Сплетенные души

— Я помогу убрать осколки, — говорю я, снова осматривая кухню и переводя взгляд на Томоэ. Лис сказал, что сам приберет здесь, но я понимаю, что должна помочь. И извиниться. Извиниться перед Мизуки, который сидит на стуле, держа правую ногу на весу. Тяжело сглатываю, увидев окровавленную ступню и тонкую струйку крови, стекающую по его коже. — Сначала надо обработать порезы Змееныша, — говорит Томоэ, и в его голосе не слышно былой холодности. Лишь сосредоточенность и серьезность в своих действиях. Мизуки переводит взгляд на меня, и его губы трогает легкая ободряющая улыбка. Он словно светится изнутри, не обращая внимание на осколки, впившиеся в ступню. Томоэ прошел ко второму Хранителю, не смотря под ноги, будто абсолютно точно зная, как располагаются многочисленные острые осколки. Подхватив Мизуки за плечи, Лис ставит его в вертикальное положение и аккуратно проводит в коридор. Я делаю шаг в сторону Хранителей, выходя из заледенелого состояния, в котором прибывала, и обхватываю талию Мизуки рукой, поддерживая его. Он немного поворачивает лицо, и улыбка так и не сходит с его лица. Он невозможен. Мы проходим в ванную комнату, и Томоэ помогает Мизуки сесть на деревянный стул. Начинаю оглядываться в поисках полотенец, чтобы промыть порезы Мизуки, как вдруг тихое шипение доносится до моего слуха. Оборачиваюсь и вижу, как второй Хранитель стиснул зубы и зажмурил глаза, когда Лис опустился перед ним на колени и теперь извлекает осколки из кожи. Острые кусочки стекла, покрытые тонким слоем крови, бесшумно приземляются на полотенце, положенное рядом. Махровая ткань мгновенно впитывает в себя жидкость, окрашиваясь в темно-бурый цвет. Кажется, стены начинают двигаться и лишать кислорода комнату, потому что я чувствую, как сужается мое горло и кружится голова. Мне жизненно необходим свежий воздух. Я резко поворачиваюсь спиной к Хранителям, вдыхая потоки воздуха через нос, прижав переднюю часть ладони ко рту. Сжимая зубы, ощущая уже знакомые спазмы в желудке. Стараюсь сосчитать до пяти, успокаивая неровное дыхание. — Я-я принесу теплой воды, — бормочу я, не поворачиваясь к Хранителям, потому что, мне кажется, что слышу, как стекло глухо приземляется на ткань полотенца. Выхожу из комнаты и быстро направляюсь на кухню, чтобы взять емкость для воды. Мои шаги кажутся слишком громкими, и я ступаю на носках, скользя рукой по стене, придерживая свое тело. Прежде чем зайти на кухню, захожу в свою комнату и надеваю школьную обувь на толстой подошве. Замечаю школьную сумку и подхожу к ней, доставая маленький пузырек с персиковым лекарством. Ноги автоматически ведут меня на кухню. Я все еще ощущаю запах крови, который неприятно щекочет нос и горло. Глубоко вдыхаю и выдыхаю, чтобы избавиться от этого ощущения, и открываю первый ящик, доставая глубокую керамическую тарелку. Резкое тянущее чувство заставляет быстро прижать руку к животу и немного нагнуться, чтобы унять спазм. Со стуком ставлю тарелку на поверхность кухонного стола и впиваюсь пальцами в раковину, нагибаясь над ней. Я часто дышу через нос и заставляю себя открыть кран. Шум воды заполняет помещение. Оторвав руку от живота, набираю в ладони прохладную воду и промываю лицо, надеясь почувствовать себя лучше. Раз. Два. Три. Проходит несколько секунд, спазмы медленно слабеют, но все мое тело сотрясает от этого ощущения. Набираю в керамическую тарелку теплой воды и бросаю туда пару персиковых капсул. Прозрачная вода быстро окрашивается в розоватый цвет и на свету выглядит глянцевой и переливающейся. Моя жизнь является полной противоположностью этому приятному цвету. Я выхожу из кухни, держа обеими руками миску с водой, и перед тем, как войти в ванную комнату, делаю глубокий вдох. Открываю дверь и не опускаю глаза к полу, чтобы не видеть окровавленного полотенца. Мизуки поворачивает лицо ко мне, и на нем уже нет выражения боли. Лишь слегка нахмуренные брови. Решаюсь взглянуть на порезы Мизуки и замечаю, что кровь со стопы уже смыта. Не могу сдержать облегченно вздоха, который не остается незамеченным. — Все не так плохо, — говорит Мизуки, улыбаясь. Но я вижу, что «не так плохо» вряд ли подходит для описания нескольких колотых ранок, из которых все еще немного просачивается кровь. Я понимаю, что Томоэ подошел ко мне только тогда, когда его пальцы касаются моих, освобождая тарелку с водой. Часто моргаю, чтобы сфокусировать взгляд на первом Хранителе. Он внимательно смотрит на меня, его глаза перемещаются по моему лицу, останавливаясь на глазах. — Я сделаю все сам, — говорит он. — А тебе лучше прилечь, ты снова выглядишь слишком бледной. Я киваю. Киваю еще и еще, не понимая, что продолжаю делать это. Передаю керамическую тарелку Томоэ, разворачиваюсь и выхожу из комнаты, наполненной запахом крови. Воздух пронизан мельчайшими кровавыми частицами, оседающими тонкой пленкой на коже, закрывая поры. Когда я оказываюсь в комнате, оседаю на футон и как можно дальше отодвигаю тарелку с фруктами. Пока Томоэ и Мизуки верят, что у меня пищевое отравление, я могу не беспокоиться, но долго это продолжаться не может. Я должна хотя бы сделать вид, что мое состояние улучшилось, и я могу посещать школу. И мне надо найти работу. В этом мне может помочь Кей. Являясь старостой класса, она входит в состав совета школы, а значит, возможно, имеет какие-то полезные связи. Все, что мне надо, - это спросить у нее. Но существует одна проблема. Томоэ. Как он сказал, работа должна быть одобрена им, что бесконечно уменьшает мои шансы найти рабочее место.

***

Через два дня я, наконец, смогла убедить Томоэ, что чувствую себя гораздо лучше, при этом стараясь не вдыхать запах никакой еды на кухне. Лис оценивающе глядел на меня, пока я доказывала, что тошнота полностью прошла, а моя бледность – это остаточный эффект от инфекции. Я чувствую себя в десятки раз хуже, когда лгу ему и Мизуки, смотрящему на меня широко распахнутыми глазами. Но у меня просто нет другого выхода. Как выяснилось, у Кей нет никаких связей, и работу мне придется искать полностью самостоятельно. Поэтому за эти дни мне пришлось изучить огромное количество газет с вакансиями, которые бы смогли соответствовать критериям Лиса. Я смогла найти пару адресов мест, где необходимы работники и договорилась с Кей, чтобы она составила мне компанию. И я не скажу Томоэ о том, что уже предпринимаю попытки найти подходящее место, пока не буду уверена, что нашла такое. Тогда мне останется лишь сообщить ему в надежде, что он одобрит это место. На словах все довольно просто. Я вздыхаю, осматривая свое отражение в зеркале. Кожа кажется действительно слишком бледной, а губы потрескались и выглядят сухими - побочный эффект тошноты, как мило. Провожу пальцами по волосам, собирая их в хвост. Спустя несколько попыток сделать ровный хвост, наконец, оставляю то, что получилось. Я прохожу по коридору к выходу, где уже стоит Томоэ, скрестив руки на груди и ожидая меня. У него такое выражение лица, словно Лис еле сдерживается, чтобы не открыть рот и не запретить мне покидать стены храма. — Можешь не ждать меня сегодня после школы, — начинаю я, мысленно надеясь, что мой голос не дрожит. — Кей хочет передать мне конспекты уроков, которые я пропустила. Правда. — Я попросила ее объяснить мне некоторые наиболее сложные темы, поэтому мы пойдем к ней. Правда лишь отчасти, но даже так я уже чувствую, как тон моего голоса становится с каждым словом все более неуверенным. И все из-за пронзительного взгляда Лиса, который недовольно поджимает губы. — Разве она не может сделать этого в школе? — спрашивает он. Я отворачиваюсь от него, желая скрыть свое лицо, и наклоняюсь, чтобы застегнуть молнию на обуви. — Томоэ, меня не было в школе почти пять дней. — Мой голос немного приглушен из-за того, что я стою спиной к Лису. — Я соскучилась по Кей и Ами. Что плохого в том, что мы проведем вместе немного времени? Мне приходится крепко стиснуть челюсти, потому что я ненавижу врать Томоэ, а последние месяцы я делаю это постоянно. На расстоянии не более двух метров я чувствовала, как воздух начинает вибрировать от раздражения Лиса. Повернув к нему лицо, замечаю, что он неотрывно смотрит поверх моего плеча, изучая какую-то точку на стене. На его челюсти дернулся мускул, и через секунду он сказал: — Хорошо, но не задерживайся, — выдавил он, пересиливая себя и свои принципы. — Спасибо, — искренне произношу я и обхожу Томоэ, чтобы открыть дверь. В школе все было как обычно, не считая того, что как только прозвенел звонок, оповещающей об обеденной перемене, я тут же покинула кабинет, увивая Кей за собой. Я ей благодарна за то, что она не задавала вопросов, а сразу была готова следовать моему плану. Она лишь сводила брови к переносице, иногда задавая один и тот же вопрос: «Ты уверена?». Я кивала, прикусив нижнюю губу, потому что каждый раз мой ответ «Да, уверена» становился все более неправдоподобным. После того, как уроки, наконец, закончились, мы направились с Кей к ней домой, чтобы забрать те самые конспекты, а потом отправиться по выписанным мною адресам. За полтора часа мы посетили три места. За это время я поняла, что общение с незнакомыми людьми не входит в список моих любимых занятий. Заведующие тем или иным местом не отличались особой приветливостью, и каждый из них кидал на меня недобрый оценивающий взгляд, от которого становилось не по себе. — Куда теперь? — спросила Кей, когда мы вышли из третьего места в списке, и я услышала нотки усталости в ее голосе. Взглянув на лист бумаги, который я изрядно помяла в своих руках, сказала: — «Цветочный магазин Анесс». Это всего в нескольких минутах ходьбы отсюда. Я старалась говорить, как можно более расслабленно и оптимистично, но разочарование медленно проникало в мое сознание. Это предпоследний адрес, а я так и не нашла подходящее место. Поэтому, когда мы подошли к небольшому одноэтажному зданию из белого кирпича, я не чувствовала, что этот вариант окажется тем, что я ищу. Надавив на ручку стеклянной двери, открываю ее, и прохладный свежий воздух ударяет в лицо, не смотря на то, что температура на улице еще ниже. Воздух в помещении в меру влажный и чистый, словно находишься где-то посреди леса. Я оглядываю небольшое помещение, стены которого увешаны длинными матовыми полками. Большое количество комнатных растений в разноцветных горшках занимают на них все свободное пространство. В середине комнаты располагается круглый многоярусный стол, вновь заставленный цветущими растениями. Сладковатым запахом пропитан весь воздух, но от него дышится еще более легко и свободно, и я не чувствую, что у меня вот-вот может закружиться голова. Обхожу цветочную конструкцию, чтобы пройти к прилавку, за которым должен стоять продавец, но его там не оказалось. Я оглядываюсь, чтобы взглянуть на Кей, но она лишь пожимает плечами и рассматривает цветы. — Может зайдем позже? — с надеждой спрашивает она, как вдруг громкий звук нарушает тишину. Вздрагиваю и резко поворачиваю свое тело в сторону шума, доносящегося из приоткрытой двери, скрытой пышными листьями китайской розы. Подхожу к двери и пригибаюсь, уворачиваясь от веток, чтобы пройти внутрь. — Нанами, что ты делаешь? — шипит Кей, но я уже делаю шаг за порог двери, и ее голос звучит приглушенно. — Жди здесь. Захожу внутрь и резко останавливаюсь, подавляя испуганный крик. Прямо передо мной возникает женщина, держа в руках коробки. Она замечает меня, ее глаза расширяются и тело вздрагивает, а уже через долю секунды раздается еще один грохот – все коробки, которые она держала в руках, оказываются на полу. — Простите меня, — бормочу я, нагибаясь, чтобы поднять предметы. — Я услышала шум, а дверь была открыта и... Женщина резко опускается на колени, укладывая коробки в стопку. — Ничего, просто Вы меня напугали. — Ее голос тихий и усталый. — Извините, — снова повторяю я, поднимаясь на ноги и подавая пару коробок в руки женщине. Она ставит их рядом с остальной стопкой и, когда она встает лицом ко мне, я могу рассмотреть ее. Темно-каштановые волосы собраны в тугой пучок на затылке. У нее впалые щеки и несколько неглубоких морщинок рядом с большими глазами. — Я по объявлению, — быстро говорю я, чтобы тем самым разъяснить, почему я здесь. — Там сказано, что в магазин нужен помощник на неполный рабочий день. Женщина несколько раз моргает и складывает руки на голубом фартуке, запачканном землей. Через мгновение ее губы растягивает усталая улыбка, а в глазах появляются искорки. — Ох, Вы очень вовремя! Я Анесс, хозяйка магазина, — она улыбается, а морщинки вокруг глаз становятся глубже. — Вся информация была в объявлении, поэтому, если Вас все устраивает, то я буду только рада, если Вы как можно скорее приметесь за работу. Не смотря на усталость в каждой черте лица, она говорит бодро и энергично, отчего я немного прихожу в растерянность. Все слова тут же покидают мое сознание, и я стараюсь найти подходящие существительные и глаголы, чтобы суметь хоть что-то ответить. — Я н-не смогу работать по вторникам, — бормочу я, вспоминая свои требования. Анесс поднимает брови и махает рукой. — Все в порядке. Если Вы готовы работать три часа в день, то добро пожаловать, — она улыбается и разводит руки в стороны. Вдруг улыбка немного спадает с ее лица, а глаза расширяются. — Простите, я все еще не узнала Вашего имени. — Нанами, Момодзоно Нанами. — Нанами, — повторяет Анесс. — Если Вас все устраивает, то у меня готовы бумаги, которые надо заполнить и подписать. Я немного оторопело киваю, удивляясь тому, как Анесс резво принимает работников. Заметив, что я согласна, она выдыхает, словно с ее плеч упала тяжелая ноша. — Вам помочь с коробками? — тихое спрашиваю я и кидаю взгляд на предметы. Анесс виновато улыбается и кивает. — Вот эти, — она указывает на три коробки, стоящие друг на друге, — надо отнести в кладовую. До конца коридора и поворот направо. Киваю и беру стопку коробок в руки. Они выглядят гораздо тяжелее, чем есть на самом деле, поэтому я без особого труда преодолеваю весь коридор. Поворачиваю направо, но резко замираю, когда слышу знакомый мужской голос, тон которого не выражает особой радости. — Что ты здесь делаешь? Болезненно бледная кожа. Черные волосы. Грубый голос. Прищурив глаза, передо мной стоит Кирихито.