Заветы Красного Охотника — Несущий Возмездие

      Свет утреннего солнца, лениво поднимавшегося из горизонта, едва пробивался сквозь свистящий буран, но сегодня погодные условия были куда мягче; прошлой ночью метель бушевала настолько яростно, что могла сорвать даже мясо с костей.       Тем не менее, небо Фрельйорда сегодня представляло собой плотную белёсую пелену, что нависала над чернеющей бездной внизу, в самом непроглядном дне ущелья. Хотя вряд ли столь скромный эпитет подходил этому геологическому объекту — это была настоящая рана на теле планеты, разделяющая морозные пустоши и громадную крепость изо льда и камня.       Любой, кто стоял на гигантском мосту, соединяющий две навеки разлучённые друг с другом половины промёрзшей суши, мог услышать жалобно воющее пение ветра, да пробирающий до самых костей шёпот призраков.       То было эхо тех далёких времён, когда здесь в древности разворачивалась жестокая битва титанов, чьи имена сохранились только в полузабытых преданиях старцов, но едва ли часто срывающихся с их сухих губ. Возможно, это было к лучшему — забыть тот ужас, что тенью нависал над всем миром века назад, недаром многие считают неведение благом.       Бельфегор ощущал исходящую от этой земли ауру неестественного мороза, пробирающаего даже сквозь толстую броню; Физический холод на такое был не способен. Космодесантник также слышал, как по ту сторону этой громадной крепости эхом проносился далёкий шёпот — тихий, но парадоксально хорошо различимый среди ревущей вокруг вьюги, грохота промёрзших цепей и осыпающегося камня. Он отдавал мертвечиной и древним космическим ужасом, когда-то царившего в пустоте. Он был чужд этому миру, но вместе с этим — принадлежал ему.       Это запах варпа, и нечто злобное, чужацкое перестраивало его потоки по своей собственной воле. Нечто, что придавало эфиру извращённую, нечеловеческую форму. Да, ни один, даже самый безумный и безрассудный человеческий колдун, не смог бы породить на свет нечто подобное. Как бы то ни было, о прародителе этого жуткого явления и его природе оставалось только догадываться.       И сегодня ему и его товарищам придётся сражаться за право пройти к крепости. Точнее, победить врагов и разбить вражеский Нексус, всё по стандартной схеме. Однако в этот раз у космодесантника появился очередной шанс расположить к себе нового, влиятельного союзника, что поможет в великом противостоянии — лучницу Эш, предводительницу одного из самых влиятельных племён Фрельйорда, аваросан.       Разумеется, женщина просто так не собиралась вверять себя и свой народ в руки чужаку, и выставила ему обязательное условие: в не зависимости от исхода матча, она любой ценой должна сразить своего соперника, когда придёт их время противостояния.       Вэрас без малейшего сомнения принял её требования, после чего ментально связался с Хайдоном Калишиным и весьма настойчиво заявил о своих намерениях. От призывателя так и исходило неудовольствие, ведь это значило, что он поставит под угрозу свою победу, а ему ой как не нравилось проигрывать.       Тем не менее, тот быстро сдался под напором аргументов от Астартес — стоила ли бы эта незначительная виктория существования всего мира? Определённо нет, а посему Хайдону оставалось лишь надеяться, что исход игры всё равно обернётся в пользу его команды. Этот проклятый клок обледеневшей земли определённо будет одним из основных решающих факторов в возможной битве со злом.       Тот также сообщил капитану об особенностях поля боя: чемпионы будут сражаться на узкой территории с ограниченным числом укрытий и защитных башен, а напор миньонов будет только усиливаться, едва у кого-нибудь просядет оборона. Итак, на стороне Красного Охотника были Эш, что будет ожидать в резерве до назначенного времени, её супруг Триндамир, криофеникс по имени Анивия — древняя хранительница Фрельйорда и очередной повод для беспокойства Бельфегора, и храбрый юноша Нуну верхом на могучем йети, Виллумпе.       Что ж, призыватели явно знали, кого собирать в единую команду — с иронией размышлял воин, когда состав же врагов для него ещё оставался неясен.       Сам же, по воле призывателей, обзавёлся иным обликом, а его плечи покрывала плотная волчья шкура. Сегодня он должен сыграть в ином амплуа, однако если космодесантник добьётся своей главной цели, то остальное уже не важно.       Щёлкнув затвором болт-пистолета, он как следует прочистил своё горло и, сделав широкий шаг вперёд, от всей души издал клич, наполненный первобытной мощью и яростью суровой природы далёкого ледяного мира: — Фенрис хьолда! За Русса и Всеотца!       Да, вживается Вэрас в роль превосходно — эхо его вопля столь сильно, что его товарищи закрывали уши, чтобы не оглохнуть, а где-то вдалеке даже сошли ледники. Возможно, будь у него другая судьба, Бельфегор бы был гордым Космическим Волком и, скорей всего, носил другое имя. Вроде Свена Упрямого или Хакона Кройфа — их носили два знакомых капитану воина из этого Ордена, с которыми когда-то служил в Карауле Смерти верой и правдой.       Космодесантник шёл вперёд, прямо за ним следовали Нуну и Триндамир, тыл замыкала Анивия. Скоро они займут позиции возле своей внешней башни — там же постоянно свирепствовала стихия, снежная завеса застилала взор, а цепи жутко гремели, качаясь на ржавых петлях.       Мост в этой области по краям был очень хрупок, и одного лишь шума будет достаточно, чтобы спровоцировать частичное обрушение. Сама первичная задача очень проста и незамысловата: переждать, пока враг в своей самоуверенности не уйдет достаточно далеко от товарищей, чтобы можно было перекрыть ему пути отступления и устранить.       Воин щёлкает затвором болт-пистолета, направляя его куда-то в туман, после чего нажимает на спуск. Снаряд на огромной скорости летит прямиком в мутную завесу, скрываясь там, и взрывается, когда вгрызается в камень, разбрасывая крошки во все стороны. Эффект возымел действия: по ту сторону тумана раздаётся чей-то яростный вскрик, топот множества ног, и противники приближаются сюда. Отлично...       Из пелены выныривает здоровая белошкурая туша, мчащаяся на четырёх лапах; на её когтях стрекотали разряды молний. В тот же миг, за спиной зверя внезапно вырастает высокая ледяная стена, что через пару секунд разошлась трещинами по поверхности — то следующие за существом воители всей гурьбой врезались в препятствие. Капитан на секунду успел отвлечься на это, за что вскоре поплатился, когда зверь внезапно вцепился когтями в него и со всей силой перекинул за спину.       Впрочем, Вэрас не растерялся, и сразу же, как поднялся на ноги, бросился на чудище и ударил силовой перчаткой в спину, отбросив его вперёд. Проклятая магия призывателей превращала ранее смертоносное оружие в слабый хлам, но тому не нужно было самому убивать: пока Нуну и его йети обрушили на урсина магический морозный ком, Триндамир терзал его плоть яростными ударами своего огромного меча, не давая ни малейшего шанса встать на ноги. Волибир лишь яростно хрипел, пытаясь отбиться от нападающих, однако град ледяных игл пронзил его шкуру, окончательно добив израненного урсина.       Теперь следовало немедленно отойти в сторону, пока враги окончательно не пришли в себя, и туман не развеется. Жестом Бельфегор приказывает остальным отступить за башню и приготовиться к контратаке.       Сам он готовится метнуть гранату, чтобы выиграть драгоценные секунды, так как стена только что начала быстро рассыпаться, а разъярённый враг может их нагнать быстрей. Заодно лишний раз раззадорить его, привлечь к себе и...       Один неучтённый фактор встаёт между теоретической частью тактики и её реализацией — это удачно вонзившийся в плечевое сочленение топор, когда Вэрас уже замахивался для броска.       Левая рука безвольно повисла, обронив гранату, которой уже выдернули чеку, и космодесантнику оставалось отбиваться другой от внезапно напавшего на него Олафа. Берсерк с бушующей яростью осыпал его ударами своего оружия, выдернув второй брошенный из сочленения, на что тот отвечал сокрушающими ударами кулака.       Всё стало хуже, когда взорванная граната задела обоих чемпионов, ранив и отшвырнув в сторону. Мало того, что изуродованный уроженец Локфара бился с ещё большим рвением, не взирая на выбитый осколком глаз и сеткой кровавых полос по телу, так на помощь пришли его напарники, вроде Удира и Грагаса, метнувшего в их сторону габаритную бочку... эля.       М-да, никогда космодесантик не думал, что его может сразить алкоголь. Космического Волка сразило пойло, какой неприятный каламбур! Нехорошо получилось...       Когда он очнулся на платформе, то к этому времени мистический туман рассеялся, и тот заметил, как его команду методично сокрушали удар за ударом. Безрассудный Триндамир пал первый, но сумев распороть Олафу живот и намотать на меч его кишечник; когти Волибира пронзили тело короля варваров, после чего урсин схватился за его шею и резким рывком вырвал голову с верхней частью позвоночника.       Анивии повезло меньше: когда её тело рассыпалось в ледяное крошево, вскоре слепившееся в яйцо, дабы вновь возродиться, то враги бесцеремонно схватили его и попросту сбросили с моста под косым углом, чтобы при падении оно разбилось о скалы.       Нуну и Виллумп проявили благоразумие, держась на расстоянии от внешней башни. К сожалению, прямо ввязаться в бой на оборону, когда врагам пришла на помощь толпа миньонов, означало чистое самоубийство. Башней придётся пожертвовать.       Ситуация с первых минут начинала выходить из-под контроля, заметил Бельфегор, видя, как ещё недавно сплочённая команда действует вразброд, стоило тому пасть в бою. Неужто так легко проломить хребет организованной силе, или же такова особенность фрельйордцев (особенно призывателей-выходцев) — после гибели вождя вцепиться друг другу в глотки? Пожалуй, подобного рода поведение характерно в частности для последних. Точно орки...       И тут капитана осенила неожиданная мысль: если враг может разбить боевой дух гибелью лидера, то для него же характерно и обратное. То есть, нужно выяснить, кто у противников является движущей силой, фалангой пальцев, центром сплочённости. А после — быстро и безжалостно устранить.       Бельфегор решил на этот раз держаться чуть поодаль от основной схватки, приказав остальным не врываться в полную силу. Убедить в этом должен уже сам Хайдон своих товарищей, а Вэрас в то же время стал вести наблюдение за врагом.       Локфарец отпадал сразу — он берсерк, безрассудный воин, а не стратег. Кровь его племени горяча и жестока, и не приемлет мимолётных сомнений ради пустых ожиданий. Только здесь и сейчас. Грагас тоже не подходил на эту роль, ибо из буйного бедокура и пьяницы тоже не выходит умудрённого лидера. Осталось два варианта: Удир и Волибир.       Оба взращены мудростью духов, и дикий внешний вид контрастировал с духовной мощью и глубиной, однако на плечи первого никогда не лежал груз ответственности за вверенных ему людей, чего не скажешь об урсине, что уже был вождём собственного племени. Логично было предположить, что он мог быть выполнять роль как инициатора, так и, собственно, лидера.       Однако же капитан быстро понял, что это не так. Враги вовсе не берегли своего "вожака", и даже напротив — Волибир охотно бросался в бой, принимая на себя тонны урона, отвлекая команду от более хрупких целей. Даже когда медведя-переростка удавалось сразить, оппоненты не спешили бросаться врассыпную.       Точно так же было с остальными чемпионами; их смерть ровным счётом никак не влияла на поведение противника. Зато союзники, даже под контролем Вэраса, вели себя часто рискованно, будто они не знали, что делать дальше. Отнюдь, космодесантник ошибался насчёт своих идей, что здесь замешан народный менталитет (или, по меньшей мере, частично).       Бельфегор потерял счёт времени бою, что, казалось, тянулся невыносимо долго. Между командами возник паритет — все защитные башни, кроме охраняющих Нексус, были уничтожены, а ингибиторы были сильно повреждены, так что гибель всей команды немедленно бы означал проигрыш.       Затем Красный Охотник услышал раскатистый рёв горна, пронёсшийся по всей Воющей Бездне, отчего задрожали сами горные массивы, а каменный мост задрожал, будто ветвь на ветру. Не хватало ещё только обвала, что похоронит тут всех под толщей сугробов, думал космодесантник.       К счастью, он ошибся на этот счёт, и снежная лавина вовсе не спешила сорваться с вершин. Ни одного камушка не осыпалось со склонов, ни одна из мостовых плит не раскололась. Ощутимо, но без последствий. Нет, это значило что-то совсем иное... Призыв к чему-то. Конечно же, больше вопросов вызвало ещё и неожиданное появление отсутствовавшей всё время Эш. — Что это всё значит? — потребовал ответа Бельфегор, обернувшись к подошедшей аваросанке. — Где ты была всё это время? — Час пробил, — только сказала девушка, устремив сосредоточенный взгляд куда-то вдаль. — Время наконец пришло. — Пришло для чего? — То, ради чего я стремилась так долго... Послушай, — Эш взглянула космодесантинку прямо в сверкающие окуляры, — ты помнишь наш уговор? Его условия? Для нас настают нелёгкие времена, для всего Фрельйорда, потому я не изменю своих позиций, каковы бы у тебя ни имелись предлоги для обратного. Услуга за услугу.       Тот лишь молчаливо кивнул. Да, разумеется он помнил, великолепно помнил. Конечно, он мог заставить и силой пойти за ним, но результативность такого действия неприемлемо мала. Люди будут роптать, они увидят только надменного тирана, который ведёт их на смерть ради неясных целей. Может, Когти Зимы были сговорчивей, если бы не их чрезмерно буйный нрав, а это могло стать благодатной почвой и для скверны. Вариантов мало, а от текущего решения отказываться было слишком поздно. — Услуга за услугу, — повторил уже про себя Вэрас, сжимая силовой кулак. — Чего только люди не придумают ради своей выгоды...       По центру моста разворачивался затяжной бой, соперники обменивались друг с другом кроткими ударами, стремительно отступая назад. Каждый из них терпеливо ждал, когда кто-нибудь совершит ошибку, дабы незамедлительно разбить это слабое звено и добить остальных. Главное — не упустить нужный момент.       Но никто не ожидал, что оступятся аж двое — Триндамир и Олаф, что бросились друг на друга с безумной яростью. Звенела закалённая сталь, морозный воздух рассекали широкие взмахи огромного меча и стремительные выпады топорами, и кровь орошала серый камень. На теле берсерка почти ни одного живого места: глубокие ранения обильно кровоточили, ссадины и отёки обильно покрывали воина.       Метель обрушилась с новой силой, грозя если не сдуть незадачливых чемпионов прямиком в пропасть, то изрезать острыми как иглы кусочками льда. Два безумца вновь и вновь скрещивали клинки, тяжело дыша и рыча подобно диким хищным зверям, уцепившимся друг в друга острыми когтями и клыками. До самого победного конца, пока один из них не сгинет. Только ярость подстёгивала тяжело раненных бойцов, а также упорное нежелание сдаться своему заклятому врагу, показать свою слабость.       Победа всё же была за Триндамиром, что изо всех сил вогнал огромное лезвие в грудь Олафа, чувствуя торжество своей победы. Топоры со звоном выпали из ослабевших рук берсерка, и тот грузно рухнул на колени. После чего, к пущей неожиданности короля варваров, вдруг засмеялся — хрипло, болезненно, сплёвывая кровь... и в какой-то мере, самодовольно, при этом крепко вцепившись в рукоять меча и вогнав его как можно глубже, благо позвоночник не был задет, и конечности не сковал паралич.       О нет, заместо ожидаемых мук и страданий, этот глупый вздорный Триндамир увидел лишь долгожданное облегчение, да радость от осознания того, что обманул то проклятое пророчество. Да и не только оно, о чём сейчас его враг убедится на собственной шкуре. За спиной локфарца уже слышался чей-то тяжёлый галоп, пока тот позволил себе ехидно усмехнуться напоследок, прежде чем окончательно испустит дух. Прежде чем его оппонент успевает понять, что происходит, мощный размашистый удар цепом крошит череп, буквально выбивая смятые в кровавую кучу мозги.       Гигантский вепрь издал грозный вопль, после чего мигом обрушился на очередную жертву, а за ним последовали уже воодушевлённые воины, предвкушая немедленную расправу. Вождь Когтей Зимы, Седжуани, мастерски орудовала цепом, атакуя быстро и безжалостно, пока под тяжёлыми пятами её ездового животного сминаются толпы миньонов. Вражеская команда вынуждена была спешно отступить, дабы зализать свои раны и занять оборонительную позицию у Нексуса. Они были сейчас очень ослаблены, малейшая ошибка может стоить всем жизни.       Но едва девушка собирается помчаться дальше, к самой базе, как в её сторону прилетели две стремительные стрелы из чистого льда, один из которых вонзился в её наплечник, а второй угодил в лапу вепрю. Зверь заверещал, резко вскочив на дыбы, подскакивая на задних конечностях, и всё же наездница крепко держала поводья, сумев усидеть на седле. — Спокойно, Щетинка, это наконец та самая мягкотелая аваросанка решилась прийти, — насмешливо произносит Седжуани, после чего повышенным тоном обращается к товарищам. — Идите вперёд без меня, и не смейте даже пальцем касаться до аваросанки! Она моя...       Ответом послужило недовольное бурчание, но сокомандники покорно пошагали вперёд, дав зарок ни в коем случае не трогать соперницу их лидера. Впрочем, ничто теперь не помешало устроить настоящее веселье уже там, в эпицентре главной драки. Остальное уже не имело смысла. — Выходи сюда и сразись со мной, как настоящий фрельйордец, — вновь скандировала воительница, обращаясь уже непосредственно к явившейся перед ней лучнице. — Сегодня мы раз и навсегда решим, кто достоин вести Фрельйорд под своим лидерством. Сражайся, коли кишка не тонка, аваросанка. Впрочем, ты всегда можешь уйти и не тратить моё время, избежать боя, как это делало твоё слабое племя. Может, если повезёт, то твой хладный труп сожрут падальщики. — Для вождя Когтей Зимы, ты слишком много треплешь языком, — ехидно заметила Эш, натягивая тетиву. — Или поверья о твоём народе и впрямь преувеличены, а своих врагов вы до смерти заболтали, испугавшись замарать руки?       Глядя на то, как лицо её соперницы скорчилось в гримасе ярости, та удовлетворённо хмыкнула, после чего, наконец, сделала новый выстрел. Реакция воительницы сработала моментально, и точно выверенный взмах цепа в последний момент сокрушил стрелу, прежде чем та пронзила лоб. Зверь, тем временем, уже на всех парах мчался к лучнице, желая превратить её в отбивную. Аваросанка, в свою очередь, старалась как можно скорей убраться на пути той шерстяной туши, попутно нанося удары издалека.       Здоровый ледяной ком стремглав врезался в девушку, отшвырнув её на приличное расстояние, а заодно наградив саднящей болью и здоровыми ушибами. Лук она старалась не выпускать из рук всеми силами, иначе жизненный срок сократится до считанных секунд, а позволить править Фрельйордом импульсивному вождю Когтя Зимы категорически не желала. Град стрел последовал навстречу новому яростному натиску, впиваясь в плоть морозными иглами.       Тяжёлая броня давала хорошую защиту от ледяных залпов, Эш прекрасно понимала это. Враг уже раззадорен, и рано или поздно он улучит момент для подходящего удара, чтобы выбить её из равновесия, а затем обрушить весь свой гнев. Она пыталась отыскать хоть какую-то слабость в обороне, брешь, сквозь которую можно пробиться для роковой атаки. Лучница, сделала вдох и резкий выдох, присела на одно колено и сконцентрировала свою энергию для создания самой мощной стрелы. На этот раз, её руку направит сама Авароса.       Когда она была почти готова сделать выстрел, до её ушей вдруг донёсся оглушительный грохот, расколовший сам воздух. Рефлекторно обернувшись к источнику звука, Эш узрела большое облако из дыма и сажи, что поднялось над её базой. Взрыв? Откуда? Она позволила себе отвлечься, за что серьёзно поплатилась, когда ледяной болас опутал её тело и в тот же миг раскололся на множество меньших частиц.       Пожалуй, нет большего удовлетворения для Седжуани, чем услышать долгожданные мучительные крики из уст проклятой аваросанки, узреть хрупкую окровавленную плоть, покрытую инеем, и невольные слёзы боли на глазах. Беспомощность, бессилие, ничтожность — и эта наглая выскочка была уверена, что сможет управлять целыми народами! — Должна признать, ты хорошо потрепала мне нервы, но если ты думала, что вот ЭТОГО достаточно, то ты явно дура, — воительница позволила себе позлорадствовать над поверженной соперницей, медленно сближаясь к ней; она едва смогла удержать Щетинку от того, чтобы прямо сейчас не наброситься и не растерзать назойливую лучницу, сожрать её внутренности и похрустеть костями. — Всё кончено, Фрельйорд мой! Тебе следовало это понять ещё сразу, а не подыхать, как последняя шваль, ожидая своей кончины. Хоть твоя жалкая попытка показаться сильной и потешна, но она заслуживает некоего уважения. Я окажу тебе честь и убью тебя сейчас, на месте, а не сброшу в пропасть или не подвешу на цепи, на съедение воронам, как хромого младенца. — Ничего... не... к-кончено! — зло процедила Эш, пытаясь собраться с последними силами и встать, но без толку — конечности не желали слушаться, а сама теряет много крови. Будь проклята эта слабость! — Пока я жива... бой ещё продолж... жается... — Это мы ещё посмотрим, — Седжуани продолжает самодовольно улыбаться, взмахивает цепом и раскручивает вокруг оси. Определённо, сегодня удачный день для начала властвования над всем Фрельйордом, и больше украсят его кое-чьи выбитые мозги.       Раздался новый грохот, однако прозвучал он гораздо ближе прежнего, а вместе с этим — хриплый вопль вепря, резко вскочившего на дыбы и качнувшегося на бок: болт единым попаданием разорвал брюхо и внутренности зверя. Наездница не удержалась в седле, и било по инерции угодило по голове. В глазах резко потемнело, хватка тут же ослабла, однако, к счастью, голова уцелела — большую часть удара принял на себя шлем, тут же расколовшись от этого.       Воительница упала навзничь, и прямо на неё следом завалилась громадная туша её Щетинки, прижав к земле. Какое-то время животное билось в судорогах, громко хрипело и било лапами, но следующий выстрел разорвал череп на ошмётки. Зверь окончательно затих. Седжуани попыталась выкарабкаться, но её по-прежнему мутило — получалось из рук вон плохо. — В нужное время, в нужном месте, — отчеканил подошедший к Эш космодесантник, протягивая ей руку в перчатке. — Это точно, — девушка, опираясь на воина, с большим усилием потянулась к своему оружию, как можно крепче сжав в руке лук, после чего приложила не меньшие усилия, чтобы подняться на ноги. Астартес проявлял удивительную заботу по отношению к ней, помогая ей дошагать до своего обездвиженного врага — отнюдь, только из практических побуждений. Ведь он помнил свой договор. — Мерзостная сука, поганая вероломная тварь, — озлобленная вождь Когтя Зимы щедро осыпала проклятиями и оскорблениями, хотя это нисколько не меняло её бедственного положения. — Все вы, аваросане, как один, только и можете бить исподтишка, словно жалкие трусы! Никчёмность, оскверняющая эти земли своим существованием! Я вам глотки перегрызу!.. — Скажи мне, если хочешь, чтобы я заткнул этот нечистый рот прямо сейчас, — обратился Бельфегор к Эш, наводя болт-пистолет точно в голову Седжуани. — Я устал слушать это пустословие. — Нет, иначе это не засчитается... и всё придётся начинать сначала... Убить её должна... только я, таково условие. — Хорошо, делай, что тебе надо, — кивнул тот, убрав оружие за пояс и покрепче придержав девушку, пока та натягивала тетиву. А в следующую секунду, огромная ледяная стрела в единый миг окончательно прервала бесконечный поток ругательств, а заодно и жизнь воительницы. Лучница всё сделала молча, без лишних слов.       Горн затрубил уже дважды, ознаменовав окончательную победу аваросанки и утвердило её законное право управлять Фрельйордом. Вновь затряслись горные массивы, вновь захрустели вековые льды, но теперь вой горна больше не звучал угрожающе — сама природа теперь встречала новую владычицу. — Я хочу поблагодарить тебя, Бельфегор Вэрас, — лучница всё ещё была довольно ослабленной, но сейчас ей становилось куда легче, благо магия призывателей постепенно затягивала и исцеляла её раны. Теперь мышцы больше не сводило в судорогах, стало легче дышать и говорить. — Может, ты и чужак с далёкой земли, но сегодня твоя помощь моему делу была неоценима, а потому моя благодарность будет воистину велика. Ты выполнил свою часть сделки, и однажды, когда соберу весь Фрельйорд под своим началом, я сдержу обещание со своей стороны. Я дам в твоё распоряжение лучших солдат, дабы они сопровождали тебя во время роковой войны. — Рад это слышать, однако сегодня мне довелось узреть тебя в деле, — Вэрас осторожно взялся за правое плечо Эш, не отрывая от неё взора. — Твои навыки достойны похвалы, а посему для меня было бы честь стоять с тобой плечом к плечу. Я желаю увидеть тебя в своих рядах, ибо нам нужен каждый человек, каждый муж и дева, способные держать оружие. — Только если волею Аваросы мне будет это суждено, то да будет так, — смиренно ответила та, аккуратно отводя могучую латную руку от себя. — Но до тех пор, я не могу этого сделать, ибо моему племени ещё многое предстоит свершить. Ледяная ведьма всё ещё жива, и лишь... о духи, Нексус! — вдруг воскликнула лучница, неожиданно вспомнив про существование союзной базы.       Опомнился и сам Бельфегор, но было уже слишком поздно: магический кристалл взорвался в ослепительной вспышке, и по всему мосту прокатилась ударная волна, разносившая мельчайшие осколки во все стороны. Их команда только что потерпела поражение. Все чемпионы мигом испарились в сверкающей телепортационной вспышке, унося их назад в Институт Войны.       А там Красного Охотника уже ждал раздосадованный Хайдон Калишин. — О, храни меня боги, не могу поверить, что мы проиграли! — громко причитал призыватель, схватившись за голову. — Первое поражение в моей жизни! Я никогда раньше не терпел фиаско на Полях Правосудия, а сегодня это всё же случилось! Надеюсь, я просто сплю и вижу плохой сон... меня же просто засмеют! Дайте мне яду, это такой позор... — Не льсти себе, у тебя и до этого было немало провальных матчей, — заметил Бельфегор. — С ботами это не считается, между прочим, — возразил в свою очередь Хайдон. — Я долгое время отрабатывал свои навыки с ними, ты же не думаешь, что мне с первых раундов просто так повезло? Надеюсь, твоя авантюра стоила того, что теперь на мне отныне и вовек лежит это несмываемое пятно? — Определённо, — кивнул тот. — Я заручился помощью предводительницы так называемых "аваросан". Её племя весьма перспективно, оно сможет преодолеть все невзгоды, не взирая на завистников. Как бы это не выглядело иронично, но первые, кто согласился мне помочь, это фрельйордцы, а не демасийцы, приютившие меня. — К сожалению, у короля Джарвана Лайтшилда III и без этого много проблем, а потому даже со всем своим влиянием никак не могу ручаться за поддержку нашего государства. Мне жаль. — Вы всё никак не можете открыть глаза и узреть очевидное, играясь в свои глупые игрушки, не желая ничего видеть, — подобное отношение государя к глобальным проблемам мало-помалу выводило даже космодесантника из себя. — Разве ваш Совет Старейшин не достаточно осведомлён в угрозе всему миру, чтобы заставить остальных действовать? — Боюсь, Институт Войны давно превратился в развлекательное учреждение, — с сожалением признал Калишин, понурив голову. — Старейшина Хейван Реливаш слишком легкомысленно относится к своей должности, и никто не решается сдвинуться с мёртвой точки. Все довольны текущим порядком, по-прежнему развлекая народ. Проблемы решаются теперь по мере поступления, если вообще воспринимаются всерьёз. — Неужели, наши деяния на самом деле бесполезны, и никто из этих фокусников даже не пошевелится, если Хаос захлестнёт их с головой, будто гигантская приливная волна? — Не всё так плохо, как кажется, — отметил Хайдон, поправив капюшон. — Обычно, призыватели прислушиваются ко мнению своих чемпионов, каждый из которых — почётный представитель своего государства и значимое лицо вообще. Если ты сможешь убедить самых влиятельных, то, сдаётся мне, мы выведем эту дряхлую машину из застоя и соберёмся для ответных мер. Я же попытаюсь убедить своих коллег в необходимости того же дела по мере своих сил, но ничего точно не могу обещать. Надеюсь, мы справимся, иначе... — Мы справимся, — твёрдо заявил космодесантник. — Во что бы то ни стало, мы справимся. Иного нам не дано.