Дыши

Выхожу на улицу впервые за несколько дней, проведённых в заточении в больнице. Затяжная осень царствует в декабре вместо долгожданной зимы. Впихиваю в себя холодный воздух с запахом выхлопных газов от проезжающих мимо автомобилей. За плечо меня ведет сам солист «The Hot Apple». Мы садимся на заднее сиденье его черной машины. Марку я не успеваю разглядеть, но выглядит она архишикарно. - Честно говоря, даже не знаю, что теперь с тобой делать, - растеряно улыбается Алекс. – Ты живешь на улице, да? Я кивнул. Да, как я себя не уговаривал, домой я не возвращался вот уже несколько недель и не горел желанием оказаться там сейчас. - К себе я тебя тоже не могу поселить, да и некогда мне с тобой возиться. Но ты мой фанат, и я подумал, что тебе будет интересно, наверно, посмотреть на мою студию. Я чуть улыбнулся и кивнул. Действительно, очень интересно оказаться в студии звукозаписи любимой группы. Моя правая рука надежно зафиксирована гипсом и примотана к телу. До полного сращения ключицы мне нельзя шевелить предплечьем. Поверх моих острых плеч надета кожаная куртка Алекса. Я очень ему благодарен за доброту. - Сегодня будем записывать мою новую песню. Ты будешь первым слушателем, - улыбнулся Алекс. Певец очень сильно отличался в жизни от того образа, что преподносили ему гримеры. Никакого готического шика, никаких колец в носу и сережек в ушах. Цветастый свитер в широкую полоску и бежевые брюки с туфлями. Ну, пай-мальчик вылитый. - Так-с, посмотрим на текст песни, - Алекс достает футляр для очков и надевает на нос главный атрибут ботаника. Если бы не серьга в правой брови и длинные волосы, стянутые сейчас в хвост, я никогда бы и не признал в нем Алекса из «Горячего яблока». - На каждой обложке альбома у нас было изображено дымящееся яблоко, но в этот раз оно будет в огне, - сообщил Стил с переднего сиденья автомобиля. - Да, это подходящее изображение, - согласился Алекс, - моё сердце горело, когда я писал последние песни. Мы стоим перед дверьми в студию звукозаписи, из здания нам на встречу выходит худенькая девушка в рваных чулках и короткой юбке. Это Бритни из «The Black York» – ещё одна моя любимая рок-исполнительница. Она как всегда, по темному идеалу моды, прекрасна: искусственно взъерошенные волосы изящно собраны в необычную прическу. И хоть сейчас зима, она неизменно ходит в своем угольно-черном топике. Я оторопел, увидев её. Она была блистательно красивой, но её глаза, словно две чёрные искорки, даже не посмотрели на меня. Всё её внимание было обращено к Алексу. Глотая откуда-то взявшиеся нотки ревности, я с завистью посмотрел на ботаника, который сейчас был далёк от образа рокера. - Тебя еще не выперли из музыкального мира? – наигранно удивленно спросила девушка. Мой рот приоткрылся от удивления: в журналах ничего не говорили, что Бритни и Алекс недолюбливают друг друга. Они всегда вместе улыбаются на фотографиях и обнимают друг друга. Губы рокера, стоящего справа от меня, растягиваются в улыбке, оголяя зубы-жемчужины, которые освещают пространство вокруг себя своей необычной белизной. В ответ Алекс произносит слова, заставляющие меня почувствовать озноб: - Голливудская шмара. - Ах ты бестолочь бездарная! – вспыхивает темноволосая красавица и кидается на Алекса с кулаками. «Ну, вылитая принцесса ада!» - про себя восхищаюсь я её воинственным характером. Хоть и очарован её образом, всё же отпрыгиваю в сторону от рокера, позволяя ему самому разбираться со строптивым нравом певицы. К моему удивлению менеджер Стил и охранник в холле совершенно никак не реагируют на разгорающуюся потасовку. Я удивлённо оглядываю непроницаемые лица присутствующих, мой рот начинает открываться, я хочу призвать их очнуться и разнять бушующую парочку, но в следующее мгновение слышу общий смех за своей спиной. Бритни и Алекс обнимались и во все горло ржали, как два старых добрых товарища. С огорчением для себя заметил, как близки эти солисты и сколько за их плечами лет дружбы. Выходит, это их фирменная шутка - при встрече обзывать друг друга. Алекс стоит за стеклом звукозаписывающей комнаты, его голову украшают большие наушники, и он вопит в высокий микрофон свою новую песню: «Ночь! Ночь не в силах нам помочь! Я умира-а-аю! Умира-а-аю! Ночь не в силах нам помочь! И умирая, умира-а-аю!» - звучал его голос, сливаясь с моим ритмом сердца. Я стоял напротив него, и вокруг нас словно не было никого. Всё потонуло во мраке, я остался с его голосом наедине и испытал настоящую эйфорию. Он кричал в микрофон, умирая, и я умирал вместе с ним. Он закончил петь, но в моих ушах до сих пор кричал его голос. Чуть охрипший от сигарет, думал я, но на самом деле он был такой сам по себе. Его голос успокаивал моё сердце. Оно стучало то сильнее, то быстрее под каждый удар барабанов.