Глава 14. Раскрытие
21 декабря 2018 г., 22:34
***
Утром следующего дня ЧибиУса проснулась на удивление всем бодрой и весёлой: симптомы усталости и недостатка энергии как рукой сняло, и будущая дочь Усаги и Мамору готова была встретиться со всеми бедами лицом к лицу, а заодно навалять парочке-другой зарвавшихся теней по первое и последнее число. Однако никто её не торопился выпускать на улицу, не удостоверившись, что всё точно в порядке. — Усаги, ты зануда, — надулась ЧибиУса, скрестив руки на груди и отвернувшись, когда Усаги в сотый, наверное, раз спросила о её самочувствии. — От Мамору понабралась, что ли? Или раз уж его срочно вызвали на работу, то теперь ты будешь поучать меня? — А если и от Мамору, — нахмурилась Усаги и пощупала лоб ЧибиУсы. — Я переживаю за тебя, глупая. Сначала встать не можешь сколько времени и не просыпаешься, а тут уже готова Олимп покорять. — Но я правда прекрасно себя чувствую. Даже слабости нет! ЧибиУса перекатилась на другую сторону кровати и вскочила на ноги. Усаги скептически наблюдала, как девочка короткими прыжками проскакала до неё и накинулась с объятьями. Диана и Луна, случайно попавшие под них, с недовольным мяуканьем шмыгнули в разные стороны. — Вот что за дети нынче пошли, — проворчала Луна, топорща усы. — Диана, идём. Раз уж ЧибиУса в порядке, мы можем занять свой пост в командном центре. Артемис там, поди, уже спит. — Папочка не такой! — бодро отрапортовала Диана и соскочила следом за Луной. Только их и видели. — У меня всё хорошо, — заверила ЧибиУса Усаги, проводив кошек взглядом. — Даже как будто сил прибавилось. Она прислушалась к себе и довольно кивнула. ЧибиУсе казалось, что она может даже горы сдвинуть — только дай возможность проявить себя. А что уж про теней говорить… С ними-то уж она теперь точно совладает, не опозорится перед остальными. Усаги вздохнула и пригладила непослушную чёлку ЧибиУсы. — Сегодня всё равно посидишь пока дома. Не хватало, чтобы ты в обморок упала где-нибудь посреди улицы. — Ну хорошо, — сдалась ЧибиУса и покрепче обняла Усаги. — А ты в школу пойдёшь? — Нет, — покачала головой Усаги. — Из-за землетрясения прорвало трубу, поэтому недели две занятий не будет. Но Мамо-чан не даст мне отлынивать от учёбы, ты ведь сама знаешь, — грустно улыбнулась она. — Я пойду схожу к маме — обещала прийти. — Передавай ей от меня привет и… пусть она поправляется, — тихо сказала ЧибиУса. Усаги кивнула и, поцеловав будущую дочь в лоб, ушла собираться в больницу. И пока она шуршала одеждой в коридоре, ЧибиУса лежала на кровати и размышляла. Странный силуэт, склоняющийся над ней, полубессознательной, слишком хорошо врезался в память. Кажется, он был и тогда, когда они сражались в лесу с толпой обезумевших теней. Кто бы это мог быть, если не Усаги и не Хотару? — Я ушла, — крикнула Усаги, хлопая дверью. ЧибиУса вздохнула и села на кровати. Если она не может выйти из дома, значит, должна разобраться во всём здесь, на месте? Но как ей это сделать? Может, позвонить Хотару и… Резкое давление в груди заставило ЧибиУсу согнуться пополам и рухнуть на постель. Непроизвольно потекли слёзы, дыхание сбилось, но всё через секунду прекратилось — также быстро, как и появилось. — Да что же такое? — выдохнула ЧибиУса со стоном перевернулась на другой бок… …и тут же зажмурилась, отпрянув назад. Яркое сияние било по глазам, и нестерпимая резь чуть ли не заставила ЧибиУсу закричать. Проморгавшись, она осторожно поглядела в ту же сторону. Однако свет теперь не был столь ослепляющим, а наоборот — мягким и уютным. Сидящий на краю постели призрак улыбнулся и помахал рукой: — Ну, здравствуй, дорогая.***
Поправив халат, Усаги осторожно постучала в дверь и заглянула в палату. Икуко полулежала на постели и с беспокойством смотрела в окно — через форточку залетал шум и гул, который и тревожил женщину. Новостей о всяких мелких и не очень катастрофах она не получала, однако на душе у Икуко всё равно было неспокойно. Усаги постучала ещё раз, только на этот раз уже громче. Икуко вздрогнула и обернулась. — К вам можно, миссис Цукино? — улыбаясь, спросила Усаги. — Усаги, милая, — лицо Икуко просветлело — она была ужасно рада видеть дочь. — Заходи, солнышко, я так соскучилась. — Как ты тут? — Усаги прошла внутрь и, повесив сумку на край кровати, села на рядом стоящий стул. Икуко выглядела старше своих лет: бледная, похудевшая, а мешки под глазами не прибавляли ей свежести и молодости. Но она всё равно улыбалась, стараясь держаться перед Усаги более бодро, чем она чувствовала себя на самом деле: не хотелось волновать дочку. — Уже получше, — почти не соврала Икуко. — Врач сказал, что теперь несколько месяцев нужно соблюдать строгую диету, да и после не забывать, что нужно есть часто и понемногу. — Ох, я не представляю, как так можно, — вздохнула Усаги, покачав головой. — И нельзя есть вкусностей, эх. Будучи большой любительницей сладкого, Усаги и в самом деле не понимала, как так можно — целыми сутками обходиться без вкусного. А уж без еды на одной лишь капельнице? Она надеялась, что мама скоро поправится и ей больше не нужно будет питаться только больничными смесями и лекарствами. Да и Кенджи с Шинго очень скучают по ней и приходят практически каждый день, правда, не всегда их пускают в палату. — О да, тебе было бы тяжело, — усмехнулась Икуко, грустно пряча глаза. — Поэтому… Она не договорила. Сильная боль скрутила её, и Икуко схватилась за живот. Игла капельницы была, по-видимому, плохо вставлена в катетер, а потому вылетела, и прозрачная жидкость закапала на пол. Пульсоксиметр неровно запищал — пульс то зашкаливал, то на несколько секунд прекращался. — Мама! Перепуганная Усаги метнулась к Икуко и успела придержать её голову до того, как Икуко ударилась бы затылком о спинку кровати. Руки у Усаги тряслись, в панике она не знала, что ей делать, и могла только лихорадочно повторять: — Держись, мам, пожалуйста, слышишь! — всхлипывала она. Безуспешно стараясь унять бешеное сердцебиение, Усаги всё-таки смогла крикнуть прерывающимся голосом в приоткрытую дверь: — Врача, кто-нибудь! Помогите! — Кнопка… — прохрипела Икуко, показывая куда-то в сторону. — Тут… где-то должна быть… кнопка вызова… Гримаса боли снова исказила её лицо, и миссис Цукино негромко застонала, обхватив себя руками. Размазывая слёзы по щекам и умоляя маму не закрывать глаза, Усаги ощупывала стоящую рядом тумбочку. Отыскав нужную кнопку, она что есть сил несколько раз нажала на неё, но эффекта почему-то не было — звонок на посту медсестры, который было бы слышно и здесь, в палате, почему-то молчал. — Чёрт, чёрт, чёрт! — выругалась Усаги. Она лихорадочно соображала, что можно было бы сделать: выбежать искать хоть кого-нибудь Усаги не могла, потому что не знала, где мог находиться персонал, а драгоценные минуты утекли бы. «Что же делать? Что же делать? Что же делать?» — пульсом билось в голове. Неожиданно сердце болезненно ёкнуло, а перед внутренним взором вспыхнул серебристый свет. Глаза Усаги широко распахнулись от острой, как лезвие клинка, мысли. Ну, конечно же! И почему она раньше не додумалась до этого? — Мам, всё хорошо, сейчас всё будет хорошо! — вымолвила Усаги и стала рыться в карманах. — Ты только не закрывай глаза, слышишь меня? Мам! Икуко пыталась кивнуть в ответ, но боль была слишком сильной, и ей оставалось только стонать: что-либо сделать она была не в силах и могла лишь беспомощно подчиняться этому оглушающему приступу. Пальцы Усаги наконец-то нащупали то, что она так усердно искала. Вытащив на свет божий брошь для перевоплощений, она открыла её и извлекла из центра серебряный кристалл, который мигал и переливался чуть ли не всеми цветами радуги, но глаз не слепил. — Что… это?.. — прохрипела Икуко, затуманенным взором наблюдая за действиями дочери. — Сейчас всё будет хорошо, мам, — заверила её Усаги. — Сейчас. Помоги ей, молю. Закрыв веки, она раскрыла ладонь. Кристалл воспарил в воздух, раскрываясь цветком лотоса, аура, окружающая его, стала мягче, нежнее. Тёплое, уютное, как мамино прикосновение, сияние окутало Усаги с головы до ног. Она сделала вдох и открыла глаза, которые светились ласковым серебром. Маленькие искорки перешли от Усаги на удивлённую Икуко, и боль стала медленно затухать. Чем больше вливалось в неё необычной энергии, тем легче становилось на душе, а груз тела, неприятные ощущения после операции отходили на второй план. Её как будто бы баюкала плавная, неторопливая река. Икуко закрыла глаза и отдалась необычным ощущениям, позволяя Усаги наполнять её светом. Ей казалось, что она видела космос — великий и таинственный. Тысячи тысяч новых миров, белые колонны на белой планете, хрусталь и соловьиное пение — видения наполнили разум Икуко. Она как будто бы наблюдала что-то далёкое, забытое, но почему-то бесконечно знакомое. Блёклые тени прошлого проносились в голове, не задержавшись, однако, больше секунды. Детский смех и полумесяц на крохотном лобике — единственное, что Икуко запомнила, когда снова открыла глаза. — Как ты, мам? Икуко посмотрела на склонившуюся над ней Усаги и почти не узнала её. Вместо повседневной одежды и белого халата, спешно накинутого на плечи, её дочь была облачена в короткое платье, а за спиной дрожали полупрозрачные ангельские крылья. — Уса…ги? — прошептала Икуко, дрожащей ладонью касаясь лица Усаги. Знакомая-незнакомка ласково улыбнулась и осторожно взяла её за руку. Всхлипнув, она прижалась к ним щекой и замерла, кусая губы. Не понимая, что произошло, Икуко недоуменно смотрела на тот самый полумесяц на лбу и гадала, не снилось ли ей всё это. — Да, это я, мам, — прошептала Усаги и, сконцентрировавшись, скинула трансформацию. Ошарашенно глядя на неё, Икуко села на постели. Она как будто бы впервые видела свою дочь и теперь внимательно рассматривала её, хоть и исчезли все атрибуты воинского перевоплощения. Находясь в состоянии, близкому к шоку, Икуко и не заметила, что боль и дискомфорт почти прошли, а жизненные силы как будто бы увеличились в несколько раз. — То есть… Ты… Ты… — она хотела сказать то самое имя, которое от чего-то волновало её все эти годы, но почему — Икуко не могла дать объяснений. Однако теперь, кажется, всё встало на свои места. Хотя всё ещё продолжала казаться каким-то безумием, странным кошмаром или — мало ли — комой. Икуко боялась узнать правду, но в то же время всем сердцем стремилась к ней, потому что только одно единственное, всем знакомое имя, если и не даст ответы на все её многочисленные вопросы, то хотя бы подтолкнёт к правильным выводам. — Да, мам, — улыбнулась Усаги и, продолжая держать Икуко за руку и неотрывно смотреть в глаза, чётко произнесла, подтверждая все опасения: — Я — Сейлор Мун.
