Вьорн Золотого Герцога

ЭЛИАН Было очень удачно, что имение Кеньи располагалось у нас по дороге. Хороший маршрут выбрал Гашта… вернее, нет, это Эртен выбрал домик для своей бывшей любовницы, кажется… Всё равно – спасибо тебе, Кубир Гашта. За честность. Спасибо за брата… Ты очень вовремя тогда нашел меня, Вожак! Пусть будет легким твой путь – невзирая на профессию, так сказать… И теперь я мог быть уверен, что не только сам отдохну и телом и душой, но и мой вьорн получит хорошего врача и нелицемерное участие. Тетка моя была очень хорошим лекарем – хотя всегда утверждала обратное. Я очень был рад ее видеть, и рад, что наконец новоявленный Эртен будет в тепле и уюте… а вот рад ли он сам? Парень больше похож на неудавшегося самоубийцу – в нем абсолютно нет эйфории от спасения... Те, кто чудом избегают встречи с Вечно Живущей, обычно выглядят иначе. Что это? Шок? Или лихорадка? Или что-то ещё? Бедолага… Что ж, придется ставить тебя на ноги, а там увидим. - Давай-ка его недалеко от меня, - скомандовал я Кени. – Кени, это воспаление легких. И, возможно, не только. Командуй – ты в этом лучше меня разбираешься. - Да уж! Как ни странно, лучше! – ворчливо фыркнула моя тетя. И Эртена поместили рядом, в соседних комнатах. Кажется, он был уже в полусознании… Я почему-то думал, что упрямый парень будет пытаться идти сам или как-то ещё протестовать, но он бессильно лежал на носилках, и, кажется, ему уже было всё равно… Ленты. Это же клятые смертные ленты! Не видел я, чтобы грудная лихорадка так быстро укладывала взрослого здорового мужчину! Вот именно – здорового. Смерть даром не проходит, видно. Даже если умирает только твоё имя. Но он ещё улыбался… «Я не самое лучшее приобретение…» Приобретение! Ха! Интересно, а я-то сам – лучшее ли… приобретение? Рабовладелец хренов. - Сделай всё, что сможешь, тетя, - попросил я. Кени любит, когда я зову ее тетей… редко это бывает. - Сделаю, сделаю, - ворчливо отозвалась она. – Вот сейчас его отмоют, парня твоего, переоденут, и пойду посмотрю… А пока что… расскажи лучше, откуда ты его взял-то? Неужто и правда орнату над ним объявил? - Объявил… Другого выхода не было. Его должны были казнить. - Вот как… А за что? – чуть нахмурилась она. - О, за убийство Его Высочества, ни больше и ни меньше! Ты же знаешь, я не люблю мелочиться… - И он – тоже, так? – помрачнела она. – И зачем тебе убийца Принца крови, а? - Он не убийца. Он козел отпущения. Подозреваю, что у него даже есть алиби, только нет желающих его подтвердить. Недаром даже Кубиру Гаште стало тошно… Это ведь он навел меня. - Гашта… - задумчиво пробормотала Кенья. – Он у нас Вожак Стаи, да? Интересно… Вот вернется он в столицу, да без добычи… бедолага. Что ж, пойду погляжу на твоего… как ты его, кстати, назвал? И… кем ввел в род? Не сыном же? - Конечно же нет! Детей мне тут ещё не хватало… Братом. И зовут его теперь… Эртен. Имя друга выговорилось с трудом. Потому что, подумалось мне, сейчас Кени скажет мне то… о чем я сам стараюсь не думать. Она может. Не знаю, что именно, но скажет… - Брат, значит… Эртен, - она тяжело вздохнула и пристально посмотрела на меня. – Ох, Эли, Эли… Надеюсь, парень его хоть сколько-нибудь достоин, этого имени. Хотя… ты сказал, что он тебя спас. Так что… может быть, что и достоин. Она помолчала и уже деловито спросила: - Про болезнь-то его знаешь? Давно он так? Сильви сказала, что пластом лежит и даже не шевелится совсем. Тунге его в уборную таскал, так тот даже и не возмутился… Признаться, это кажется мне странным – обычно вашего брата хлебом не корми, дай постесняться чего-нибудь… - Да… Он такой же… Видно, плохо дело. Наверное, он простудился ещё до… казни. А потом ещё эти Смертные ленты! Ты ведь знаешь про них? - Ну конечно, я знаю про Смертные… - тут Кенья осеклась и придушенно охнула. – Ох, проклятье! Эли, надо было ж сразу сказать! Не знаешь, долго он в них пробыл? - С полчаса… вряд ли больше. Может, и меньше даже… - я вспоминал ритуал казни. – Просто… он, видно, тогда уже болен был. - Так… Полчаса, говоришь? Тогда… тогда, может, и получится. И Кенья очень быстро ушла, даже не потрудившись объяснить, что именно ее так встревожило. А я остался в коридоре в каком-то несвойственном мне раздрызганном и нерешительном состоянии. Я что, тоже заболеваю?! Чем, интересно? Размягчением мозгов? Хотелось сделать хороший глоток фьоши, но я пока сдерживался – во-первых, надо бы сперва поесть. Во-вторых, я с дороги грязный, пыльный и сам себе неприятен. Ну, по крайней мере с ЭТИМ можно было что-то сделать! Приведя себя в порядок, я переоделся и пошел искать Кени… Или вьорна? А ведь я мог бы позаботиться о парне, который к моменту казни уже, видно, перемерз, пытаясь скрыться от Стаи! Каков был его путь? Уж не в карете, конечно же… Хоть шкуру какую накинуть на него надо было. Я поймал себя на том, что предпочел бы сейчас поговорить с тетей. И поэтому пошел не к ней, а к Эртену – прекрасно понимая, что нежелание мое отчетливо пахнет чувством вины. Он и вправду был устроен рядом со мной, как я и велел. В комнате было чисто и довольно светло – пасмурный день то ли зимы, то ли весны заглядывал в окно из-под тучи. Форточка была открыта, это правильно… Я остановился на пороге, подумав с опозданием, что, возможно, стоило постучать? В комнате отчетливо пахло лекарствами и бедой. Тьфу! Натащили всего, чего могли! Дегтем разве что не воняет. - Как ты? – спросил я Эртена. - Не дождутся, - тихо ответил тот, с явным трудом повернув ко мне голову. В тусклых глазах мелькнуло что-то живое, когда наши взгляды встретились… Мне что, теперь все время ему в глаза смотреть, чтоб они не тускнели?! - Не дождутся, мой орнинг, - еще раз повторил он и улыбнулся. – Устал только, но это ничего… вот чуть-чуть отдохну, и все. Я… быстро восстанавливаюсь, честное слово. - Верю, - отрывисто сказал я. – Только не старайся делать это СЛИШКОМ быстро. Грудная лихорадка – похуже раны будет. - Мороки тебе со мной, - Эртен мучительно закашлялся, но продолжил, даже не отдышавшись как следует, - добро б хоть прибыток какой, а то… - Ничего, - сказал я, - знаешь, я ведь… не только ради прибытка что-то делаю… Как будто я прибытка искал! И что за слово такое… унижающее. Не раба же я взял себе… в семью. А он как будто прощения просит! Вьорн не умолял меня спасти его, я сам так решил… Не виноват же он, что заболел, в самом деле. Вьорн смотрел на меня почти смущенно, потом вдруг сказал: - Ты спрашивай, мой орнинг… Ты же дальше спрашивать пришел? Вот и спрашивай… я отвечу. Мне уже лучше даже, не знобит совсем, видно жар спал… так что можно и… поговорить. И… Тут он на мгновение прикрыл глаза, но тут же снова поймал мой взгляд своим. И бестрепетно заявил: - Я был неправ, когда… хотел драться с тобой из-за того вопроса. Я просто… забыл, что ты вправе спрашивать. Прости. - Ладно. Всё. Не хочешь драться – не будем, как скажешь! – постарался улыбнуться я. - Забыли… Давай тогда… ты ведь тоже, наверное, хочешь что-то спросить у меня? Нет? Только не про мои постельные предпочтения. Тут, я надеюсь, всё известно. - Никогда не интересовался, - слабо усмехнулся Эртен. – Но и так понятно, в общем-то… Он помолчал, тяжело дыша, потом произнес: - Не знаю… Скажи пока, о чем еще… нельзя спрашивать. - Гм… - дернул я плечом. - А черт его знает! Наверное, обо всем можно. Сегодня – можно… А пусть спросит, почему именно сегодня! Пусть ему не будет всё равно… - Ты, между прочим, теперь член семьи! Что-то вроде сводного брата. И носишь фамилию Стерт. - Даже так? – он чуть приподнял бровь. – Тогда… с этого и начнем… с семьи… Расскажи мне о твоей семье, мой орнинг. В тех слухах о тебе, что я слышал, про семью ничего не было… - А ее и нет. Только тетя Кени, а теперь еще и ты. Вот и вся семья, - ответил я. - О… так почтенная монна – твоя родственница? И больше никого? – Эртен подумал и вдруг совершенно неожиданно сказал: - Наверное, поэтому ты такой бесстрашный, как про тебя в легендах говорят… Бояться не за кого. А за себя ты не боишься. - Может быть, - не сразу ответил я. – Тут и бесстрашия особого нет, как правило, просто голый расчет. Правда, я не знаю, какие такие легенды ты слышал… - Голый расчет? И в этот раз тоже – расчет? Ты меня с плахи спас… против воли королевской пошел. И твоими же словами – не бесстрашие это, а расчет. На что же ты рассчитываешь, мой орнинг? Раз уж ты спрашивать дозволил… Мдаа! Вот спросил так спросил… Мне и самому хотелось бы знать. Я некоторое время молчал, вглядываясь в своего нового «родственника». Упрямый взгляд, отдающий иронией… Кажется или впрямь? Посеревшее, осунувшееся лицо… Похож на волка, стоящего насмерть против своры собак. Надеюсь, не я являюсь частью той своры. И я сказал правду, хоть сперва и не собирался: - Я просто хотел, чтобы было по справедливости… А потом… ещё и узнал, что это ты меня спас тогда, ночью. Теперь вот думаю: будет у меня брат или нет? - Хм… а что именно вызывает у тебя сомнения? – осторожно уточнил Эртен. Я дернул плечом. - Плохо началось наше знакомство… Я получаюсь такой весь спаситель… из легенды. Не люблю! Лучше было бы, конечно, если бы ты не знал… но в данном случае такое невозможно. Той ночью, когда мы первый раз встретились - мы не общались. Теперь я об этом жалею. Я тебя и не поблагодарил толком. Считай, что сделал это сейчас… Вот и будем в расчете. Что ж – теперь у нас будет возможность… задать друг другу вопросы, - усмехнулся я. – У тебя это великолепно получается. - Подожди, - тихо проговорил он, чуть приподняв руку. – Ты хочешь сказать, что брат из меня может не получиться, потому что я – вьорн? Потому что знаю, что ты избавил меня от казни? - Черт побери! Не так… Короче, постарайся забыть, что ты вьорн и обязан мне жизнью. Я понимаю, что это трудно, но… Он намеренно или непроизвольно выворачивает наизнанку все мои слова?! Эртен помолчал, переваривая сказанное, потом медленно произнес: - Забыть, значит… Что ж… Желание орнинга – закон для меня. Я вздохнул. Что, это действительно выглядит этаким кокетством со стороны? Или я просто хочу невозможного? - А если попробовать по-другому? – терпеливо спросил я. – Например, "я попытаюсь, хоть это и трудно"? Или же, наоборот, "пошел к черту, я всё равно никогда не смогу забыть, что ты командуешь моей жизнью"? Вьорн смотрел на меня с совершенно непередаваемым выражением. Только когда он совершенно неожиданно рассмеялся, я понял, что он просто пытался удержать в себе смех. - Ох… извини… Это я просто… не нарочно я… Просто у тебя вид такой сделался… неописуемый совершенно… Прости, орнинг, но правда смешно же… Конечно же, я хотел сказать – иди к черту с такими предложениями! Я тебе что, сверчок бессмысленный, чтобы о таком долге забыть? Ты мне жизнь подарил, а я – забудь? А вот хрен тебе, орнинг! Сам-то ты смог бы забыть это на моем-то месте? - Нет, наверное, - хмуро ответил я и пробормотал: - Сверчок… Тоже мне сверчок… Нет, я слишком плохо знаю мир зверей! Поэтому не берусь подобрать аналог. - Ну и не подбирай, не вижу насущной необходимости, - вздохнул Эртен. Смех измотал его, и сейчас он выглядел даже хуже, чем когда я вошел. Как же сил-то мало у него! А я тут ещё отношения какие-то выясняю, которых нет. Как баба! - Кени не лечила ещё тебя? – быстро спросил я. - Нет… приходила другая… пожилая такая, назвалась, но не помню имени… давала что-то… Хотя я… не поручусь, если честно. Такое ощущение, словно я не все время… в сознании… - Это Сильви, наверное. Она опытная. А у тебя жар, вот тебе так и кажется… всё правильно. Ты их слушай только, хотя и тяжело порой. По себе знаю… - Слушать… - проворчал Эртен еле слышно. – Неужто ты считаешь, что я… могу возмущаться и протестовать? - Можешь. Если что не так – скажи мне сейчас… - Да нет… все так… Как еще им со мной обращаться? – он помолчал и совершенно неожиданно спросил: - Мне тут пришло вдруг в голову… ответь, пожалуйста, если сможешь… если знаешь… Орнату можно в случае чего отменить? В смысле… признать недействительной и вернуть деньги? Я воззрился на вьорна в недоумении и изумлении. Возникла неожиданная мысль – если бы с таким складом ума работать дознавателем, то успех практически гарантирован. Допрашиваемый выложит всё от одной неожиданности и удивления… - Хороший вопрос, - признал я. – Интересный. Насколько я знаю – правда, не гарантирую, что владею исчерпывающей информацией, - орнату можно передать другому. Правда, при этом нужно выполнить ряд условий, куда как больше, чем пришлось сейчас сделать мне. Письменное согласие всех членов семьи и чуть ли не Королевского Совета… и ещё там что-то. А разорвать – тоже можно. И мы возвращаемся к моменту провозглашения орнаты. Ленты и плаха. Деньги, я думаю, при этом никто никому возвращать не будет. Что, так уже тошно стало? Я не поеду сейчас в Стаю. Я устал. И вообще не привык отменять свои решения. Мда, похоже, я сегодня напьюсь. Тем более это ещё не конец… Эртен воззрился на меня с таким же точно недоумением, с каким я сам смотрел на него. - Да я, собственно… подумал просто, что если я все-таки скоро сдохну, то… обидно как-то… Столько золота, и впустую… Вот и… показалось, что вдруг можно… труп вернуть? В конце концов, этого же они и хотели… вдруг бы и деньги отдали? Ты бы просто сказал, что передумал, и все… Но, раз ты говоришь, что денег не вернут… Тогда смысла нет, конечно. - Угу, - посочувствовал я. – Придется тебе выздоравливать, к сожалению… Вьорн мой растерялся окончательно: - Почему – к сожалению? И вдруг побледнел, глядя на меня чуть ли не с отчаяньем, и выдохнул: - Погоди… ты… ты решил, что я – я! – хочу разорвать орнату?! Он задохнулся, усилием воли подавляя кашель, и сипло прошептал: - Прости, мой орнинг… у меня и в мыслях не было… Прости, что дал тебе… заподозрить меня в этом… - Да ладно, - сказал я. Всё в порядке. В конце концов, орната – не самая лучшая вещь на свете, в том смысле, что скрывает множество возможностей для злоупотребления властью. Тем более о передаче орнаты я вообще не слышал, а пригрозить отправить назад на эшафот – это ж такая возможность заставить слушаться! Но, к сожалению, бывает так, что другой возможности избежать плахи попросту нет. - Ты как будто извиняешься… - огорченно отозвался бывший Этта. – Было бы, за что… Тем более… - он помолчал и совсем тихо закончил, - тем более ты не похож на того, кто стал бы… злоупотреблять. - Даа?! – обрадовался я. – Это ж надо! Приятно слышать. Кени бы с тобой согласилась… наверное. А вот что касается легенд, о которых ты говорил… - С чем бы это я согласилась, Эли? – раздался за мной спокойный голос Кеньи. Как и вошла-то, что я не услышал? – Расскажи-ка мне… вдруг и впрямь соглашусь? - Что я не самая жестокая сволочь в Гезонге. И мучаю своих… вассалов только по праздникам, - ответил я. - О, с этим, конечно, соглашусь, - уверенно произнесла она и с ехидным смешком добавила, - во всяком случае, никто не жаловался вроде, так ведь? - А… по каким… праздникам-то? – неожиданно спросил Эртен, чуть улыбнувшись. - По храмовым, - охотно объяснил я. – Все в храм с цветами, Создателя славить – а я в пыточный подвал. Представил себя, медленно и мрачно спускающегося в подвал… А что там у меня в подвале-то? А, ну конечно же. в первую очередь фьошь! Я мечтательно вздохнул и сам рассмеялся. Когда я в последний раз так смеялся над какой-то ерундой? И с кем? Не помню уже… - Как интересно! – улыбка вьорна стала шире. – А можно еще вопрос, мой орнинг? Или я уже исчерпал свой лимит? - Лимит расширен ввиду приезда в имение Роно, - вздохнул я. А что! Кени наверняка воспользуется случаем и будет долго меня расспрашивать обо всем. Так что, можно сказать, пока это почти разминка… - Почему именно сегодня тебя можно спрашивать? И почему нельзя будет завтра? И… когда будет можно в следующий раз? Кенья, услышав этот каскад из вопросов, удивленно фыркнула за моим плечом. А мне захотелось рассмеяться… и не меньше захотелось его стукнуть. Дать хороший подзатыльник. Или что-то подобное. За наглость. Но нельзя – больной… - Сегодня… потому что я добрый. И мне всё равно придется всё рассказывать Кени. Правда ведь, дорогая? А потом я напьюсь… и не знаю, что будет завтра. Не исключено, что буду злой. О времени, когда снова буду хороший, сообщу дополнительно. Я ответил на твои вопросы или есть ещё? - Их полно, мой орнинг, - выдохнул Эртен. – Только они… не хотят формулироваться… Я подожду следующего раза… с твоего позволения… Может быть, тогда я буду в лучшей форме… - тут он вдруг рассмеялся и сквозь смех добавил, - и смогу удрать раньше, чем ты решишь врезать мне по морде. - Это правильно, - одобрил я, - техника безопасности – это наше всё. Его смех сделался еще веселее и вдруг снова перешел в кашель… Только… кашель этот звучал не совсем так, как раньше… Словно сил на него у Эртена уже нет, и это только так… попытка рефлекса помочь организму… Больше было похоже на хрип. Кенья еле слышно охнула и стремительно подошла к вьорну, опуская пальцы ему на виски. В следующую секунду он вдруг обмяк, потускневшие от боли глаза закрылись, и… все. Только дыхание говорило о том, что он еще жив. Рваное… слабое… но все еще явственное. - Кени! – воскликнул я, - Что с ним, в конце концов?! И что ты можешь сделать? - Умирает он, - выдохнула она в ответ. – Не видно, что ли? Иди, Эли, не мешай мне… Даст Создатель, справлюсь… Иди, ты уже сделал, что мог, удержал его, пока я возилась там с подготовкой. Теперь моя очередь. - По-моему, я только хуже всё сделал, - пробормотал я. - Не надо было парня разговорами утомлять… А он ещё и марку старался держать, наверное. Перед незнакомым страшным герцогом, отныне владеющим его жизнью. Тьфу! - Просто ты немножко передержал. Слишком натянул струну, так сказать… Но это я виновата, замешкалась… Так, все. Ждать уже нельзя. Выйди, пожалуйста, я не люблю, когда наблюдают… - Хорошо, - пробурчал я, ловя себя на мысли, что очень хочу остаться, проследить за всем, помочь чем-то (хотя чем, черт возьми?! Я даже не маг!) – и одновременно сильно хочу смыться. Не люблю лечения. Ни хирургического, ни магического. Может быть, потому, что сам испытал и то, и другое. Хирургическое даже лучше – тут всё проще и быстрее, хотя и больнее. Нет. Пойду я лучше! Толку от меня всё равно никакого, один вред. - Кени… - позвал я уже с порога. - Ну? – обернулась ко мне она – почти грозно. - Пожалуйста, - сказал я очень мягко, - сделай всё, что можешь. Вытащи его, моя дорогая. Прошу тебя. И знаешь… он это заслужил. - Если получится, Эли, - буркнула она, склоняясь над приходящим в себя Эртеном. – Я – не бог. - Да чтоб… их всех… во все дыры да с подкруткой! Договаривал я уже за дверью, прибавил ещё от души, но Кени лучше не отвлекать, а то ещё захочет сообщить, что не нравится ей моя изящно-морская словесность. Просто… ничего другого сделать я не мог, и толку от меня не было никакого. Странно было это сознавать. Непривычное ощущение. И неприятное.