший хирург, несмотря на свою спецификацию, должен уметь оперировать в любой области, Кирштайна под наблюдением опытного хирурга отправили на операцию к сестре. Мне эта идея, честно сказать, совсем не понравилась, но времени для пререканий особо не было, да и Микаса, в общем-то, не возражала. К счастью операция прошла успешно, и уже на следующий день сестра покинула больницу. Не знаю, что больше понравилось Жану — аппендикс Микасы или сама Микаса, но, разузнав наш адрес, русый стал частенько к нам наведываться под тупым предлогом «проверить состояние пациентки». Сестра поначалу не принимала его и старалась как можно быстрее избавиться от надоедливого Кирштайна, но уже через месяц она сдалась и пошла с ним на свидание. А ещё через месяц согласилась выйти за него замуж. Сказать, что я был в шоке, — ничего не сказать. Но как бы я ни уговаривал Микасу не брать на свою душу грех и не вестись на слащавую улыбочку Жана, она настаивала на том, что Кирштайн — её судьба. Мне в день свадьбы даже в голову мысль пришла: закрыть этого человечешку в какой-нибудь каморке, чтобы он просто не появился на церемонии бракосочетания. Но взглянув на счастливую Микасу в белоснежном платье, я засунул свой эгоизм куда подальше и позволил этому мужлану окольцевать сестрёнку. Ну, а какая же свадьба без драки? Вот и эта свадьба прошла с играми и танцами. Не слабо напившись, мы с моим теперь зятем поспорили — я уже и не помню из-за чего конкретно вышел наш спор — и разукрасили друг другу рожи в причудливые оттенки синего и фиолетового. Скажу честно, удар у него не слабый, досталось мне знатно. А кому, как не Микасе, нас разнимать. В гневе она ещё тот боец, вынесла нас с одного удара — вот всё веселье и закончилось. Короче, с того дня мы и не ладим с Кирштайном.       За эти две недели я привел себя в маломальский порядок: сходил к парикмахеру, купил новый костюм, даже вставил себе зуб. И вот настал день снова явиться на работу. Официально меня с неё не увольняли, но заявиться туда как ни в чём не бывало было бы бестактно с моей стороны. Поэтому я решил для начала хотя бы поговорить с начальницей. Надев новый чёрный костюм с галстуком и белой рубашкой и начищенные ботинки в тон костюму, я взял ключи от машины и спустился вниз. Моя „ласточка“ стояла на практически пустой парковке перед домом. Лучи жаркого летнего солнца отражались от натёртого воском чёрного кузова, ослепляя. Я купил этот седан около четырёх месяцев назад на свой день рождения, потратив почти все заработанные деньги. Микаса долго уговаривала меня не тратить свои сбережения на эту ерунду, из-за чего мы с ней сильно поругались, но я просто больше не мог выносить езду в общественном транспорте: эти вонючие потные тела, трущиеся о тебя, отдавленные ноги, недовольные старушки… Как вспомню, аж в дрожь берёт. Я сел за руль и захлопнул дверцу. Мягкое, удобное сиденье, гладкий кожаный руль, педаль под ногой, — когда я садился в автомобиль, я чувствовал себя гонщиком. Кровь сразу начинала бурлить, всё тело пробивало неистовой жаждой скорости, зрачки расширялись от наслаждения. Я любил свою «ласточку», берёг её, как мать бережёт своё дитя, и даже мысль о том, что с ней может что-нибудь случиться, заставляла мой желудок сжиматься в тугой комок. Я пристегнулся и завёл мотор. Аккуратно вывел машину с парковки на шоссе и, как только перестроился в левый крайний ряд, я втопил педаль газа в пол, и чёрный блестящий седан, взревев, понёсся по оживлённой автомагистрали.       «RR-Corporation» или «Корпорация Рода Рейса» — один из ведущих брендов модной одежды. Главный офис находился в столице, Шине, которым заправлял сам Род Рейс, в то время как в Марии был всего лишь его филиал. Фирма располагалась в центре города в высоченном стеклянном небоскрёбе. Он был одним из самых высокий зданий в городе, не считая офиса компании Ривза — нашего конкурента — и элитных многоэтажек, квадратный метр жилплощади в которых стоил как десять моих зарплат. Днём лучи солнца отражались от зеркальной поверхности здания и заливали ближайшие улицы ослепительным белым светом. А вечером офис вспыхивал, словно факел, в свете оранжево-алой заходящей звезды. С учётом пробок дорога от дома до работы составляла около полутора часов, но бывали дни, когда эти цифры доходили до двух с половиной часов. Я тогда заводился с пол-оборота, и каждый водитель для меня становился тупым медлительным бараном. У меня от отчаяния даже мысль появлялась: поехать на метро.       Оставив машину на офисной парковке, я зашёл в здание. Огромный холл с окнами на всю стену заливал белый свет полуденного солнца, фигуры людей в строгих костюмах сновали туда-сюда, слышался трезвон телефонов, гомон голосов. Каждый мой шаг по полированной белоснежной плитке отдавался эхом. Я подошёл к большой информационной стойке, за которой сидела молодая девушка. К слову, она не обратила на меня никакого внимания. И только после того, как я демонстративно кашлянул, девушка подняла голову и удивлённо уставилась на меня. В её рту был бутерброд с колбасой, которым она чуть не подавилась от неожиданности.       — Мистер Йегер? — заикаясь проговорила она, вынув кусок хлеба изо рта и положив его на стол.       — Здравствуй, Саша, — ответил я с улыбкой на лице. — Всё ешь? — Та слегка кивнула.       Саша Браус — молодая девушка моего возраста, с большими карими глазами и волосами цвета корицы, вечно забранными в хвост. Работает в копании уже несколько лет, но так и не удостоилась даже минимальной прибавки к жалованью. Мне иногда казалось, что она так навечно и останется секретаршей. Добра и наивна, готова всегда прийти на помощь. Однако есть у неё один небольшой недостаток — очень падкая на еду. На неё как ни посмотришь, Саша постоянно что-то жует. Я даже удивлялся: как её еще не уволили за нарушение дисциплины? Однако, несмотря на это, её стан всегда оставался стройным и привлекательным.       — Мистер Йегер, вы выздоровели! — обрадовано проговорила она, немного придя в себя. В фирме только двое знали, что меня посадили в тюрьму за убийство: моя начальница и её личный секретарь, и то вторая только потому, что была тесно знакома с первой. Остальным же сказали, что я слёг из-за осложнений при гриппе. На первое время этого было бы достаточно. А дальше, я уверен, что-нибудь да придумали бы. — Как же нам вас не хватало! Столько всего произошло. Хотя, не так уж и много, — она лепетала словно маленький попугайчик, я уже даже не мог вникнуть в смысл некоторых её слов, как… — …сообщить мисс Ренц, что вы пришли и ждёте…       — О, нет! — порывисто остановил я её. — Не надо ей ничего сообщать. Я сам ей скажу о своём приходе. Сделаю мисс Ренц небольшой сюрприз. Кстати, она у себя?       — Д-да, — ответила Саша, — проходила около часа назад.       — Вот и славно, — пропел я. – Да, приятного аппетита, — добавил я, указывая кивком на бутерброд на столе.       — С-спасибо, — отозвалась Браус, краснея до ушей и виновато опустив голову.       Я зашёл в лифт с зеркалами по всему периметру и нажал на кнопку с цифрой «21». Лифт моментально взлетел вверх — по всему телу побежали мурашки, а в животе защекотало. Доехав до нужного этажа, лифт остановился, слегка подпрыгивая. Поздоровавшись с коллегами, я прошёл к стеклянным матовым дверям, за которыми слышались приглушённые шорохи — концерт начинается. Я с лёгкостью распахнул двери, которые со стуком ударились о стопоры, и уверенно вошёл в приёмную. Возле кулера для воды стояла брюнетка. От неожиданности девушка подпрыгнула и расплескала содержимое пластикового стаканчика себе на туфли. Хорошенько выругавшись, она процедила сквозь зубы:       — Слышь ты, а нельзя ли поаккуратнее двери открывать, — последнее слово девушка произнесла уже по слогам. По округлённым глазам и раскрытому рту я понял, что произвёл нужное впечатление. — Йегер? — добавила она, чуть не задохнувшись.       Имир — личный секретарь мисс Ренц. Высокая худощавая девушка, чуть старше меня, с россыпью веснушек на лице, короткими волосами и прищуренными глазками, что вечно смотрят на тебя, как на отброса общества. Отношения у нас не заладились как-то сразу. Взаимная антипатия, так сказать. Но я особо и не огорчался. Имир — единственный человек в офисе, кроме моей непосредственной начальницы, которая называет меня просто по фамилии. Видимо, только она одна обладает искусством хамства восьмидесятого уровня.       — Ну, здравствуй, Имир, — ответил я, грозно глядя на неё исподлобья. Та чуть покачнулась и плюхнулась на стул.       — Ты… ты же в тюрьме.       — Как видишь, уже нет, — я ехидно улыбнулся. — Выпей водички — полегчает.       Девушка покрутила стаканчик и отставила его в сторону, а потом решительно взглянула на меня.       — Какого чёрта ты тут забыл? Тебя же на пять лет упекли. Ты что, сбежал?       — Ага, подкоп ложкой сделал, — язвительно ответил я. — Освободили меня, идиотка. Хочешь, справку об освобождении покажу? — Имир всё так же сидела на стуле, нервно ёрзая на нём, от чего его кожаная обивка мерзко поскрипывала. – Ну, что уставилась? — не выдержал я. — Сообщи мисс Ренц, что я пришёл с ней увидеться.       — Ну уж нет! — вскрикнула веснушчатая. — Хрена с два тебе, а не мисс Ренц!       Нет, это уже ни в какие ворота не лезет!       — Ещё дерзить мне смеешь? Если ты сейчас же не сообщишь о моём приходе, то я сделаю это сам! — Я решительно направился к двери начальницы, но меня остановили.       — Стой! — пискнула Имир. — Хорошо, я сообщу. — Девушка нажала на кнопку вызова и проговорила: — Мисс Ренц, к вам мистер Йегер.       «Вот те нате, — подумалось мне, — назвала меня «мистером Йегером». Не иначе, как заставили. Сама бы на такое откровение точно бы не пошла».       Ответ последовал не сразу. Видимо, для начальницы моё появление — такая же неожиданность, как и для всех в этом здании. Наконец, из динамика раздался знакомый голос:       — Пусть войдёт. — Она немного волновалась.       Имир встала из-за стола и подошла к двери.       — Грязный убийца, — прошипела она.       — Дылда конопатая, — комплиментом на комплимент ответил я.       Мы ещё раз метнули друг в друга молнии, я глубоко вдохнул и вошёл в кабинет начальницы, закрывая за собой дверь.       Криста стояла возле окна, нервно перебирая бусины на жалюзи, и сосредоточенно смотрела куда-то вдаль. Светло-синий костюм с юбкой облегал её стройную фигуру, выгодно подчёркивая все её достоинства. Светлые волосы до лопаток шёлковыми нитями ниспадали на плечи. В свете дневного солнца она казалась ангелом, посланным с небес. На её губах была красная помада. Раньше мне это безумно нравилось, но сейчас я почувствовал лёгкий приступ дурноты. Может потому, что теперь красный ассоциируется у меня с кровью?       — Не ожидала тебя здесь увидеть, — сказала она на удивление спокойным тоном, всё также смотря в окно.       — Решил сделать тебе сюрприз.       — Что же, тебе это удалось.       Когда я только устраивался на работу, директором фирмы была Фрида Рейс, старшая дочь Рода Рейса. Мы довольно быстро нашли общий язык с девушкой. Она всегда была мила и добра к своим подчинённым, легко управляла компанией. Сотрудники её очень любили. Но буквально через полгода после того как я влился в коллектив, Фрида погибла в результате несчастного случая, и компания лишилась своего стержня. Полномочия временно перешли заместителю мисс Рейс, однако компания потеряла деньги, и большое количество сотрудников было уволено. Я тогда тоже был на грани. Чудо, что я остался. А потом, словно с небес, к нам снизошла Криста Ренц — молодая, неуверенная в себе девушка, которая просто вытащила компанию из пропасти.       Когда я увидел Кристу впервые, мне показалось, что её окружает слегка заметное свечение, словно она была святая, ей только крыльев за спиной не хватало. Тогда же я понял, что влюбился. Каждую ночь мне снился её лик, она чудилась мне в толпе, почти все мои мысли были о Кристе. Я даже и не надеялся, что такая девушка, как Криста, посмотрит в мою сторону. И когда она обратилась ко мне по имени и попросила помочь разобраться с компьютером — он опять завис, что было частой проблемой ещё при Фриде, — я окаменел. Я просто стоял и смотрел на неё влюблёнными глазами, не в силах выдавить из себя и слова. В горле встал комок, я почувствовал, как краска заливает моё лицо, дыхание перехватило. Увидев моё смущение, Криста слегка улыбнулась, а затем звонко рассмеялась. Её смех был подобен ангельскому пению — чистый, струящийся. Тогда я понял окончательно: она — единственное, что ещё держит меня в этом мире.       Мы начали общаться, сначала в деловой обстановке, затем — в неформальной, за чашкой кофе в каком-нибудь уютном кафе. Помню, как первый раз поцеловал её. Тот зимний вечер был холодным. Мы стояли возле её дома. Белоснежные снежинки крупными хлопьями падали на её золотистые пряди, от чего в электрическом свете фонаря они искрились миллионами красок. Мы не разговаривали, просто смотрели друг на друга и обнимались. А затем я притянул её к себе и поцеловал — медленно, аккуратно, сильнее прижимая её хрупкое тело к своему. Губы Кристы были тёплыми, слегка обветренными. Стоя рядом с ней так близко, я чувствовал ванильный запах её духов, её мягкие волосы приятно щекотали красные от мороза щёки. Отстранившись, чтобы сделать глоток воздуха, я взглянул в небесно-голубые глаза и сказал всего три слова: «Я люблю тебя». Криста улыбнулась и, сказав «я знаю», снова меня поцеловала.       Она никогда не говорила мне, что любит меня, а я никогда не спрашивал, да мне и не надо было. Стоило взглянуть в её светлые глаза и сразу становилось ясно — наши чувства взаимны.       Я подошёл к любимой и обнял её за плечи. Та слегка вздрогнула и напряглась.       — Почему ты не сообщил мне, что тебя освободили? — В её голосе сквозила лёгкая обида. Я-то думал, она обрадуется, когда увидит меня. Но вышло немного не то, чего я хотел. — Я бы подготовилась, подобрала бы нужные слова.       — Тогда бы это выглядело, как дешёвая постановка. — Я отодвинул ворот её белоснежной рубашки и, вдохнув приятный цитрусовый аромат духов, поцеловал её в шею. Поцелуй получился почти невесомый. Кожа Кристы была всё такой же бархатной, тёплой. Я ощутил, как бьётся её сердце. — Я хочу видеть твои искренние чувства.       Она развернулась лицом ко мне и посмотрела прямо в глаза. На лице девушки читалась решимость, но я всё же уловил едва заметное дрожание её губ.       — Я всегда искренна с тобой, Эрен. Просто… узнав, что ты совершил, что ты отнял чью-то жизнь, я… — она запнулась и опустила голову, — я испугалась…       — …что я могу отнять и твою жизнь, — закончил я за неё. Криста отпрянула от меня, как ужаленная, и с испугом глянула в мои глаза.       — Нет, что ты, — порывисто возразила она, но тут же вернула себе самообладание. — Я испугалась не за себя — я знаю, ты никогда бы не причинил мне вреда, — я испугалась за тебя.       — За меня?       — Да. Я боялась, что ты потеряешь себя, изменишься; что ты перестанешь быть тем Эреном, которого я… которым я дорожила.       — А я изменился? — Я провёл тыльной стороной ладони по ещё щеке.       — Нет, — она покачала головой и накрыла мою руку своей. — Теперь, стоя рядом с тобой, я чувствую, что ты всё тот же Эрен Йегер, каким был два месяца назад. Только немного худее и со шрамом, — добавила она, проведя пальцем по тонкой белой линии у меня на щеке.       — Это не единственный шрам, который у меня есть. Если снимешь с меня рубашку, я покажу тебе более причудливые знаки на моей спине.       Криста лукаво улыбнулась, а затем резко притянула меня к себе и поцеловала в губы. По всему телу разлилось тепло. Я обхватил её за талию и сильнее сжал в объятьях, прижимаясь к ней всем телом. Её пальцы зарылись мне в волосы и стали перебирать их. Я гладил её по спине, углубляя поцелуй. Мне хотелось исследовать каждый участок её маленького хрупкого тела. Я хотел овладеть Кристой, подчинить её себе. Обхватив блондинку за бёдра, я одним движением поднял любимую так, чтобы она смогла обхватить меня ногами. Просунув язык между её зубов, я стал жадно исследовать её рот. Затем наши языки сплелись в любовном танце. Продолжая целовать, я прошёл с Кристой до чёрного кожаного дивана, — она сняла с себя при этом туфли, — и аккуратно положил девушку на него, нависая сверху. Я оторвался от её губ, и из груди Ренц вырвался сладкий стон. Расстегнув верхние пуговицы её рубашки, стал целовать ложбинку меж её грудей. Продолжая целовать, я стянул с ног ботинки и бросил их на пол.       — Эрен… — этот тихий шёпот молил меня. Я чувствовал её желание, я знал, что Криста хотела меня так же сильно, как я хотел её. Внизу живота приятно потянуло.       Во мне с каждой секундой возрастала буря, я больше не мог сдерживаться. Становилось трудно контролировать себя, рассудок покидал меня под действием страсти. Мои прикосновения стали грубее, движение — быстрее. Всё тело горело от возбуждения. Я сел, увлекая за собой Кристу. Её тело выгнулось, голова запрокинулась назад, и золотые пряди волос упали ей на спину. В то же мгновение я рывком стянул с неё жакет, а затем снял пиджак с себя, немного путаясь в нём. Криста не заставила себя долго ждать. Через секунду она уже освободила мою шею от галстука-удавки и, расстегнув верхние пуговицы рубашки, стянула её с меня через голову. Я чувствовал исходивший от неё жар, слышал биение девичьего сердца. Или это было биение моего? Я с жадностью целовал её шею, грудь, слегка прикусывая её персиковую кожу. Криста оглаживала мою спину, иногда царапая её ногтями, проходила мягкими подушечками своих пальцев по каждому моему шраму. Я приподнял синюю юбку костюма, бесцеремонно шаря руками по её бёдрам и ягодицам. Сжав в ладонях её упругую плоть, Криста в ответ сильнее вжалась в меня. Я аккуратно снял с неё трусики и кинул их на пол. Дрожащими руками Ренц справилась с пряжкой ремня на моих брюках, расстегнула пуговицу, «молния» заскользила вниз. И тут я встретился с её взглядом — немного мутный, зрачки расширены. Дыхание у обоих сбилось, стало прерывистым. Я хотел как можно скорее слиться с ней воедино, ощутить Кристу каждой клеточкой своего тела. Она обхватила мою возбужденную плоть, и я издал еле слышный стон.       — Я хочу тебя, Криста Ренц, — прошептал я ей на ухо, сильнее притягивая к себе.       — Так возьми меня, Эрен Йегер, — хрипло ответила она.       Криста слегка приподнялась, вцепившись ногтями в мои плечи, а затем стала медленно опускаться, пристально смотря мне в глаза. От нахлынувшего наслаждения я издал ещё один стон.       Упершись руками в диван, я поднял корпус и одним резким движением вошёл в неё, полностью беря над ней контроль. Криста вскрикнула и напряглась, но в тот же миг расслабилась, окончательно отдаваясь мне. Мы уже не были двумя отдельными людьми. Теперь мы были едины, одним целостным организмом. Медленно я начал двигаться, с каждым вздохом ускоряя темп. У меня не было секса два месяца, что естественно сказалось на моих движениях. Они были не плавными и нежными как обычно, а грубыми и порывистыми. Становилось жарко, я чувствовал, как капельки пота стекали у меня по спине, вызывая мурашки по всему телу. Дыхание сбилось окончательно. Я впивался пальцами в нежную кожу Кирсты. Я знал, что у неё наверняка останутся потом синяки на теле, но ничего не смог с собой поделать — возбуждение и страсть окончательно взяли вверх над разумом. Криста сладострастно стонала, извиваясь в моих объятьях. Ещё один толчок и… тёплая волна экстаза разлилась по всему телу. Криста вздрогнула, а затем обмякла, и я вновь повалился на диван, увлекая за собой безвольную девушку. Сердце колотилось в груди, норовя выпрыгнуть из неё, дыхание постепенно приходило в норму. Я сдул липкую от пота прядь волос с лица и приобнял Кристу за плечи. Я чувствовал её горячее дыхание на своей груди.       — Ты был великолепен, — прерывисто сказала она.       — Как и всегда, — без скромности ответил я.       — Нас наверняка было слышно, — выдохнула Криста, оглаживая своими маленькими пальчиками мою грудь.       — Слышать могла только Имир, но она девушка не из болтливых, — заверил я её, — тебе не стоит беспокоиться об этом.       Криста посмотрела на меня нежным взглядом, а затем придвинулась и легко поцеловала меня в губы.       Я решил жить дальше, не оглядываясь назад. Забыть прошлое, точнее, полностью вырезать часть своей жизни, как будто того ужаса, что мне «посчастливилось» пережить, и не было вовсе. Но я не учёл один маленький нюанс: прошлое — это тень твоего сознания, что всегда будет следовать за тобой по пятам.