Дом терпимости

Анна уныло взглянула в окно, не отрывая от шеи горячую чашку с чаем. Её жутко морозило, и даже тёплый плед не спасал от противной промозглости. Казалось, что в комнате царит болотная сырость, и всё пространство наполнено вязким, липким и противным холодным туманом, а самое сосредоточение этого неприятного марева сформировалось вокруг неё. Словно в насмешку над ней, на улице ласково светило солнышко, ярко сияя на безупречно лазурном небе, на котором не было ни единого облачка. Внизу изумрудом переливался чуть проросший газон, на котором разлеглись больные, наслаждаясь тёплым летним деньком. Все улыбаются, смеются, такие счастливые, хоть и не совсем нормальные. Анна завидовала им. Вот так легко чувствовать себя она не могла. Наслаждаться хотя бы тем, что осталось - не получалось. А они могут. И не важно, насколько больна их психика, как сильно отстал их разум от других, они, по крайней мере, сохранили возможность чувствовать радость, ощущать счастье, наслаждаться, наслаждаться, наслаждаться! Дверь в палату тихонько открылась. Анна слышала шуршание больничной одежды и лёгкую, уверенную поступь. Гаара всегда ходил практически бесшумно, но она чувствовала его всей кожей, точно зная, что это он. Не спеша, не мешая, не беспокоя, он сел на стул возле подоконника, на котором сидела девушка, и тоже взглянул в окно. Тишина не давила и казалась вполне уютной, словно им не нужны были слова, чтобы общаться. Просто атмосфера в комнате как-то сразу разрядилась, и Анна почувствовала, как тепло стало возвращаться в комнату, будто Гаара разгонял мучающий её всё утро склизкий невидимый туман. - Как ты себя чувствуешь? - Он первым нарушил тишину, но на девушку так и не взглянул. Видеть её такой было больно. Но страшнее всего было знать, точно знать, что совсем скоро всё станет ещё хуже. Намного хуже. - Паршиво, - Анна поёжилась, глубже укутавшись в плед. Тепло, которое постепенно распространялось по комнате, двигалось очень медленно, и вязкое марево, окутавшее её, расползаться явно не желало. Это было похоже на битву двух улиток, которые лениво, нехотя, боролись за право царить в палате. - Может, стоит в этот раз всё же послушаться Цунаде? - Нет! - Анна подскочила на месте и вцепилась колючим взглядом во всё так же безмятежно смотрящего в окно юношу. Но поняв, что ведёт себя крайне глупо, если учесть, что рядом сидит не кто-то, а Гаара, она остыла, уже спокойней повторив. - Нет. - Не руби сразу с плеча. Подумай, ведь тебе может быть легче. Ты спокойней это перенесёшь, к тому же... - Гаара осекся. - К тому же я могу навредить Сакуре? - желчно спросила девушка, снова вцепившись взглядом золотых глаз в парня. С каждым днем, даже с каждым часом они разгорались всё больше и больше, предвещая грядущую бурю. - Да, - неохотно подтвердил Гаара и, на этот раз, взглянул на Анну. Она явно была в ярости. Последнее время он проводил много времени просто гуляя по лечебнице и размышляя. Искал выход, способ помочь, но ничего не находил. Он раз за разом строил догадки, предположения, даже магию и потустороннее привлекал ко всему прочему, но тайна так и осталась не разгаданной. Почему с ней это происходит? Почему именно так? И как можно свести кого-то с ума лишь взглядом? Что человек в тот момент видит там, в золотом океане её глаз, что его психика отказывает? - Анна, я не хочу принуждать тебя, и больше всего я не хочу делать тебе больно, но не могу просто смотреть, как ты, с широким размахом, подобно урагану, снова обрушишься на больницу. В… таком состоянии ты крайне опасна. К тому же… Гаара поднялся со стула и подошёл к Анне, провёл тыльной стороной ладони по её щеке и наклонился к губам, сдавленно прошептав: - Теперь даже моя близость тебя не усмиряет, я потерял над тобой маломальский контроль. И мне страшно, что ты можешь дойти до того, что я сорвусь и причиню тебе боль. - Похоже Цунаде всё-таки промыла тебе мозги, - девушка тяжело вздохнула, прикрыла глаза, наслаждаясь теплом ладони Гаары. Она прекрасно понимала, к чему всё идёт. И тоже боялась. Но не того, что Гаара может сделать с ней, а того, что она может сделать с ним. Ведь он не помнит, как в прошлый раз ей всё же удалось пошатнуть его психику. Та ночь всплывает в её кошмарах раз за разом, тем самым заставляя бояться нового приступа ещё больше. А что если следующего раза он не выдержит? Она этого не переживёт. Гаара - единственный, кто у неё есть. Первый и последний, кто понимает её, кто защищает, первый и последний, кого она любит… Поддавшись порыву, Анна прижалась к нему в лёгком, отчаянном поцелуе, не рассчитывая на ответ. Но всё же его получила. Гаара провёл рукой по её волосам, пропуская шёлковые пряди между пальцами, второй нежно сжал затылок, притягивая сильнее. Он чувствовал, как она дрожит, и ему захотелось взять её на руки и укачивать, как ребёнка, шепча, что всё пройдёт, что он её защитит, что больше не будет больно. Резкий укус быстро отрезвил, и Гаара отшатнулся от девушки, прижимая ладонь к прокушенной губе. Глаза Анны горели нереальным золотым огнём, а на губах застыла едкая, довольная ухмылка. Началось. День первый…

***

Лёгкий ветерок аккуратно качнул светло-лиловую занавесь. Комната была наполнена тусклым светом пасмурного летнего утра. Атмосфера здесь царила такая же мрачная, и напряжение уже начало звенеть в воздухе, когда женщина, тяжело вздохнув, первая нарушила наступившую несколько минут назад тишину. - Ты не находишь, что скоро присоединишься к числу наших пациентов, Гаара? - Всё нормально, - всё так же невозмутимо ответил он снова. - Вот уж никак не нормально! - Цунаде вспылила, и карандаш, который она до этого мирно держала в руке, сломался пополам. - Анна становится опасной для тебя. Ты слишком долго рядом с ней. Это пора прекратить. Её состояние не улучшается, всё осталось, как и было. А эта её... особенность... - Она давно уже не вызывала ни у кого помешательства. Разве это не прогресс? - Я боюсь, что в данный момент, эта её способность сводить с ума, медленно, но верно действует на тебя. - С чего такая уверенность? Я в порядке. - Тебе ведь стали сниться кошмары? - Цунаде сложила руки и водрузила на них подбородок, вцепившись внимательным взглядом в побледневшего ещё больше Гаару. - Когда ты в последний раз спал? - Всё под контролем. - Ничего не под контролем. Ты уже больше месяца сидишь на таблетках. Твой мозг скоро просто не выдержит. Твоё физическое состояние тоже далеко ушло от того, что было сначала. Ты давно смотрел на себя в зеркало? Кожа да кости, бледный, синяки под глазами, почти как у панды! Пора завязывать. Это бесполезно. Анна не изменится, её душа скрыта под толстым слоем боли, страха и отчаяния. Её психика попросту разрушает психику других, что в данный момент происходит с тобой. Ты очень одарённый врач, и я не хочу терять такого талантливого и молодого специалиста. Почему ты так цепляешься за неё? - Право решать остаётся за мной, - Гаара поднялся и, отрывисто кивнув Цунаде, вышел.

***

Бледно-голубая дверь немым укором смотрела на него, словно спрашивая: «И чего мы ждём?». Он не решался войти уже минут шесть, и проходящие мимо пациенты и медперсонал косо поглядывали на непривычно мрачного красноволосого парня, которого все и без того считали странным и опасным. Но сейчас ему было гораздо страшнее, чем им. Открыв дверь, он не знал, что его там будет ждать. Какая Анна сейчас взглянет на него? Гаара давно перестал врать сам себе, и отчётливо понимал, что Цунаде права. Он начинал тихо сходить с ума. Кошмары - это лишь верхушка айсберга. Галлюцинации, потеря памяти, видения, порой ему начинало казаться, что и в нём самом живет ещё один Гаара, другой, тёмный, как вторая часть Анны. Вот только пока он не вылазил наружу. Но если всё пойдёт так и дальше… - Гаара? Парень вздрогнул, оборачиваясь. Рядом стояла Сакура, жуя булочку, и как-то взволнованно изучала его. - Что? - Я тебя пару минут дозваться не могла, всё хорошо? - Да, всё в порядке… - Если ты к Анне, то её нет, - девушка откусила ещё кусочек от сдобы и указала в сторону лестницы в южный корпус. – Я видела, как она минут десять назад туда пошла. Я за булочкой ходила, поздоровалась с ней, а она даже не отреагировала. Что-то случилось? - Постарайся не отлучаться из своей комнаты и быть осторожной. - У неё опять… «это»? – Сакура округлила свои зелёные глаза до размеров блюдец и с трудом проглотила застрявшую в горле булочку. - Да, скверно дело. Я… врачи боятся, что этот перепад сильнее остальных. - Перепад, не приступ? - По сути это одно и то же. Только ближайшее время больно будет не ей, а нам всем. - Мне Шизуне рассказала, о Альтер-Анне. И о приступе… Только я немного не поняла. - Сначала ухудшается её психологическое состояние, - Гаара потёр виски, чувствуя, как снова начинает разгораться мигрень. Ещё пару часов и без таблеток он не проживёт и пары минут. – Она становится агрессивной, злой, довольно вспыльчивой, а потом, это как короткое замыкание... Её мозг больше не в силе переносить чрезмерное напряжение, и его замыкает. Следствие - ужасные судороги всего тела, головная боль, кровотечение и так далее. - Откуда ты всё это знаешь? – Сакура прищурилась, подозрительно разглядывая Гаару. - Когда мне не спится, я лазаю по архивам мед. карточек. Что-то вроде хобби, - он недобро ухмыльнулся, и больше Сакура ничего спрашивать не стала, только принялась усердно поглядывать в сторону своей палаты. - Я пойду искать её, - скорее сам себе сказал Гаара и поспешил по лестнице в южное крыло. Следовало как можно скорее найти Анну и не отходить от неё ни на шаг. Как-то тревожно у него было на сердце, словно должно произойти что-то ужасное.