Сплетенные души

Прошло несколько дней с того момента, как Кей все узнала. По ее настоятельному совету, который больше был похож на приказ, я осталась в храме и не посещала школу. Казалось бы, теперь нет шумных одноклассников, жуткого запаха еды и косых взглядов подруги, но на самом деле все только усугубилось. Томоэ принял на себя роль доктора и теперь следит за каждым моим действием: что я ем, как двигаюсь, какой цвет у моей кожи. Он обращает внимание буквально на все, на каждый мой вдох и выдох. Я не виню его в том, что он обеспокоен самочувствием своей хозяйки, но... Это действительно сложно. Тяжело смотреть на него и видеть легкую улыбку, когда он думает, что мне становится лучше. Улыбка Томоэ – самая невыносимая вещь, но именно она посылает трепетную волну дрожи по телу. Я стараюсь вести себя как обычно, выдавливая из себя смех и улыбки, которые бы успокоили обоих Хранителей. Мизуки уделяет мне гораздо больше внимания, чем раньше, хотя, кажется, это вряд ли возможно. Он пытается занять меня бессмысленными разговорами и забавными историями, которые накопились за всю его жизнь. Он ведет себя так, как не должен вести, и от этого мне становится лишь больнее. Я стою на кухне, щурясь от солнца, лучи которого проникают в комнату из окон. Погода за эти дни исправилась и хотя температура все еще низкая, солнце радует своим ярким светом. Он проникает сквозь стекла в окнах, попадает на кожу и медленно впитывается, обогревая тело, и как будто наполняет маленькими песчинками света изнутри. Мне так необходим этот свет, который я берегу, как надежду внутри себя, потому что все, что мне остается - это надеяться, что я со всем справлюсь. Не думаю, что смирилась с мыслью о ребенке. Даже само это слово странным шумом отдается в сознании. Маленькое, совершенно крохотное существо внутри меня сейчас является крупицей моего тела. Но я уже знаю, что часть моей души принадлежит именно этой крупице. Нож в моей руке плавно скользит по фруктам, разрезая их на ровные кусочки. Удивительно, что на сладковатый и почти приторный запах фруктов мой организм реагирует вполне спокойно, что не скажешь про тушенные овощи. Теперь я их могу потреблять в пищу лишь в сыром виде, когда они не имеют такого резкого запаха. Хотя это мало беспокоит меня. Нарезав фрукты, укладываю кусочки в тарелку и наливаю воду в стакан. Беру в руки стеклянные предметы и поворачиваюсь, чтобы направиться в комнату, но тут вздрагиваю от строгого голоса. — Почему ты не в постели? Я подавляю удивленный крик, но от того, как я подскакиваю на месте, из моих рук выпадает стакан с водой. Успеваю отскочить от падающего объекта, через долю секунды соприкасающегося с полом. Осколки со звонким треском разлетаются по комнате, отскакивая от деревянного пола. Брызги воды падают на мои голые ступни и ноги, орошая прохладными каплями. Я прижимаю тарелочку с фруктами к груди, притянув вторую уже свободную руку ко рту, сдерживая удивленный и испуганный крик. — Ты напугал меня! — укоризненно произношу я, смотря на Лиса, который лишь пожал плечами. Томоэ осторожно прошел по деревянным доскам, усеянным осколками стекла. Каждый его шаг выражал животную грацию и аккуратность. Как только он оказался возле меня, все еще крепко держащей фрукты, словно боясь уронить и их тоже, Лис опустил глаза к моим ступням. — Ты не поранилась? — спрашивает он, и в его голосе слышится беспокойство. Я считаю до трех, надеясь восстановить дыхание, потому что Томоэ слишком близко. Он буквально в нескольких сантиметрах от моего лица, когда поднимает голову. Я разнимаю губы и пытаюсь оформить свое дыхание в слова. — Нет, все в порядке. Томоэ кивает, от чего несколько прядей падают на его глаза, но, кажется, он этого даже не замечает. Я собираюсь обойти его, но тут его руки оборачиваются вокруг меня, подхватывая и отрывая ноги от пола, и прижимают к груди. Мой удивленный вздох, смешивается с воздухом в комнате. Поворачиваю лицо к Томоэ, на лице которого изображена улыбка. Это не простодушный и добрый изгиб губ, а скорее хитрая ухмылка. По его взгляду понимаю, что его забавляет моя реакция. — Ч-что ты делаешь? — Неуверенное бормотание перерастает в более серьезный и требовательный тон. — Пожалуйста, поставь меня на пол. — Как скажешь, но лишь после того, как я перенесу тебя в комнату. — Он улыбается, и свет из окон отражается от кончика его клыка. — Здесь кругом осколки, поэтому ты бы вряд ли дошла до двери, не наступив на один из них. Поворачиваю голову и опускаю глаза на пол, и лишь сейчас полностью осознаю, сколько мелких стеклянных частиц покрывают пол. Благодаря свету каждый осколок мигает ярким белым свечением, и, смотря на них, совершенно забываешь про идеально острые края. Это еще раз подтверждает, что все прекрасное создается насильными методами. В моем случае испугом и дрожью в руках. Я надеюсь, что мое лицо не краснеет, потому что не могу игнорировать тело Томоэ, его кожу, тепло которой я могу почувствовать даже через ткань одежды. Он настолько близко, и это ворошит воспоминания о ночи, которую я старалась забыть. Надеялась погрузиться в забвение, вызвать амнезию и не вспоминать. Мне кажется, я начинаю сильно нервничать, потому что чувствую, как ускоряется биение моего пульса. Прохладные пальцы Томоэ касаются моей кожи под сгибом ноги, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы успокоиться. Пальцы Лиса безболезненно щипают мою ногу, от чего я неосознанно дергаюсь. Недовольно смотрю на Хранителя, который старается подавить улыбку, а его взгляд устремлен вперед. — Прекрати хмуриться, — просто отзывается он. Почему у меня такое ощущение, словно мы перенеслись на несколько месяцев назад, но поменялись местами? Теперь Хранитель ведет себя беззаботно, и, кажется, наслаждается тем, что я вздрагиваю от каждого его слова и прикосновения. А я не могу найти свой голос, чтобы даже поговорить с ним, спросить, как у него прошел день или как его настроение. За своими мыслями я не заметила, как Томоэ уже вошел в мою комнату и подошел к футону. Он осторожно опустил меня на мягкую ткань простыни, после чего отцепил мои пальцы, сжимающие фрукты, от тарелки и поставил ее на небольшой столик. Я не сопротивляюсь, чувствуя, что пальцы постепенно покидает напряжение. — Спасибо, — произношу я, рассматривая узор на его кимоно, после чего решаюсь поднять голову к лицу Томоэ. — Не за что. — Он кивает, и на секунду черты его лица приобретают былую строгость, которая так же быстро сменяется спокойствием. — Оставайся в постели, я сам принесу тебе воду. — Спасибо. Одно единственное слово, но это именно, то слово, которое я хочу повторять, повторять и повторять. Снова и снова, потому что я чувствую благодарность, которую совершенно не должна ощущать. Скорее, ненависть, презрение и холодность должны стать моими друзьями, но ничего этого нет, лишь боль в груди, которую я сама пытаюсь преодолеть. Возможно, если бы я приказала ему вспомнить, все было бы по-другому, но я не могу себе представить, как я должна буду вести себя. Держаться собранно и спокойно, или... я не знаю, потому что мои мысли спутанны и хаотичны. Томоэ возвращается, когда проходит не больше половины минуты, неся в руках новый стакан. Он подходит к столику и ставит стакан на него, собираясь уходить, но я останавливаю его фразой, о которой думала эти несколько дней. — Я хочу найти работу. Глупо. Глупо. Глупо. Но я ничего не могу с собой сделать. Мне нужна работа, мне нужны денежные средства, с помощью которых я бы могла осуществить свой план. Есть одна проблема – в этом плане пока лишь один пункт, о котором я пытаюсь заговорить с Лисом. Лицо Томоэ выражает явное удивление и непонимание. Он поворачивается корпусом ко мне и переводит взгляд с края футона на меня, словно спрашивая разрешение. Я быстро киваю, но по ощущениям делаю это несколько раз. Волнение пронзает каждый мускул, и я снова прокручиваю слова, которые скажу Лису. Томоэ садится на край футона, а я подгибаю и притягиваю ноги к себе, давая ему больше пространства. Замечаю, как отрывисто двигается его хвост, мягко ударяясь об стену. — Где ты хочешь работать? Подготовленные предложения сразу испаряются из моей головы, потому что этого вопроса я не ожидала услышать. Точнее, я не думала, что Лис задаст его первым. Скорее, он должен был выразить свое ярое несогласие и то, что он категорически против, но этого нет. Томоэ лишь внимательно смотрит на меня, пригнув уши к макушке, словно ему действительно интересно услышать ответ на заданный вопрос. — Я н-не знаю, — запинаясь, произношу я. — мне уже восемнадцать, поэтому работу найти гораздо проще. Возможно в каком-нибудь магазинчике или лавке, или... — Я запрещаю. — Что? И меня снова опустили на землю, ударив о деревянный пол. Лицо Хранителя спокойно и ничего не выражает — он отлично умеет скрывать свои чувства, и это каждый раз злит меня. Его выдает лишь внезапно напрягшийся лоб и виски. — Ты не успеваешь с заданиями в школе и своими обязанностями в храме, — говорит он, приподнимая одну бровь. — Как ты собираешься справляться еще и с дополнительными обязанностями на работе? Я готова к этому вопросу. — Я могу найти вакансию на неполный рабочий день и лишь в некоторые дни, — отвечаю я, внимательно следя за реакцией Лиса. — Я хочу быть хотя бы немного независимой и в материальном плане не беспокоить вас. Каждый когда-нибудь приходит к такому выводу, поэтому я не думаю, что это такая плохая идея. Лис молчит и смотрит на меня, когда я в свою очередь надеюсь, что мои слова выглядят не слишком театральными. Он проводит кончиками пальцев по лицу, убирая напряжение и собираясь с мыслями. Я понимаю, что, возможно, почти добилась своей цели. Желаю, чтобы мой голос не дрожал, когда произношу: — Пожалуйста! Томоэ поднимается на ноги, не прерывая зрительного контакта. Он выглядит так, будто не уверен в том, что собирается произнести. — Ты должна поесть, — говорит он и замолкает на несколько секунд, внимательно смотря на меня, — если ты найдешь подходящее место, и оно понравится мне, то, возможно, ты сможешь устроиться на работу. Я на мгновение застываю, удивленная его словами. Мои губы растягиваются в улыбке, но я не успеваю ничего сказать. Громкий крик, полный растерянности и боли, доносится из кухни. Томоэ издает смешок и язвительно произносит: — Кажется, Змееныш нашел твой «стакан».