Сплетенные души

— Я могу повторить вопрос, — сухо произносит Кирихито. — Какого черта ты здесь делаешь? Он прищуренно смотрит на меня, ожидая ответа, который я стараюсь озвучить. Темные карие глаза выглядят холодными и наполненными усталостью. Она прослеживается во всем его теле, и даже дыхание выглядит вынужденным. Но он смотрит на меня. И даже раздражение и усталость ничто по сравнению с той интенсивностью, которая вспыхивает раскаленными угольками в радужке его глаз. — Теперь я здесь работаю. А ты?.. Я не знаю, как задать вопрос, чтобы он не прозвучал грубо и некорректно. Я стараюсь улыбнуться, поднять уголки своих губ, чтобы сгладить нервные черты на моем лице. Притворяюсь, что не чувствую, как от напряжения начинают дергаться губы. В присутствии Кирихито волнение и странный страх охватывает все тело, потому что его резкий голос и стальной взгляд насквозь пронизывают своим давлением. Он поднимает бровь на мои слова и выглядит по-настоящему растерянным, но уже спустя секунду его лицо вновь закрыто непроницаемой холодной маской безразличия. Он не отвечает на мой вопрос и не говорит вообще ничего. Какая-то безумная, свихнувшаяся часть меня хочет узнать ответ и понять, почему он ведет себя так, словно я нарушила все законы, придя сюда. — Нанами! Звонкий голос Кей возвращает меня в реальность, а Кирихито так и не сводит свой прищуренный взгляд с моего лица. Поворачиваю голову, чтобы взглянуть на девушку, осторожно передвигающуюся по коридору. Она делает короткие, но быстрые шаги, активно переставляя ноги, словно хочет скорее добраться до меня, но боится, что ее поймают и остановят. — Дай мне минуту, — говорю я девушке, и она останавливается, недовольно поджимая губы. Резко перевожу взгляд на парня рядом с собой, когда его холодные пальцы касаются моих рук, отбирая коробки. Он без труда забирает их себе, не применяя силы, потому что, кажется, в мои пальцы перестала поступать кровь и они теперь лишь бесформенная масса. — Я сам отнесу их. Можешь идти. Киваю, но не уверена, получилось ли это, поэтому дергаю головой еще раз. Разворачиваюсь спиной к Кирихито и делаю шаг в сторону Кей, стоящей в нескольких метрах от меня. Чувствую на себе его взгляд, который прожигает отверстия в моей спине, плавя ткань одежды, когда я иду по коридору. Прохожу мимо Кей и замечаю, как она еще в течение секунды смотрит поверх моего плеча на парня. Мы выходим из коридора, освещенного тусклым светом, и вновь оказываемся в комнате, наполненной цветами. Свежий запах сразу ударяет в нос и обволакивает кожу. Я хочу дотронуться пальцами до лица, чтобы оставить на кончиках крохотный слой свежего воздуха и сладковатого аромата цветов. — Ты сможешь прийти завтра? — раздается голос где-то справа от меня. Я перевожу взгляд и замечаю Анэсс, сидящую на коленях и протирающую каждый листок растения влажной губкой. Она делает это так трепетно и терпеливо, что это не может не вызвать доли восхищения. — Да-да. — Вновь повторяю я, — Во сколько Вы хотите, чтобы я была здесь? Она не отрывается от своего занятия, лишь взгляд становится сосредоточеннее, будто Анэсс делает мысленные подсчеты в голове. — В пять, — Ее голос звучит скорее вопросительно, чем утвердительно. — Тебе будет удобно? — Да, конечно, — я улыбаюсь и чувствую, как Кей дергает меня за рукав моей кофты. — Тогда, увидимся завтра? Анэсс поворачивает голову ко мне. На ее губах играет улыбка, а глаза светятся, и не из-за ярких ламп в помещении. — Увидимся, — улыбаясь, произносит она. — Я подготовлю все документы, не беспокойся. Волнение в ее голосе заставляет меня подавить улыбку. Она похожа на один из этих хрупких цветков в небольших матовых горшочках, стоящих на полке. Тонкие светлые лепестки, как и черты ее лица, пронизаны прожилками тепла и нежности, не смотря на усталость и морщинки вокруг ее глаз. Стройной и изысканной Анэсс больше бы подошла работа, связанная с искусством и сценой, но она здесь, и это, вопреки всему, ощущается правильным. Словно она является неотъемлемой частью полупрозрачных розоватых лепестков цветов. Всю дорогу до храма мою голову не покидали мысли о том, как рассказать обо всем Лису и не вызвать гнева и недовольства, зная его вспыльчивый характер. Это сложно. В одно мгновение Хранитель сдержанный, и даже его губы неподвижны, но в другой искажается каждая черта лица. Когда я переступаю порог храма, то сразу направляюсь в комнату Томоэ, надеясь застать его там. Миную коридор и оказываюсь перед дверью. Мне кажется, мой подбородок начинает дрожать, поэтому я прикусываю нижнюю губу. Я не была в комнате Томоэ с той самой ночи. Открываю дверь и решительно захожу внутрь, закрываю ее за собой и готовлюсь произнести перед ним речь, приготовленную и отрепетированную по пути сюда, но замираю на месте. Я не знаю, чего я ожидала. Возможно, вновь увидеть его со стаканом сакэ, объятого тусклым освещением, или вообще пустую комнату. Может быть, я думала, что Томоэ будет с умиротворенным выражением лица заниматься какими-то мелкими неважными делами, но я не ожидала увидеть это. Он спит. Томоэ лежит на футоне, накрытый тонкой простыней, закрывающей его ноги и бедра. Его грудь обнажена, мышцы расслаблены, как и его лицо, на которое упало несколько прядей волос. Он отдыхает на боку, положив одну руку под щеку, а вторую вытянув вдоль туловища. Идеальное тело Лиса почти полностью открыто моему взору. Я точно знаю, что не могу оторвать взгляд от вида его гладкой кожи. Почему наши лица выглядят такими мягкими и умиротворенными во сне? Это кажется несправедливым, потому что теряешь самообладание и с трудом построенную выдержку. Я подхожу к футону Хранителя, не успевая подумать о том, что делаю. Забываю с какой целью пришла сюда. Все те храбрые вещи, о которых я думала, вылетают из моей головы, ударяясь о деревянные половые доски. Мне бы хотелось игнорировать тугие мускулы тела Томоэ, но глаза медленно скользят от его лица к шее, задерживаясь на груди. Сильные руки и тонкие пальцы. Лишь один взгляд на них заставляет мое лицо вспыхнуть, вспоминая то, как его ладони касались моей спины, талии, лица. Каждый миллиметр моего тела покрыт невидимыми отпечатками рук Томоэ. — Нанами? Я не понимаю, что оказалась всего в метре от футона Лиса, когда резко отскакиваю в сторону. Его глаза широко раскрыты и настороженны, но он часто моргает, чтобы сфокусировать взгляд. — Что ты здесь делаешь? — Его голос немного хриплый после сна. Кажется, за сегодняшний день я слишком часто слышу эту фразу. И каждый раз слова покидают меня, направляясь в неизведанном направлении и оставляя меня совсем одну, наедине с Томоэ. — Я... Я пришла поговорить с тобой... Он резко садится, и я не могу не заметить, как от этого движения напрягаются мышцы его живота. Я заставляю себя отвести взгляд в сторону, желая, чтобы мои скулы не окрашивались в ярко-розовый. Только сейчас я понимаю, что простыня закрывает всю нижнюю часть его тела, но от этого не становится легче. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, потому что мысли о том, что Лис может быть полностью обнажен резко наполняют мое сознание. Слово "неловко" явно не может описать эту ситуацию, но оно единственное, которое смогло протолкнуться сквозь все остальное в моей голове. Томоэ тяжело дышит и откидывает простыню в сторону. От того, как я резко втягиваю воздух через нос, хочется закашляться. Через секунду зацепляюсь краем глаза за серую ткань самых обычных хлопковых штанов. Мои губы размыкаются, и я через силу подавляю смешок, так как не ожидала увидеть такую… Людскую одежду. — Боги. — Его глаза мечутся от меня к какой-то точке за моей спиной. — Ты не могла бы дать мне, по крайней мере, шанс одеться? Он вытягивается в полный рост, а я не могу перестать смотреть на его тело. Штаны сидят низко на бедрах, открывая вид на безупречную подтянутую фигуру. — Да, прости, — бормочу я, — прости. Взгляд Томоэ прикован к моему лицу, и Лис больше не предпринимает попыток накинуть на себя кимоно. Он смотрит на меня, на мое пылающее лицо, в то время как я не знаю, куда деть свое тело. Мне хочется выбежать из его комнаты, потому что в ней стало слишком жарко и душно. — О чем таком важном ты хотела поговорить? — немного иронично спрашивает он, подходя к стулу, на спинке которого весит темно-синее кимоно. — Я устроилась на работу. Рука Лиса остается в воздухе, не успевая дотянуться до ткани одежды. Томоэ поворачивает лицо ко мне, а в его глазах полыхает неугасаемое сиреневое пламя. Он выглядит удивленным. И раздраженным. Вижу, как дергается мускул на его скуле, когда он сжимает челюсти. — Так значит, не было никаких занятий с Кей. Это не вопрос, а констатация факта, озвученная немного растерянным, напряженным и… Обиженным голосом. Я отвожу глаза в сторону, не понимая, что творится в голове у Хранителя. Я не могу прочесть это по его лицу. Эмоции в пылающих глазах не раскрывают этого явно и четко. Я покрыта пеленой, не позволяющей мне разглядеть реальность. — Она правда передала мне конспекты, — говорю я, но спотыкаюсь, когда Томоэ сокращает расстояние между нами. — А потом я... Мы с ней обошли пару мест. Ухмылка растягивает губы Томоэ, и он делает еще пол шага, оставляя между нами не больше метра, за который я хватаюсь пальцами, стараясь сохранить его. — Нанами, почему ты никогда не слушаешься? — Он спрашивает, словно ему действительно интересен ответ. — Ты всегда выполняешь мои поручения и просьбы полностью наоборот. Как же ты не можешь понять, что Богине Земли опасно находиться вне храма без своего Хранителя? Я затаила дыхание от отголоска его слов в моей голове. Хочу отступить на шаг назад, потому что начинаю ощущать, как тепло от неприкрытой кожи Лиса поглаживает мои руки. Неясная улыбка не сходит с лица Томоэ, и он немного наклоняет голову, рассматривая меня. Мое самообладание утекает сквозь пальцы, когда он протягивает руку и убирает за ухо прядь моих волос. Он легко прочерчивает пальцами линию вдоль моего подбородка, и ноготь его большого пальца опускается на мою нижнюю губу. Его ноготь обрисовывает контур рта и изгибы губ. Я резко втягиваю воздух, но не отстраняюсь, хотя знаю, что должна. Мое тело реагирует совершенно не так, как я хочу. Замечаю, что уголки губ Томоэ опустились, а рот немного приоткрылся. Между его бровями залегла складка, и уже нет язвительной усмешки и высокомерного взгляда. Томоэ погружен в свои мысли, в его голове происходит решение какой-то важной задачи, ответ на который я никогда не узнаю. Он опускает руку. — Тебе лучше уйти. Поговорим позже, — говорит он, а после произносит одними губами. — Прошу. Нет. Нет. Я хочу закричать это слово. Обрушить его сверху на плечи Томоэ, чтобы остановить его. Мне кажется, будто Томоэ видит, о чем я думаю, будто может чувствовать быстрые перемены, происходящие в моей голове. Поток мысленных криков, разрывает виски, и Лис может видеть их. И от этого его взгляд становится более глубоким и обеспокоенным. Быстро преодолеваю расстояние между нами, замечая расширившиеся глаза Томоэ, но не реагирую на это. Хватаю его за плечи, наслаждаясь ощущением его кожи под пальцами. Привстаю на носочки, чтобы дотянуться до лица Хранителя, пытающегося что-то сказать, но я не даю ему такой возможности. Мои губы соприкасаются с его, и я стараюсь. Я стараюсь вспомнить причины, по которым запрещала себе находится вблизи Томоэ. Но я измучена и лишена сил настолько, что впитываю сейчас жар его тела. Прикусываю нижнюю губу Томоэ, вызывая его удивленный и хриплый стон, который вдыхаю вместе с поцелуем. Проходит не больше нескольких секунд, когда губы Хранителя размыкаются, и он начинает отвечать на поцелуй. Его руки оборачиваются вокруг моей талии, скользят по спине, притягивая ближе к нему. Соприкасаюсь с его грудью, и это ощущение разрывает меня на две части. — Ты, — шепчет он, прерывая поцелуй и глубоко вдыхая воздух. Его голос дрожит, и, практически задыхаясь, он произносит: — Ты уничтожаешь меня. И я рассыпаюсь на кусочки в его руках, зацепляясь за пальцы Лиса. Я даже не осознаю, что мои губы находятся на его шее, касаясь пульсирующей жилки, и я вдыхаю аромат его кожи. Его мускулы напрягаются. Слова вырываются до того, как я успеваю осознать их смысл. — Пожалуйста, Томоэ, — шепчу я, задыхаясь. — Пожалуйста, вспомни.