Заветы Красного Охотника — Несущий Возмездие

      Сегодня выпал, пожалуй, один из тех немногих дней, когда не приходилось участвовать в утомительных матчах, уделяя себе имеющийся запас личного времени. Капитан стоял у самого парапета на культурной площади у возвышенности, откуда открывался хороший обзор на остальную Демасию. Сейчас улицы были полны народа, каждый суетливо бродил кто куда, а солнце постепенно сближалось к зениту. Сам город же напоминал массив из гранита и белоснежного известняка, обставленный неприступным барьером в виде толстых стен и высоких сторожевых башен; часовые неустанно бдят в своём посту, дабы не подпустить никакого чужака в столицу. Одно лишь это слово — "Демасия" — звучала закалённой сталью и мужеством, особенно из уст уроженцев этого государства. За ним стояла уверенность в этом могучем бастионе, что он ныне и впредь останется неприступным для врага. Однако не всякий приходит с мечами и пушками, ибо обман и коварство работают не хуже любого клинка, а то и вернее. Космодесантник не мог не думать об угрозе Хаоса. Особенно, когда он был создан для войны с ним, с его безумными приспешниками, подвергая свои бессмертные души огромному риску — есть участь и гораздо страшнее смерти. Возможно, будь у него иная судьба, и жить ему так же, как простой человек, что живёт в блаженном неведении касательно того, что таится за звёздами. Жил бы и умер, не подозревая об ужасах безразличной вселенной.       Недавно он заручился лояльностью со стороны аваросан — одного из самых крупнейших северных племён по ту сторону Валорана. Но это вовсе не значит, что их предводительница, Эш, бросит все дела и побежит по первому зову к Бельфегору. Более того, одного только Фрельйорда под боком было мало. Слишком мало, ибо нужна мощь всего континента, чтобы хоть как-то надеяться на успешную борьбу с Губительными Силами, действуя сообща. Но, заместо этого, каждое государство продолжает тянуть одеяло на себя за место под солнцем. И если это не изменить, то Вэрас будет вынужден силками притащить лидеров своих стран, садя за стол переговоров. Призыватели же, продолжают хранить своё безразличное молчание, предпочитая оставаться в стороне и наблюдать. Ибо гаранты мира, за долгие годы стали столь шаткими, что достаточно лёгкого толчка, чтобы всё посыпалось подобно фишкам домино. И такое легкомысленное отношение вызывало лишь презрение космодесантника, так как данная суть людского нутра была не менее опасной, чем Губительные Силы. — Простите, сир, — тоненький голосок прозвучал где-то сбоку, у самых ног космодесантника. Нет, ему совершенно не показалось, не почудилось — рядом с ним неожиданно примостилась какая-то маленькая белокурая девчушка лет двенадцати-четырнадцати навскидку. Она смотрела на великана своими голубыми глазками, такими наивными и любопытными, но совсем не спешила от него шарахаться, даже когда тот обратил свой взор на неё.       Он нашёл подобную вещь весьма интересной, учитывая, что общаться с ним особо не спешили — как правило, смертные находили грозный образ Ангела Смерти Императора жутковатым, внушающий смятение. Если с ним и разговаривали, то как правило это или призыватели, или королевская гвардия, или кто-то из подопечных самого короля, и то чисто по существу, не испытывая особого желания находиться рядом дольше положенного. А тут какой-то ребёнок даже не смутился от вида воина, напротив, находя его надёжным, как каменная стена, за которой чувствуешь себя в безопасности. — Вы, должно быть, тот самый Бельфегор Вэрас, сир? — спросила малышка, выжидающе уставившись на него. — Я много матчей смотрела с Вами, о Вас люди столько говорят! Это правда, что Вы можете голыми руками легко разорвать даже фрельйордских кракенов, переплыть реку лавы и не обжечься, а ещё остановить горный обвал и не сдвинуться ни на пядь?       Капитан предпочёл промолчать, лишь отмечая про себя здешнюю суеверность народа и их любовь гиперболизировать силу своих знаменитых героев. В частности, про того же Краунгарда некоторые простолюдины перешёптывались, мол, он настолько силён, что может без труда перевернуть весь мир. Или история о кронпринце Джарване IV и его походе в южные земли за пределы Великого Барьера, когда из всей экспедиции на родину вернулась лишь жалкая горстка уцелевших, включая самого Лайтшилда. Пришли они с великими трофеями, под шум фанфар, салютов и рукоплесканий толп. На всех этих героях зиждилась вера демасийцев в собственное превосходство, безопасность и благополучие — ровным счётом, как это бывает на мирах Империума, когда имена его героев становятся эдаким мифическим символом их собственной славы. — Простите, я наверное слишком много болтаю, мне не хотелось Вас смущать... — Всё в порядке, — наконец ответил Бельфегор. — Весьма занятно, что люди придумывают эти слухи едва ли не на ровном месте, почти целый легендариум. Что же ещё они говорят? Может быть, я для них всего лишь машина, холодная и отрешённая?       Столь прямой вопрос, очевидно, сильно озадачил девочку, которой не нашлось ничего ответить, да и не только из-за этого — в жизни его голос, усиленный вокодером, звучал ошеломляюще грозно, пробирающим до костей. До чего же они пугливые, эти смертные и их чада, будто прямо сейчас их собираются раздавить на месте. Вон, ребёнок даже невольно сжался, чуть отпрянув от космодесантника. Лишь, наверно, любопытство не позволяло ей убежать прочь. — Что ж, смею развеять эти заблуждения, правды там лишь совсем немного, — с этими словами, он медленно потянулся к шлему, за пару щелчков отстёгивая его от шейного крепления, и тот вскоре отсоединился с лёгким шипением, являя на свет настоящий лик Бельфегора: всё то же суровое лицо, наполовину исчерченное глубокими шрамами и рубцами, а на лбу красовались два толстых штифта. Девочка вздохнула с нескрываемым облегчением — она увидела человека. Героического, могучего, но всё же обычного человека. — Значит, я был прав по поводу слухов, — он слегка ухмыльнулся, находя невежество простого люда даже забавным. Сегодня он открыл глаза одному из заблуждающихся. — Я видел в твоих глазах страх, сквозивший в тебе, пока я не открылся тебе. Ты боишься больших воинов?       Девочка отрицательно мотнула головой. — Я видела на параде точно таких же солдат, они были высокие и в тяжёлых латах. Особенно Бесстрашный Авангард во главе с сиром Гареном Краунгардом. Но я их не боюсь. Они хорошие и доблестные люди, они защищают слабых. — Получается, дело вовсе не в моих или чьих-либо ещё габаритах. Тебя отпугивают машины, не так ли? — малышка ещё какое-то время молчала, но быстро дала утвердительный ответ. — Разве здесь, в этой стране, существуют автономные механизмы? Я нигде не видел у вас инженеров или каких-нибудь техников. — Не в Демасии. Мой дядюшка живёт в Пилтовере, он переехал туда давно, по приглашению, работать преподавателем в одной из академий. Иногда мы ехали к нему в гости, и он мне показывал город. Там было много-много роботов — они такие жуткие, шипящие, с клешнями или крюками. Один из них, на здоровых колёсах, чуть было... не задавил меня, а я даже не заметила, откуда он появился. Если бы не дядя, который оттащил с дороги, то быть мне лепёшкой на бульваре... — И с этих пор, ты начала бояться машин?       Она какое-то время просто смотрела себе под ноги, стояла в нерешительности, но всё же смогла ответить. — Нет... я всегда их боялась. Даже в самом жутком звере, что бродит в лесу, есть живая душа. Но роботы... они даже не живые, но они шевелятся, ходят и даже разговаривают. Там, где у всех людей есть сердце, — девочка прижала правую ручку к своей груди, — у роботов пустота. Знаю, это просто железяки, но ведь железяки не должны жить. А эти живут...       Что ж, хоть что-то общее можно отыскать во многих, если не во всех, мирах Империума, связующее звено между каждым человеком — подсознательный ужас перед живыми механизмами. Возможно, старый отпечаток со времён войны с Изуверским Интеллектом в далёкие до-имперские времена. То, что стало предпосылкой к закату величайшей цивилизации человечества во тьму бездны, откуда нет никакого выхода. — Страх — это твой самый злейший враг, бич и отрава души, — наконец ответил космодесантник, внимательно выслушав малышку. — Она подобна малой смерти, влекущая за собой полное уничтожение. Искорени в себе это чувство, сокруши его, не оставь от него ни следа. Однажды придёт время, и каждый должен будет взять в руки меч, дабы дать отпор врагу. Даже тебе, юное дитя, не избежать этого часа. И когда ты встанешь напротив своего недруга, желающего тебя растоптать, сокрушить, развеять прах по ветру, обратись внутрь себя. Малейшее колебание, прежде чем эта же секунда станет для тебя последней, а после — бесславная смерть в позоре. Не позволяй страху помыкать тобой, и тогда враг побежит сам, когда узрит в тебе решимость, чистую и незамутнённую. Пока в твоём сердце горит пламя, тьма сама расступится перед тобой. Машины — лишь незначительное препятствие, научись преодолевать их, и тогда ничто в мире не поколеблет твою веру.       Со стороны это выглядело даже несколько сумбурно: ветеран множества сражений, чей возраст исчислялся столетиями, доносил свои истины крохотной девчушке, в жизни не державшей тяжёлого булата. На полном серьёзе, будто перед ним был не ребёнок, а скаут-инициат, будущий боевой брат и Ангел Смерти. Тем не менее, малютка слушала космодесантника с увлечённым видом, впитывая слово за словом. Должно быть, к ней в этот момент стало приходить осознание, что значит быть настоящим героем Демасии, что значит жить и сражаться за свой народ — но до полного понимания всех тягот этой роли было столь далеко, как пешком до Шуримы. Но Бельфегор чётко знал, что нельзя позволять молодняку жить в розовом тумане, кормиться ложью и самообманом. Такого не бывает. В мире умирают люди всех возрастов, без исключений, будь то от клыков хищников, от хвори или под ножом разбойника. Чем раньше дети начнут понимать реалии жестокой Вселенной, тем крепче их будет решимость, тем сильней закалятся их души. Более того, однажды эта девочка, взращённая этой мудростью, вырастет в волевую девушку, защитницу своей родины, и тогда она не будет ведать сомнений в своих деяниях. И он увидит её в первых рядах против полчищ врагов, и позволит себе миг гордости, когда эта смертная погибнет с оружием в руках, зная, что та никогда не помышляла отступить. Стоило напомнить людям о жертвенности в столь тёмный час. — Ох, мне пора домой, моя матушка наверняка меня заждалась, — неожиданно встрепенулась малютка, вспомнив, что вообще-то вечереет, и солнечный диск вот-вот зайдёт за горизонт, уступив место иссиня-чёрному звёздному полотну. Та уже было пустилась наутёк, но на полпути резко остановилась и развернулась к космодесантнику, как будто забыла что-то важное. — Прошу прощения, я не представилась — меня зовут Лиза. Для меня была честь познакомиться с вами, сир Вэрас! "Лиза, значит", — подумал тот, когда от самой смертной уже и след простыл. — "Ещё одна душа, что затеряется во тьме забвения, так и не оставив ни строчки в истории. Как и миллиарды до и после неё. Как досадно".       Но на деле это незначительная проблема. Для таких, как она, не нужно высекать на вековом камне имя, чтобы понять, какой вклад внесёт её пролитая кровь. Каждого человека, борющегося за завтрашний день, ради потомков, что однажды будут готовы так же исполнить свой долг — принести в жертву собственную жизнь на алтарь победы. Сколько бы её ни требовалось возложить, цена едва ли имела значение. А что касательно поборников "завтрашнего дня"... в следующей битве Бельфегор выступит в одной команде с пилтоверскими чемпионами — представителями знаменитого города прогресса и науки. В теории могущего выступить могущественным союзником на стороне космодесантника, если суметь расположить к себе. А вот на практике это куда сложнее осуществить, ведь такой вопрос невозможно решить простой демонстрацией собственной силы, где условия диктует именно самый дюжий. Гильдии купцов и конклавы учёных меньше всего склонны доверять горам мускул, а к чужакам так и вовсе в лучшем случае настороженно приглядываются. Не один бой уйдёт, чтобы хоть сколь-либо смягчить их отношения, если такое вообще возможно.       Наконец, когда последние лучи солнечного света утонули в сумерках, в свои права уже вступила звёздная ночь. Улицы стремительно пустеют, и лишь немногие люди ещё позволяли погулять ещё несколько минут, никуда не спеша. Бельфегор справедливо постановил, что и ему следует вернуться назад, ночная тренировка сама собой не займётся. А после — выспаться как можно дольше. Красный Охотник мог позволить более частый отдых, дабы эффективней восстанавливать свои силы. Особенно перед грядущим боем.

***

      Здешняя земля сплошь перекопана ямами и кавернами, в которых можно иногда узреть тянущиеся вглубь туннели с перебитыми железными дорогами и телегами, набитыми до отказа какими-то кристаллами. То немногое пространство, ещё не тронутое шахтами и заброшенными машинами, и было выделено нам для этого матча. Деревня Каламанда, если не ошибаюсь — так называлось небольшое поселение в Кристальном каньоне. Она давно пришла в упадок, да и постоянные войны Демасии и Ноксуса за обладание регионом дали о себе знать. Здесь всё так обветшало, что даже почва едва ли не грозилась уйти из-под ног. Я ощущаю ауру чего-то ушедшего века назад, сокрытого в недрах, но безнадёжно мёртвого, дабы никогда не подняться вновь. Возможно, это было к лучшему — пусть оно покоится в забвении ещё вечность, ему не место среди живых.       В этот раз бой обещал быть быстрым. Это не затяжной матч в Ущелье посреди густых лесов и широких полян, не борьба за ограниченный участок территории или борьба за превосходство при малой численности союзников. Здесь нужно действовать в равной степени быстро и осторожно — каждый провал отдаст врагу дополнительное преимущество. Я взглянул на своих союзников из Пилтовера, ждавших начала боя: женщина, походившая на типичную бандитку из подулья с непропорциональной аугментикой, разминала гигантские кулаки в предвкушении; другая же неспешно заряжала примитивную крупнокалиберную винтовку — такое массивное оружие явно контрастировало с её хрупкой фигурой; мужчина с не менее гигантским молотом, искрящимся статикой на манер силового оружия, то и дело приглаживал свою шевелюру. Должно быть, он пытался привлечь внимание женщин таким жестом. Увы для него — безуспешно.       Последний чемпион для меня стал испытанием на выдержку. Это не уродливый мутант с пульсирующей больной плотью, не безумный фанатик в шрамах и стигмах со связкой черепов на поясе. Отнюдь, от этого он не был менее отвратительным для взора. Это была настоящая разумная машина в исковерканной форме человеческой женщины с отделённым от ног торсом силой арканного техноколдовства. Среди полированного до блеска металла не было ни одного кусочка биологической ткани. Железная фигура до отвратительного пародирует священный образ человека; ей движет не живой мозг, но изуверский интеллект. И как будто этого было мало, механическая абоминация поверх прочего взяла себе имя в знак оскорбления людского рода. Пожалуй, не стану осквернять свои уста, называя его вслух. Так или иначе, оставалось всего несколько секунд до старта, а мы ещё не составили план действий. Придётся импровизировать. — Прошу внимания, — обратился к команде как можно нейтральней; эпитет "смертные" не особо располагает к сотрудничеству. — Наш враг вероятно захочет пойти на хитрость, а потому скорей всего пожелает уничтожить нас поодиночке, дождавшись нужного момента. Для большей мобильности, не сильно жертвуя боевой мощью, следует разбиться на две команды. Танк-инициатор будет принимать огонь на себя и уводить внимание противника на себя, пока силы поддержки будут наносить сокрушающий урон издалека. Джейс способен выполнять двойную роль, так что он возглавит первую группу, однако ему понадобится форсированная поддержка. Мне нужен стрелок, потому Кейтлин пойдёт со мной. — Эй, а с каких пор ТЫ здесь командуешь? — как я и предполагал, та женщина с перчатками не просто выглядела задиристо — характер говорил за себя. Наглая девчонка, но по меньшей мере не пытается лицемерить. Однако для командной работы это существенный минус. — Я что-то не помню, чтобы тебя назначали за главного! — Я полагаю, лучше довериться ему, — хоть кто-то не стал перечить, и это разумеется была шериф Пилтовера. — Насколько я знаю, он достаточно опытен в бою, да и план звучит довольно разумно. — Чепуха, Кейт, неужто ты веришь какому-то громиле с Демасии больше, чем мне? Я думала, мы с тобой одна команда! — Да, но ведь... — Вот так, значит? Что ж, тогда уйдите с дороги, я покажу, как действуют настоящие профессионалы. Быть может, ты передумаешь. Догоняй! — стоило барьеру распасться, как эта безудержная молния помчалась в неизвестность, навстречу верной смерти. Бунтарский нрав этой... Вай до сих пор грозил расстроить все наши планы, но менять их из-за одной лишь помехи я не намерен.       Мы разделились: путь второй группы пролегал к южному маршруту, где должен был находиться карьер, пока первая шла к заводу. Удивительно, но даже в пылу сражений старые и казалось бы брошенные механизмы, уже подёрнутые ржавчиной, продолжали свою работу: гигантские ковши перепахивали новые ямы, неуклюже волочась по земле и засыпая старые каверны, затем всё повторялось сначала: плавильные печи дымились и сжигали топливо, даже когда не плавят руду. Все полезные залежи были давно извлечены, шахтёры покинули эти места или же погибли в забытой Императором деревушке. Наконец мы вышли к первой позиции — это высокий каменный обелиск с кристаллом на пьедестале посередине, между четырьмя равносторонними сегментированными колоннами. Сама конструкция возвышалась посреди округлой резной платформы, уложенной симметрично подогнанными плитами, на поверхности которой исчерчены мистическими символами, очевидно рунами.       Когда мы ступили на площадку, я вдруг ощутил необычный прилив сверхъестественной энергии, исходившей от этого артефакта. Арканная энергия пыталась воззвать ко мне, прикоснуться к моему разуму, но когда я пожелал заблокировать её поток, вмешался Хайдон. Судя по всему, таким образом магия призывателя синхронизировалась с этой башней, а тела чемпионов служили проводниками этой силы. Я машинально протянул руку вперёд, как через считанные мгновения из раскрытой ладони вырвался луч колдовской эссенции, насыщая кристалл. Кейтлин повторила тот же жест, ускоряя процесс; древние печати зажигались зелёным огнём, конструкция стремительно оживала, пока "сердцевина" взмывала с пьедестала всё выше. Данный процесс занял всего несколько секунд, но этого времени мне было достаточно, чтобы прислушаться к собственным ощущениям. В какой-то момент я позволил толике любопытства взять верх над предосторожностью — и я отчасти сумел познать природу этой магии.       То, что мне пришлось пережить за тот промежуток времени, едва ли слабый разум способен облачить в слова, чтобы передать все испытанные ощущения. Будучи обладателем некоторых псайкерских сил, мне хватало возможности понять их суть. Природа этой энергии, как ни странно, не исходит от Имматериума — точнее, не черпает непосредственно из этого источника; отклик этой магии в варпе можно сравнить с шёпотом на фоне ревущего водопада. Однако я не смог узнать, что служит завесой, скрывающей колдовство от взора потусторонних хищников — достаточно убедиться, что призыватели способны защитить свои души, не лишаясь возможности пользоваться силой. Должно быть, в этой силе таится ключ в борьбе с Хаосом... но тогда зачем им понадобился я? Зачем им вообще устраивать эти бестолковые соревнования, когда следовало бы решать реальные проблемы? Скорей всего, даже их защита далека от совершенства, ибо события в Проклятом лесу ставят под сомнения любые мысли о надёжности их метода. Мне предстоит долгий разговор с Калишиным, если Институт Войны в дальнейшем желает сотрудничать со мной. Им придётся за многое пояснить.       Когда "ритуал" завершился, пламя внутри кристалла зажёгся изумрудным свечением, пробудив к жизни силу этого места — вскоре к битве присоединились даже миньоны, существо за существом. Нам следовало продолжить путь к кладбищу, дорога сулила небезопасной; всякий куст, всякая закоулка и поворот грозил засадой. Мы оставались настороже, я не спускал с глаз ни одну деталь в окружении. Всё же мои чувства, пусть и притупленные проклятой ворожбой, оставались остры в сравнении с человеческим. Удивительно тихо. Даже слишком. Первая кровь!       Стоило догадаться, что бунтарка полезет на рожон, напрочь проигнорировав здравый смысл: её убила троица вражеских чемпионов у самого центра арены. Надо ли говорить, на какой риск мы шли, пока они отвлеклись на эту подульевую сволочь? Всё внимание врага неизбежно обратится в нашу сторону — а их было все пятеро. Должно быть, кто-то из них был всё же ранен, неизвестно правда насколько серьёзно. Скорей всего, придётся некоторых подманить к своим позициям, но бессмысленно открывать своё местоположение не хотелось. Надо действовать незамедлительно. — Ловушки! — громко обратился я к соратнице. Она поняла всё без лишних слов, ей лишь требовалось время для грамотной расстановки капкана. У нас его было не так много в запасе, так что действовать требуется быстро. — Что теперь? — Возьми под контроль кладбище и следи в оба. Если враги будут настигать, отступай. — Но тогда меня могут запросто убить, — в голосе Кейтлин отчётливо сквозило сомнение и неуверенность. Да, она понимала, что в этом случае выступает в роли наживки, был существенный риск погибнуть за считанные секунды. — Я могу просто не успеть совершить отход, а если оглушат... — Доверься мне. Я знаю что делать. — Хорошо... — нехотя согласилась шериф, направившись к обелиску, всё ещё опасливо оглядываясь по сторонам. Если враг достаточно беспечен, то он усыпит свою бдительность, а танк для него куда менее привлекательная цель. Поскольку большей частью воли чемпионов управляют призыватели, они способны видеть поле боя как бы "со стороны". Мне приходится уповать на невнимательность оных, в противном случае они просекут фишку и обман не состоится.       Однако я был готов и к этой ситуации. Затаившись в тени, мне оставалось ждать, когда сюда прибудут враги. И они не заставили себя ждать. Едва женщина пробуждает башню, как в её сторону посыпался град болтов. Один из снарядов задел по касательной плечо, и та с криком отшатнулась от обелиска, схватившись за рану. Соберись же! Смертная всё же собирается с силами, ведёт ответный огонь по врагу, затем стремительно отступает назад; вослед ей летят как и стрелы, так и крупные снаряды, вроде ракет. Значит, врагов двое — по меньшей мере из тех, что открылись. Кейтлин взводит винтовку и направляет в сторону вражеского огня. Через мгновение ловчая сеть выстреливается с большой скоростью, а саму женщину отбрасывает отдачей в сторону. Хоть её и должно на самом деле серьёзно покалечить. Очередные технологические причуды Пилтовера, не иначе. Приземляется она довольно неуклюже, падая навзничь; пытается встать, машинально опираясь на правую руку, но та болезненно стонет и с большим усилием удерживает равновесие, использует оружие как опору и встаёт на ноги.       Тем не менее, первичную задачу она выполнила — ловушка захлопнулась. Клацанье щёлкающего механизма, и округу оглашает гнусавый вопль попавшегося в ловушку паразита. Это было уродливое существо в облике прямоходящей крысы, обёрнутой в грязное тряпьё. Его лапы держали арбалет, а в подсумках красовались различные тошнотворно-зелёные склянки. Бегло бросаю взгляд на измученное лицо Кейтлин и снова на мутанта, — очевидно, болты были отравлены. И пока зверь не выпутался из капкана, я стремительно атакую цель. Удар за ударом — враг сопротивляется и пытается расстрелять весь боезапас в меня. Будь проклят Институт Войны за его магию, потому как даже усиленный керамит едва сдерживает выстрелы оружия, которое никаким образом не способно причинить силовой броне вред. Впрочем, этой заминки с лихвой хватает, чтобы ослабить мутанта, и выбив из его лап арбалет я отхожу в сторону. Внезапно за спиной гремит оглушительный выстрел, оставивший сквозное отверстие в его черепе, разбрызгивая размозженные мозги вместе с обломками костей. Первый труп.       Второй оппонент был ещё уродливей предыдущего, шаркающий на крабовидных механических конечностях, волоча заплывшую жиром и дряблой кожей массивную плоть. Киборг, поддерживаемый имплантами, на удивление действует ловко для своей массы, атакуя издалека, что вынуждает постоянно менять позицию. Подозрительно, что существо почему-то не стремилось войти со мной в огневой контакт, когда я был в пределах прямой видимости, а между нами — расстояние в пятьдесят шагов. Не сразу я осознал, что его целью была Кейтлин; вокруг неё уже витало удушающее облако, отчего она надрывно кашляла, а из ослабевших рук выпала её винтовка. Прежде чем я бросаюсь на перехват, активировав силовой кулак, тварь успевает выстрелить несколько раз, почти вслепую. Удар, и киборг с хрипящим стоном отбрасывается прочь, молотя по земле крабовидными педипуляторами.       Слишком поздно: растерзанное тело женщины уже лежит на земле, обагрив сухую почву своей кровью, после чего белая вспышка уносит её прочь. Враг уже ощущает собственный триумф, разразившись скрипучим злорадным смехом, пытаясь подняться на ноги. Не теряя ни секунды, моё оружие обрушивает весь свой гнев на нечестивое отродье, уничтожая его мерзкую дряблую плоть. Я потратил непозволительно много времени, а моя тактика начала трещать по швам; противник оказался не так прост на поверку. Раны вскоре дали о себе знать, и я невольно осел на колено. Мои руки испачканы кровью — врага и моей. Позади меня возвышался обелиск, к нему плотным строем сближались союзные миньоны. Мне нужно было немедленно встать и захватить точку. Сейчас я был подобен раненной рыбе, что привлекает собой голодных морских хищников, и малейшее промедление приблизит к неизбежной гибели в их клыках.       Мне пришлось выбирать: или я отступаю на базу на лечение, или захватываю башню под свой контроль. Когда наши с Хайдоном мысли синхронизировались, мы быстро приняли единогласное решение. В тот момент я понял, насколько оно было для меня губительным, когда мы выбрали риск. Едва третий обелиск вспыхнул изумрудным сиянием, с небес сорвался карминовый луч, поразив красный кристалл Нексуса на противоположной базе. Энергия постепенно разрезала его, и тот с каждой секундой покрывался всё более глубокими трещинами. Пока я наблюдал за этим, моя бдительность была на миг усыплена, и этого достаточно, чтобы в мою сторону было направлено дуло ракетомёта. Очередная синеволосая бандитка, покрытая тату, пятнами сажи и многочисленными кровоподтёками, оскалилась в уродливой усмешке, примчавшись сюда на поживу. — Кукусики!       Последней карой для меня стало прямое попадание реактивного снаряда, вмиг преодолев дистанцию между нами, затем я перестал что-либо чувствовать.

***

      Ситуация балансировала на грани катастрофы, все планы победы, сулившие практически полное доминирование на поле боя, летели под откос. И немалую роль в этом сыграл неучтённый, банальный, но немаловажный фактор — человеческий. Жёсткая и стремительная атака подавляющими силами по самой хрупкой цели захлебнулась из-за всего лишь небольшой ошибки. Ошибки, стоившей половины команды, а посему, во избежание дальнейших неоправданных потерь, было решено незамедлительно отступить. Жужжащий луч лазера прошёлся в десяти метрах от Джейса, прочертив тлеющую борозду в каменистой земле. Пилтоверец сумел правильно среагировать на атаку, в последнюю секунду уйдя с зоны поражения; промедление стоило бы жизни. Угроза жизни всё ещё висела над ним, ибо Виктор не из тех, кто откажется в очередной уничтожить своего заклятого соперника, а затем сделать это снова и снова. Потому он бежал, не выпуская из рук свой молот-трансформер. — Поверить не могу, что мы убегаем! — его напарница в хекстековых перчатках нашла идеальное время, чтобы высказать своё скопившееся негодование. — Я так и знала, что этот железный дылда настолько же тактик, насколько зауниты чистоплюи. А теперь мы проигрываем! — Если бы ты не бежала напролом к врагам, пытаясь доказать, какая ты "не такая как все", этого всего не было! — в свою очередь Вай получила встречный ответ уже разозлившегося Джейса. Он изрядно устал от её ненужного "геройства" и чрезмерного самоволия. — То есть, это я виновата? Ах, простите, мистер Гламурная Чёлка, что я всего лишь пытаюсь привести команду к победе, пока другие тут бегают невесть зачем и куда! — К твоему сведению... — изобретатель резко пригнулся, и свистящий снаряд в туже секунду пролетел над головой, так и не сумев поразить цель, — у тебя больше всех смертей в статистике! Включи хоть раз мозг и начни думать головой, а не кулаками! — Боже, я сейчас расплачусь от стыда, наверное лучше повернусь назад и угощу этих уродов болью... — Так, ну хватит препираться, нам надо действовать сообща, мы в одной команде! — Джейс настойчиво пытался призвать розоволосую сорвиголову к гласу разума. Удовольствия от ссоры, когда за ними следовал хвост, он никакого не испытывал. — Вау, да ты у нас оказывается крутой мачо-лидер! Лады, ты мозг, ты и предлагай план, — нехотя та приняла его позицию. Наконец, им обоим удалось затаиться в укромном местечке возле заброшенных домиков, выкупив пару драгоценных секунд на передышку. Противники неизбежно их настигнут, потому прохлаждаться здесь долго не получится. — Странно, они всё время пытаются атаковать нас, чем захватывать башни. Их будто это мало заботит. — Спасибо, кэп, только не подавай им идей, и без того жизнь не сахар. Лучше скажи, что ты придумал какой-нибудь хитроумный план. — Придумал, — подтвердил Джейс, кивнув. На его лице возникла ухмылка настолько самодовольная, что даже заставило девушку невольно съёжиться. — Отвоюй точки, я же займусь нашими друзьями. — Ты что, спятил? В смысле, ты реально спятил! В героя решил сыграть? — принялась возмущаться Вай, едва скрывая свою растерянность. Подобный акт натуральным самоубийством для него и, скорей всего, для неё тоже. За ней неизбежно последует погоня, а бунтарская натура пилтоверского миротворца даже не допускала мысли о побеге. Однако в глубине души она была готова пойти на такой сумасшедший риск. — Может быть и так, — согласился мужчина, перехватывая поудобней рукоять молота. — К тому же, попытка не пытка, почему бы не попробовать? Я отвлеку их внимание, а ты беги, и пожалуйста — не ввязывайся опять в драку без нужды. — Чтобы оставить всё веселье тебе? Ещё чего! — Вай! — Да шучу я, шучу! Уже топаю, папочка, — сдалась та, приготовившись бежать что есть мочи, напоследок обернувшись к Джейсу. — Не налажай, ага? — Постараюсь. Но ничего не обещаю, — бросил он ей вослед, прежде чем она за считанный миг скрылась из виду. Теперь он остался наедине со своими врагами: облачённый в металл Виктор, лязгающий хекстековой аугментикой; за ними следовали безумный учёный-химик Синджед, чьё тело насквозь было пропитано едкими химикатами и его бывший учитель, жертва собственного отчаянного эксперимента — звероподобный Варвик. Мутант грозно фыркнул, с трудом сдерживая яростный порыв наброситься на добычу и растерзать. — Неужели ты решил оказать нам услугу и наконец сдаться, дорогой друг? — прохрипел полумеханический голос за маской, несмотря на бесстрастную интонацию выдававший самодовольство. — Ты воспротивился замыслу Великой эволюции, за это ты будешь уничтожен. Снова. Но если ты не будешь сопротивляться, то в знак нашей старой дружбы я убью тебя быстро и безболезненно. На этот раз. — Даже не надейся, — без тени сомнений ответил Джейс, пока оружие постепенно накапливало энергию. Мелкие искорки перерастали в электрические хлысты, что плясали по поверхности ртутной пушки. — Ну тогда будь по-твоему, — бросил Виктор, и разящий луч лазера с треском разрезал воздух.       Силясь побороть позывы вернуться назад и помочь нерадивому союзнику, Вай оставалось только следовать единственно логичному решению — выхватить победу из-под носа врага. До конца матча оставалось всего ничего, между соперничающими командами был установлен шаткий паритет по количеству оставшихся очков, но баланс, постоянно сдвигавшийся из стороны в сторону, не мог оставаться постоянно в нейтральной позиции. А теперь к этому прибавилась неожиданная проблема — воплощение маниакального безумия, стремления к бессмысленному разрушению и раскрасок тошнотворных оттенков... да ещё и с синими волосами, заплетённые в две длинные косы. Что ещё больше удручало, объявилось это "чудо" совершенно не вовремя. — Эй, толсторукая, куда ты спешишь? Ты щас пропустишь просто ВЗРЫВНУЮ вечеринку! Я принесла фейерверки!       Вай успела закрыться хекстековыми перчатками в тот миг, когда на неё обрушился свинцовый дождь. Пули барабанили по металлу, высекая сколки и искры. Миротворец старалась не сбавлять темпа — до мельницы оставалось меньше сотни метров, а там можно было заставить выйти эту Джинкс на невыгодную позицию. Скорей всего, к ней стянутся основные вражеские силы, разобравшись с Джейсом, но по крайней мере она рассчитывала, что её сокомандники воспользуются заминкой и перехватят контроль над остальными вражескими позициями. Её собственные силы были на исходе, но она не надеялась выйти из прямого боя победительницей; должно быть, в какой-то момент в девушке наконец проснулся командный дух. Однако её извечной сопернице не было нужды ввязываться в драку прямо сейчас. В этот самый миг, когда под ногами пилтоверского миротворца взорвалась взрывчатка, стало ясно, что это была хитроумная ловушка. Осознание, что Вай жестоко облапошили, вспыхнуло за мгновение, прежде чем та лишилась чувств. Бессознательное обожжённое тело отлетело вперёд на десяток метров, безвольно приземлившись навзничь на красный песчаник, пропахав собой неглубокую борозду.       Она выжила вопреки. Лишь чудесное воздействие магии призывателей на Полях Правосудия поддерживало её жизнь, но вся плоть была покрыта ужасными ожогами и прилипшими к горелой коже обрывками ткани, а ноги выше колена представляли собой обугленные культи. Спустя три удара сердца сознание начало возвращаться к Вай, подстёгнутое разгонявшейся в крови ударной дозой адреналина, но оно оставалось спутанным, и лишь нахлынувшая боль поддерживала его. В ином бы случае её ждала неизбежная смерть. Вторым ощущением для искалеченной женщины было сильное давление на её грудину, прижимавшее её к земле, отчего становилось трудно дышать. Когда зрение частично сфокусировалось, она обнаружила, что источником дискомфорта был сапог Джинкс, упиравшийся в неё под немалым весом — нетипичным для столь хрупкой фигурки безбашенной хулиганки. Дикий оскал на лице оной выглядел угрожающе, но не больше, чем пистолет в её руке, нацеленный прямо в голову Вай. — Знаешь, толсторукая, — начала Джинкс, задумчиво крутя в руках оружие, — должна признать, с тобой всегда было весело тусить, пока ты не начала яшкаться с этими нудными пилтошками, но от тебя я ждала большего. Жаль, что ты так быстро сдулась, стареешь видать, хи-хи! Ладно, мне там заумные голоса в голове говорят, что нам надо уже побеждать, так что... чао до следующего раза!       Синие разряды шокового пистолета слепили глаза до боли, вгрызались в сетчатку, и весь мир вскоре сжался до одной малой точки, вокруг которой была лишь непроглядная тьма. Тьма и свет. Взор прояснился, когда в воздухе прогремел оглушительный выстрел, выдернув угасающий разум Вай из наваждения. На лице хулиганке застыла изумлённая гримаса, чем поначалу казалась очередной гримасой. Её тело покачивалось ещё пару секунд, а затем рухнуло плашмя рядом с миротворцем, подёргиваясь в конвульсиях. Она с трудом повернула голову налево, встретившись с остекленевшими глазами Джинкс; её смерть многозначительно выдавала внушительная пулевая рана в виске, откуда вытекала кровь с остатками её мозгов. — Ты вовремя, Кейт. Ты вовремя... — с улыбкой, полной облегчения, прошептала девушка, уже не слыша сближающийся к ней топот многочисленных ног — она вскоре провалилась в избавительное беспамятство, пока синяя аура возвращающего заклинания готовила ещё живого чемпиона к переносу до фонтана. — Впечатляющий выстрел, — отметил Вэрас, наблюдая за результатом трудов пилтоверского шерифа, бездыханной тушей лежавшей возле бессознательного союзника, прежде чем оба тела исчезли в колдовской вспышке. — Спасибо, я боялась, что не успею вовремя, — кратко кивнула Кейтлин, дёрнув затвор своей винтовки. Она обеспокоенно смотрела некоторое время на место, где недавно лежала её напарница, после чего сразу вернула невозмутимый вид. — Но у меня было просто хорошее прикрытие со спины, — многозначительный жест головой указывал на плавно кружившую позади Орианну в сопровождении с её шаром. Бельфегор кисло скривился за шлемом, но никак не прокомментировал это. Хорошо, что машина в основном хотя бы хранила молчание. Не так далеко отсюда звучали угрожающие выкрики и пронзительный волчий вой; заунская троица настигала пилтоверскую команду с неизбежностью голодного хищника. Счётчик показывал всего пять баллов и по две захваченные точки на каждую из них. Это был финальный рубеж. — Aut vincere, aut mori, — произнёс космодесантник, когда враги сближались к их позициям; следом настигали многочисленные миньоны, бряцая железом и сверкая колдовскими огнями. Свистящий ветер разносил целые столбы пыли и грязи, мощными потоками вздымая частицы в воздух, что заслоняли собой солнечный свет. Сама земля будто дрожала от возникшего напряжения. Орудия убийства готовы в любой момент вкусить крови врага. — Mortem effugere nemo potest! — рявкающий клич вокс-решётки, сотрясая воздух своей мощью, пронизывал до самых костей, эхом проносился по всей Каламанде, отражаясь от пристроек, стальных машин и окружавших заброшенную деревню скал. Всего несколько мгновений ока, считанные удары сердца, и соперники вскоре ринулись в бой. В истории Полей Правосудия эта схватка запомнилась, как немилосердно стремительная, жестокая и поистине кровавая. Никто не пожелал уступать друг другу.

***

      Сегодняшняя ночь встретила обитателей Валорана особенно обильными дождями, бушевавшими под аккомпанемент громовых раскатов и сверкающих в небесах молний, словно рассерженный громовержец с небесных чертогов вымещает свою злость на земных обитателей. Действительно, каждый как можно скорей скрывался от непогоды в своих домах, лачугах, ямах или любом другом укромном месте, не смея выходить наружу; даже самые смелые авантюристы, царский караул или трудяги, что горбатились под покровом звёзд, поспешно прятались в укрытиях. Исключением не был также Институт Войны, на чьей территории, несмотря на обилие защитных чар, пронизывающих всю округу, свободно происходили эти природные явления. Впрочем, далеко не все призыватели скрывались под сводами своей твердыни только лишь из-за ливня — настолько сильного, что ставило в тупик метеорологов, а многие пророки сочли эту погодную аномалию за предвестника дурных предзнаменований.       Там, в самых сокровенных чертогах Зала Старейшин, под сумрачным светом рунических огней, сегодня собиралась целая резиденция, куда входили как мудрейшие и служившие здесь не один десяток лет старцы, так и более молодые, но наиболее достойные из призывателей. Им была оказана великая честь разделить с сильными мира сего обсуждение важных — если не сказать судьбоносных — решений, что способны повлиять на целый мир. Привлечение такого большого количества волшебников может говорить об особой значимости данного собрания. По правде же говоря, любые намёки на цивильную дискуссию потонули под ропот бесчисленных спорщиков, едва сдерживающиеся от желания применить более веские аргументы в лице очередного атакующего заклинания.       Хейван Реливаш, один из Старейшин, безучастно наблюдал, как большинство гостей увлечённо устраивали балаган. Его мысли полны некой печали, негодования и медленного угасания веры в человечество. Разумеется, они все были напуганы — столь долгое время ещё ничего во всём Валоране, если не в Рунтерре вообще, не выходило из-под контроля Института Войны со времён последней Рунической Войны. Он обменялся взглядами с остальными коллегами, ещё двумя Старейшинами, слегка кивая им. Неискушённый наблюдатель, узревший это, мог решить, что им вовсе не требуется говорить для общения друг с другом, заместо этого пользуясь телепатией. Правда такова, что будучи в тандеме многие года, они всего-навсего научились понимать мысли друг друга без единого слова. Истинное значение единства — которое, к сожалению, ещё слишком далеко для понимания меньшим адептам. — Прошу вас, уважаемые, — тихий голос Хейвана прозвучал мягко, но уверенно; как ни странно, он звучал громче самого оглушительного вопля в этом зале, и как по мановению руки полемика между призывателями исчезла. Всеобщее внимание наконец было приковано к мудрецу. — Мы знаем, что для нас наступают тяжёлые времена. Врата в Бездну открываются не только в Икатии, но и на других территориях Валорана. Более того, подобные перемены затрагивают даже Поля Правосудия, и не только их. Однако это не повод поддаваться истерии. Мы здесь, — Реливаш выдержал пятисекундную паузу, оглядывая помещение с трибуны, — чтобы разработать общее решение проблемы, и как можно скорее. Имейте ввиду — всякая информация, что дойдёт до вас в пределах этих стен, не должна достигнуть ушей призывателей ранга ниже мастера во избежание ненужных инцидентов. К нарушителям будут применены самые строгие меры. Теперь к делу: Хайдон Калишин, выйди вперёд.       Среди десятков людей, до того момента смиренно слушавшие одного из предводителей Лиги Легенд, вскоре показалась одна фигура в своей церемониальной мантии, что направлялась к трибунам; прочие волшебники живо расступились перед ним. Представ перед Старейшинами лицом к лицу, Хайдон, в знак открытости своих помыслов и слов, откинул капюшон. — Господин Реливаш, — почтенно склонил тот голову, — боюсь, я мало чем могу Вас обрадовать на данный момент. Бельфегор Вэрас — чемпион от лица Демасии — стал всё чаще задавать вопросы. Он требует ответы на то, к чему оных у нас нет. Более того, в редкие моменты во время наших матчей я стал замечать за ним проявление некой потаенной... силы, что сокрыта в нём. Точнее, сдерживаемая под тисками воли. — Попрошу конкретней. — То, о чём я говорю... оно вовсе не похоже на то, с чем нам приходилось когда-либо иметь дело. Я не могу объяснить словами, но это что-то вроде пульсирующего эха, звучащего сквозь пространство и время, оставляющее рябь в душе. Простите, что не могу дать точного описания, для меня подобное встречается впервые. — Хочешь сказать, это энергия Бездны? — насторожился было Хейван, по залу прошлись взволнованные шепотки. — Нет, господин, это абсолютно точно не Бездна, — уверил Калишин, что не могло не обрадовать присутствующих. Даже Старейшины приняли облегчённое выражение лиц. Но следующие слова прозвучали гораздо хуже: — Подобное отчасти схоже с тем, что мы наблюдали в Проклятом лесу. В тот момент, когда мы потеряли телепатическую связь с чемпионами, я ощутил сильнейшее давление на разум, словно нечто пыталось меня отогнать прочь. Я... я не могу передать это словами, это надо почувствовать. Учитывая, что Вэрас выстроил в своём разуме ментальный барьер, мешающий полноценной синхронизации, мне остаётся только полагать, от чего он пытается защититься. — Или что он сдерживает внутри себя, — неожиданно вмешался другой призыватель, выйдя вперёд и отвесив Старейшинам почтительный поклон. — При всём моём уважении, господин Реливаш, но у нас погибают чемпионы, весь мир покрывает завеса грядущего мрака, а весь приоритет отдаётся пришельцу с иного мира с неявным прошлым и меткой скверны в душе? Вы слишком переоцениваете его, он не стоит всех усилий, потраченных на его покровительство. — Знай своё место, Реймус! — воскликнул Хайдон, резко обернувшись в сторону мага. — Сам Старейшина Реджинальд... — Не произноси это имя вслух здесь! — голос со стороны принадлежал призывателю из Ионии. — Ты навлекаешь на нас проклятие, не говоря уже о том, что лишь тебе, за редкими исключениями, дозволено использовать этого чемпиона. — Ты оспариваешь решение Совета! Если так было велено, значит так оно и будет! — четвёртый маг тут же встал на защиту демасийца, чем заслужил возглас одобрения со стороны некоторых своих напарников. — Тем не менее, Старейшина, — продолжил Реймус, — правда такова, что для нас бы следовало начать действовать решительней. Нам пора лично вмешаться.       Еле успел он завершить мысль, как зал сиюсекундно взорвался гневными возгласами, обрушивая шквал критики в сторону призывателя. Собрание в который раз превратился в базар со злыми собаками, разве что не пытаются наброситься друг на друга с кулаками и зубами. То и дело слышались выкрики "Исключено!", почти в унисон друг другу. Хейван вновь жестом призвал к тишине. К счастью, ситуацию можно было легко взять под контроль. — Боюсь, адепт Реймус Райн, эта мера для нас непозволительна, — сказал один из Старейшин одесную от Реливаша. — Если мы будем действовать непосредственно, государства Валорана воспримут это как нарушение старых соглашений, заключённых многие года назад. Это может развязать руки тем, для кого ослабление мирных договоров станет ключом для начала новых противостояний. — Лишённые направляющей руки Института Войны, многие вожди и цари, более не обязанные подчиняться никому, не просто перейдут к завоеваниям соседних народов — запретные фолианты и артефакты будут распечатаны, злые чары и изгнанные чудовища освобождены, и их губительные силы вырвутся наружу, — продолжил за него "левый" Старейшина. — Более того, воители наверняка обратятся к помощи силам Запределья, когда они соблазнятся перспективой обратить на врага ещё более смертоносное оружие. Начнётся новая война, ещё более разрушительней прежней. — Мы выступили хранителями мира не для того, чтобы уничтожить его. Наших текущих возможностей предостаточно, чтобы решить их без привлечения таких радикальных мер, — закончил за них Реливаш. Реймус понурил голову, осознав свою неправоту, но вскоре оживился: — Тогда нам нужен тот, кто сможет справиться с этой задачей с куда большей эффективностью, чем может этот... Бельфегор. — Что же ты предлагаешь, дитя? — вопросил тот. Райн хотел было выдвинуть вариант с открытием нового межпространственного портала, но осёкся: последний призыв, приведший к появлению Фиддлстикса в ныне запечатанном Восточном крыле, стал поводом для запрета подобной практики. Он перебирал в голове всевозможные варианты, решив попробовать по крайней мере один из них. — Мальфит из Монолита. Он достаточно могущественен и непримирим к хаосу, чтобы суметь противостоять его силам. — Даже слишком непримирим, — возразил Хайдон. — Мальфит руководствуется чувством ненависти к диссонансу и асимметрии, которое он выражает через уничтожение. Помимо опыта и грубой силы здесь требуется и гибкость. У капитана Вэраса получилось заключить союз с племенем аваросан, занять место одного из фаворитов короля Джарвана III и наладить дружеские отношения с Пилтовером. — А почему бы не с Когтями Зимы? Аваросане слишком мягкотелы и избалованы мягким южным климатом, когда их соперники закалены суровой зимой, к тому же заручившись поддержкой не менее могучих урсинов, среди которых — чемпион Волибир. Не с Ноксусом, не скованный глупыми ограничениями "благородных" демасийских аристократов? Не с Зауном? Шуримой? Он ослеплён предрассудками и ксенофобией, отказываясь помогать даже одному из пилтоверских сотоварищей, потому что это — разумная машина, — столь были громкими высказывания Реймуса в адрес Калишина, что собрание ещё раз грозило перерасти в оглушительный гвалт. Хейван решил попытаться пресечь это. — К сожалению, других вариантов мы найти не можем. Многие чемпионы или слишком верны своим господам, или слишком независимы, или слишком опасны. Призыватель Хайдон следует личному поручению Совета, но никто из нас не может повлиять на непосредственное мнение каждого чемпиона. Мы можем лишь подтолкнуть к выгодному для нас курсу, чтобы он действовал в наших интересах. Поэтому я призываю каждого присутствующего в этом зале всеми силами содействовать нашей общей цели, но не прибегайте к методам насильственного принуждения! Весь мир должен прийти к единству лишь осознав необходимость этого. Только тогда мы можем рассчитывать, что личные амбиции не приведут равновесие к краху. — А что, если у нас уже есть способ подойти к проблеме... иначе? — вдруг отозвался ещё один из призывателей из толпы. В его голосе звучала не только великая сила, но и не менее могучий дух, хотя внешне тот казался довольно тщедушным. Он выступил к трибуне уверенно, даже слишком — даже почти надменно, обойдя Хайдона и Реймуса, пока не привлёк внимание к себе всех присутствующих. — Я провёл в путешествиях долгое время в поисках секретов, что затеряны под пепелищами Рунических войн. Мой путь пролегал от Проклятых островов до Великого Барьера, пересекал горы Таргона и спускался к Чумным джунглям, огибая руины Уртистана и Шуримы. Моё паломничество было полно опасностей, я играл с огнём и танцевал со смертью, пока в конце концов я не пришёл к тому, ради чего мне пришлось покинуть Институт Войны. И теперь я здесь, среди всех достойнейших и благороднейших. Ты узнаёшь меня, старый друг? — вопросил неизвестный, а затем сбросил с себя свой капюшон.       Многие в зале ахнули, придя в невероятный шок; некоторые особенно впечатлительные упали без чувств. Сами Старейшины вздрогнули, но больше всех был поражён сам Реливаш. Его разум одолевали сомнения, он мог поклясться, что это лишь плод собственного воображения. Отнюдь, это было совсем не так. — Р... Реджинальд Ашрам? Чтоб я провалился, если это не так, — только и смог сказать Хейван. Тот удовлетворённо улыбнулся и кивнул. — Покуда ты ещё твёрдо стоишь на ногах, память тебя не подводит. Рад вас всех снова видеть, друзья мои.