Заветы Красного Охотника — Несущий Возмездие

      Сплетни имеют поразительное свойство расползаться везде со скоростью, превышающей все мыслимые пределы; загадочное появление пропавшего доселе Реджинальда Ашрама взбудоражило умы призывателей. Целые страны, — и Демасия совсем не исключение — только и говорят об этом. Хайдон Калишин рассказывал, что на всяческие расспросы этот колдун предпочитал хранить молчание и загадочно улыбаться, ссылаясь на усталость с дороги. Король Джарван III, собрав экстренный совет из самых приближённых ему лиц, выглядел напряжённо, словно его словами решится судьба всей Рунтерры. В какой-то степени он прав, но только по отношению к Старейшине. Краунгарды хранили стоическое молчание, и даже Люксанна, обычно бойкая характером, будто копировала своего старшего брата: хмурый, сосредоточенный взгляд, каменное выражение лица, на котором не дрогнет ни единый мускул, твёрдая осанка и крепко сжатые кулаки.       Король выглядел мрачнее тучи, хотя не сказать, что он всегда был улыбчивым человеком. Он сидел во главе круглого стола на резном кресле, обтянутый красной тканью с мягкой пуховой обивкой на сидении и спинке. Его советники, в том числе сын, Джарван IV, занимали менее комфортабельные места. Для меня же выделили крупный и упрочнённый табурет из векового дуба со стальным каркасом.       — Это всё неспроста, — сказал он тогда, сцепив пальцы в замок. — Уже восьмой день Институт Войны занимают разговоры о появлении Старейшины Ашрама, но никто не знает, с чем он сюда явился. Разумеется, все помнят его вклад в завершение Рунической войны, однако во многом его методы казались довольно… радикальными. Затем он внезапно исчезает прямо на виду у людей на много лет, не оставив после себя ни следа, чтобы как гром среди ясного неба вернуться, как будто ничего не произошло! Слишком тут нечисто.       — Вы преувеличиваете, ваше Величество, — вкрадчиво заверил его сенешаль, Ксин Жао. — Разумеется, данное событие не могло не взбудоражить Лигу Легенд, однако в этом нет ничего экстраординарного. Повода для беспокойств не существует.       — Многие думали так же, однако вчера мой сын принёс тревожные вести непосредственно с Института Войны. Прошу, — кивнул тот Джарвану-младшему. Лайтшилд поднялся со своего места, в руке он держал свиток, с внешней стороны покрытый руническими печатями, служившими своеобразной гербовой меткой данной организации. Принц развернул письмо и, прочистив горло, принялся зачитывать его содержимое:       «Благочестивый народ Валорана! Моему сердцу отрадно знать, что древние союзы, скрепляющие воедино столь хрупкий мир, до сих пор живы, и вы не забываете о великом долге оберегать его от пламени катастрофы. Однако я знал, что опасности по-прежнему нависают над нами, и этот враг ужасней любого колдуна или ненасытного зверя. Я потратил долгие года на поиски способа склонить чашу весов в нашу пользу, зная, что время неизбежно утекает. В наш мир призвано немало могучих существ из иных миров, чья сила, стойкость и твёрдость духа непоколебима, но даже это не смогло подойти к решению проблемы. Я взял на себя смелость отправиться в тяжкий путь — возможно, в один конец. Мне пришлось уйти под покровом тишины, однако я был уверен в своих братьях и сёстрах, как был уверен и в моём верном ученике, Хейване. Он оправдал все мои надежды, мудро руководя Институтом Войны все эти годы, но теперь я нашёл ключ к нашему спасению. Знайте же, люди Валорана, что грядут великие перемены, которые затронут весь наш мир, каждого человека и каждую пядь нашей многострадальной земли. Мы впишем в историю новые страницы, что ознаменуют победу порядка над хаосом. Я хочу, чтобы мы вместе содействовали в создании нашего великого будущего, что бы ни потребовалось сделать ради него. Час грядёт.»       — Это сообщение было разослано всем важным представителям своих стран, — дополнил король, когда принцу кратким жестом головы дозволено вернуться на своё кресло. — В том числе и Ноксусу.       Мы сидели в полной тишине, обдумывая все эти слова. Мне они не нравились совершенно, и мои мысли разделял сам Джарван III. История знает множество случаев, когда под помпезными речами скрывается тёмный посыл, знаменующий пришествие чего-то зловещего. Признание Реджинальда Ашрама только подкрепляло мои подозрения: если он столь уверенно заявляет, что нашёл способ обуздать Губительные Силы, старательно избегая лишних подробностей, то Старейшина, вероятно, мог пасть жертвой порочного обмана. Я не могу в точности подтвердить истинность своих догадок, но хранить бдительность никогда не помешает. Наконец, первое слово сказал Гарен Краунгард.       — Ваше Величество, осмелюсь предположить, вы полагаете, что это как-то может повлиять на поведение Ноксуса? Возможно, призыв к действиям?       — Не могу сказать наверняка, контекст слишком расплывчат, однако они могут отыскать повод взяться за оружие и проявить себя, как «активная сторона» в планах Ашрама. Возможно, это отобразится на действиях ноксианских чемпионов, и они попытаются выслужиться перед Старейшиной. Говорят, Заун уже заключил соглашение с ними, что усилило разногласия с Пилтовером. Самые оптимистичные слухи подводят к технологической гонке между городами, однако Иония уже опасается очередной интервенции.       — Тогда может послать письмо Пилтоверу с рассмотрением партнёрского соглашения с Демасией? — предложила Люксанна, тут же поймав на себя взгляды присутствующих. Девушка стыдливо опустила голову. — Прошу прощения, ваше Величество, я не желала вас прервать.       — На самом деле, мысль юной Краунгард вполне разумная, — отозвался Джарван IV, заступившись за волшебницу. Неужели они до сих пор не поняли, что ищут проблему не там, где следовало искать? Я чувствовал, как раздражение росло во мне, как колючий комок в горле, но решил пока ждать. Трудно расположить к себе людей, когда ты проявляешь явное неуважение к королевской персоне излишней наглостью. — Демасия нуждается в надёжных союзниках, а если к нам присоединится Иония, то мы создадим мощный противовес ноксианско-заунскому блоку, тогда последствия будут менее разрушительны. Правда, это может разжечь всеконтинентальное дипломатическое противостояние, если провести общий союз таким непосредственным образом. Это должно происходить в виде культурно-экономического договора под предлогом создания торговых путей. А если подключить полузависимые гильдии купцов, то мы сумеем почти незаметно проводить нужные нам операции.       — Позвольте высказать мнение по данному вопросу, — в дело вмешалась дочь одной из аристократических домов — рода Лорен. Мне довелось видеть Фиору в действии, чего стоят превосходные навыки фехтования и невероятная целеустремлённость. Ко всему прочему, она самолично возглавила свой род, став весьма влиятельной персоной, чем заслужила расположение монарха и своё место в этом кресле. — Проблемы геополитики едва ли сохранили актуальность, когда Институт Войны возложил на себя ответственность по стабилизации мирового настроения. Меня куда больше беспокоит сам манифест Старейшины Реджинальда Ашрама. Он выглядит весьма… странно, если не сказать иначе. Что подразумевал господин Ашрам в данном обращении никто не знает, но если попробовать уловить суть сказанного, то он обещает сделать… что-то такое, что может сдвинуть глобальный баланс с мёртвой точки. Отнюдь, он не удосужился предоставить конкретные методы, видимо сославшись на секретность, тем самым попытался пресечь ненужные вопросы к его персоне и действиям.       — И что же вы хотите этим сказать? — поинтересовался король. Вот он, самый момент. Больше молчать я не имел никакого права.       — То, что сам призыватель нечист на руку. Достаточно обратить внимание на контекст, чтобы появились сомнения в его адекватности. Одно слово, сказанное в нужный момент, может разжечь пламя войны. Старейшина будто подначивает к беспорядку, а это противоречит принципам Института Войны.       — Знай своё место, чужак, в присутствии короля! — утробно зарычала полудракон, явно провоцируя на конфликт. Я не поддаюсь на угрозы мутанта, но продолжаю настаивать на своём.       — Ваше Величество, при всём моём уважении к вам и трону Демасии, разве вы не видите закономерность? Реджинальд Ашрам исчезает при загадочных обстоятельствах, затем возвращается в Лигу Легенд, утверждая, что нашёл некий ключ к спасению мира. Где он мог быть все эти годы? Что ему довелось увидеть за время своего странствия? Возможно ли, что он поддался безумию, узрев то, что не положено смертному и заключив договора с некими силами? Вы можете счесть меня мнительным, но я подозреваю, что Старейшину коснулась порча.       Слишком громко звучало моё обвинение в адрес уважаемого мудреца. Люди смотрели на меня, не осмеливаясь моргнуть. Они сомневались. Они не могли себе ранее допустить мысли, что призыватели тоже уязвимы ко злу — слишком безупречную репутацию выстроил вокруг себя Институт Войны. Я видел, как тьма порабощала своей воле даже чистейшие души, но чародеи Лиги Легенд, насколько благородны ни были их помыслы, вовсе не были праведниками. Колдуны в принципе не могли быть чисты. Падение Реджинальда Ашрама оставалось вопросом лишь времени. Однако это значит, что и другие уязвимы к разлагающей лжи Старейшины. Даже Хайдон.       Полудраконица ещё сверлит меня злобой, оскорблённая якобы бестактным поведением по отношению к королевской семье. Эта тварь слишком многое себе возомнила, и при случае я с радостью перережу ей глотку. Хоть Фиора выглядела отчасти недовольной прерванной речью, её взгляд и слегка наклонённая голова говорили о чувстве солидарности с мнением аристократки. В какой-то степени, госпожа Лорен была удовлетворена. Глаза же Джарвана III смотрели куда-то мимо меня, но в них отчётливо отражалось беспокойство. Он растерян и в то же время пытается убедить себя в неверности моих доводов. Наконец, Лайтшилд сдался — его тяжёлый вздох привлёк всеобщее внимание.       — Допустим, это всё правда. Чёрт возьми, мне кажется, что оно всё так и есть. Однако что мы можем сделать? Против нас окажется весь Институт Войны, все его призыватели. Это сила, с которой мы не сможем совладать, даже если за нами встанут миллионы мужчин и женщин.       — Не все. Не забывайте, что мнение чемпионов может влиять на призывателей. Пусть Хайдон Калишин бывает наивен, однако в чём-то кроется доля его правды. Мы заслужили лояльность аваросан, пилтоверцы стали больше уважать нас, а ионийцы, если Ноксус вдруг даст повод улучить за агрессивными намерениями по отношению к ним, согласятся на помощь Демасии. Мы должны дать понять как можно большему числу чемпионов, что действия Старейшины влекут за собой далекоидущие последствия, что могут однажды обречь Рунтерру на апокалипсис. В одиночку ему не справиться с большинством призывателей, даже если какая-то часть окажется лояльна Ашраму.       — Но что, если… если это повлечёт за собой новую Руническую войну? — осторожно спросила Квинн, опасаясь явной перспективы глобальной войны. Впрочем, как и все остальные в зале совета.       — Значит мы должны позаботиться о том, чтобы оставить как можно меньший ущерб. Или так, или нас может ожидать участь хуже любой войны.       — Например?       Например погружение в царство бесконечных кошмаров, когда целая планета станет игрушкой для демонов Хаоса.       — Не могу сказать наверняка. Не думаю, что вообще стоит об этом думать. В одном я уверен: судьбу мира не должен направлять безумец с манией величия.       — Тогда мы должны пресечь его замыслы, во что бы то ни стало, — решительно заявил король, и все остальные за столом согласно закивали.       Не выразить словами то удовлетворение, когда люди внимают твоим словам — в особенности авторитетное среди них лицо, пользующееся уважением и властью над миллионами душ. Как бы хотелось, чтобы вместе с решимостью пылала столь же жаркая вера в Бога-Императора. Эти люди могли стать по-настоящему непобедимыми. Возможно, я решу данный вопрос со временем, когда они будут готовы узнать о существовании Защитника и Отца человечества, что живёт по ту сторону звёзд и бдит над своими подданными, повелевая более чем миллионом миров.       Вскоре брифинг подошёл к концу, и гости собрались покинуть зал, пребывая в глубокой задумчивости. Сегодня им пришлось стать свидетелями начала конца; многие, пусть рады отдать свою жизнь во имя своей родины, оказались не готовы к такому стремительному развитию событий. Но Хаос никогда не спрашивает разрешения атаковать, нет — он ударит тебя в подбрюшье именно в момент наибольшей слабости. Реджинальд Ашрам оказался или слишком самоуверен, или чрезвычайно глуп, раз позволил себе раскрыть свои намерения, или хотя бы дать намёк на это. Возможно, он хотел посеять семена раздора, чтобы дестабилизировать ситуацию и под всеобщее волнение осуществить свои планы.       Однако даже в самом продуманном плане существует неучтённый элемент. Думаю, мало кто останется равнодушным, внезапно заметив в тронном зале присутствие странного незваного прихожанина. Стража, вместо того, чтобы задержать нарушителя спокойствия, продолжали нести свой дозор, как будто перед ними вовсе не находится чужак. Лишь немногие лица имели права пройти сюда без разрешения — среди привилегированных персон были демасийские призыватели. Человек в капюшоне покорно опустился на колени перед королём, приветствуя сюзерена. Каково было моё удивление, когда он, подняв голову, показал своё лицо — перед нами предстал Хайдон Калишин собственной персоной.       — Прошу прощения за внезапное вторжение, ваше Величество, но я принёс плохие вести, — его взгляд пересёкся с моим, и мне хватило этого для понимания всей фатальности положения. — Чемпион Бельфегор Верас перманентно отстранён от участия в Лиге Легенд, а я… — его скорбное лицо не сдерживало жгучего стыда, но к своей чести он не отводил глаз, —…я лишён звания Претендента и отозван обратно в Демасию до дальнейших распоряжений Совета Призывателей.       Воистину, грядут чёрные дни для всего мира. Я рефлекторно сжал кулаки, борясь с растущим чувством гнева и досады, но факт остаётся фактом — наша миссия только что серьёзно усложнилась.       — Как это понимать? — Гарен был удивлён не меньше прочих; его лицо исказила гримаса гнева. — Они не имели права так поступать! У нас существует древний договор о полном сотрудничестве с Демасией!       — Гарен, прошу, успокойся… — его сестра пыталась обуздать его воинственный дух, но тот и слушать не стал её.       — Нет, это полный абсурд! На чём вообще обосновано это решение? Подобных вопиющих случаев не было ни разу за всю историю Валорана!       — Боюсь, здесь у меня связаны руки, — поникшим голосом ответил король. — Бельфегор Вэрас даже не является уроженцем и, соответственно, подданным Демасии, решение об его квалификации целиком и полностью принадлежало Совету Старейшин. По правде говоря, ионийские агенты могли присвоить его себе. Что же за призывателей, — Лайтшилд тяжело вздохнул, — то мы можем лишь рекомендовать своих представителей, но не более того. Принять или отстранить может только этот же самый орган. Поскольку Реджинальд Ашрам стоит во главе Совета, то я ничего не могу сделать.       — И с тем же успехом они могут вышвырнуть любого из нас, — добавил Ксин Жао, насупившись. — Эта система попросту начинает гнить, и гниёт она явно не с хвоста.       — Тогда тем более мы должны действовать, пока нам не отсекли последние возможности для этого, — наконец сказал я, выступив вперёд. — Пусть с нашей с Хайдоном стороны закрыты двери, у нас остались ниточки, за которые можно ещё дёрнуть.       Призыватель утвердительно кивнул, прежде чем дополнил мою мысль:       — Мы всё ещё можем повлиять на самих чемпионов, представляющих если не глав фракций, то уж точно не самых последних лиц. Помните, наши разумы синхронны с разумом чемпионов, а это значит, что последние могут воздействовать на мнение иных призывателей. Поскольку прочие демасийские бойцы по-прежнему выступают в Институте Войны…       —…то убедить лояльных нам чемпионов не составит особого труда, — завершил мысль король, явно довольный ходом нашей идеи. — Засим я отдаю приказ каждому участнику Лиги, выступающему за флаг Демасии, всеми силами содействовать данной стратегии. Вы вольны выступать от имени государства в качестве эмиссаров, и поэтому вам позволено любыми средствами располагать к себе как можно большее количество призывателей и их чемпионов. Но будьте настороже, — добавил Джарван III, оглядев гостей вдумчивым взглядом, — ведь скорей всего наши враги и сам Старейшина могут предусмотреть подобный ход. Действуйте осторожно, но настойчиво. Ашрам не посмеет исключить всех бойцов, не создав при этом прецедент к мировой дестабилизации, но не постесняется использовать нашу же стратегию против нас.       — Это будет крайне непростая задача, — хмыкнула глава дома Лорен, её лицо посуровело. — Не хочу оспаривать ваш стратегический гений, Ваше Величество, но противостоять Институту Войны — не то же самое, что сражаться с Ноксусом. Вам прекрасно известно, что Призыватели крайне искушены в магических искусствах, особенно в предвидении. Даже самый острый клинок против столь же остро заточенного ума окажется бессильным. Более того, Старейшина Ашрам не просто искушённый демагог. Если он не глуп, то наверняка сумеет предугадать любой наш ход.       — Более того, неужели вы доверяете судьбу целой страны и даже мира амбициям чужака, который даже не вырос в этих землях? Что он может знать из того, чего неизвестно нам?       Мои ладони рефлекторно сжались в кулак, едва я услышал ненавистный мне голос. Пылающие огнём рептильи глаза вперились в меня, словно смотрит на меня как на очередную добычу. Эта омерзительная пародия на человека в красных пластинах и синей кожей с нескрываемым вызовом шагнула мне навстречу. Где-то в глубине моей души вспыхнула искра удовлетворения; я знал, что эта полудраконица ревновала ко мне за внимание короля. Но с момента моего принятия в Демасию она только и делала, что пыталась вывести из себя своей враждебностью. В иной раз бы я хранил молчание, уповая на превышавший личную неприязнь долг. Что ж, сегодня желание свернуть ей шею раз и навсегда едва не преодолело здравый смысл.       — А может быть, он сам агент Ашрама?       — При всём моём уважении, Ваше Величество, но клянусь Золотым Троном Терры, что убью эту тварь, если она не прикусит свой поганый язык! — наконец воскликнул я, голос из вокс-кастера заставил дрожать окна в тронном зале.       — Рискни! — оскалилась та, демонстративно вытаращив когти.       — Довольно! — вмешался король, вскочив с престола. К моему вящему довольству, его гневный взор вперился именно в полудраконицу. Животная ярость в её гримасе сменилась замешательством, смешанный со стыдом. — Я не позволю устраивать здесь личностные конфликты перед своим лицом! Шивана, что на тебя нашло? Бельфегор столь же отважно сражался за интересы Демасии, как любой другой из её воинов! Следует ли мне тебе напомнить, что ты стоишь здесь благодаря милости моего сына?       — Но повелитель, он…       — Я не желаю впредь выслушивать оправдания здесь! То же самое касается и тебя, Бельфегор Вэрас, — наконец Джарван III обратил и на меня внимание. — Ты можешь ненавидеть Шивану сколько угодно, но угрожать ей смертоубийством — значит выступать против престола Демасии. Это моё последнее предупреждение всем вам. Если мы задумали действовать сообща, так забудьте хотя бы на этот миг о вражде!       — Да, Ваше Величество, — уже спокойным тоном ответил я. Конфликт с королём и, следовательно, целой страной вовсе не входил в мои планы. Пусть он трижды слабее и ничтожней как человек передо мной, но без его помощи борьба с Хаосом станет невозможной. Именно этого Губительные Силы и добиваются, а посему я всё же уступил Джарвану, согласившись на данный компромисс. Более того, что же мне помешает в итоге бросить зверолюда в гущу битвы и оставить на верную погибель?       — Что же касается ваших слов, леди Лорен, вы здесь именно для того, чтобы оспаривать мои и любого из нас слова, а не лебезить передо мной. Ваши сомнения справедливы, но переоценивать силы Верховного Советника так же не следует. История знает множество случаев, как амбиции ослепляли даже самых одарённых личностей. Чего бы ни добивался Ашрам, он явно одержим своими замыслами.       — Даже если наши силы неравны, и шансы тают на глазах, — в первые за долгое время отозвался кронпринц, выступив вперёд, — народ Демасии будет стоять до конца. Лучше уж бороться со всем рвением, чем трусливо ждать своей участи. В этом кредо наша кровь и плоть!       — Ваша пафосная бравада впечатляет, Ваше Высочество, но одной только веры тут явно недостаточно, — с некоторым укором произнесла Фиора, явно удовлетворившись большей формальностью в общении с царской особой, чем ей было позволено ранее. — В самом деле, было бы печально, сложи мы головы напрасно.       — И всё же вера — это наш светоч в эпоху тьмы и отчаяния, — поддержал я дальнейший разговор. — Если знаешь, что ты борешься за правое дело, смерть не покажется чем-то досадным. Умелый, но нерешительный воин проиграет там, где выступит зелёный юнец с пламенным сердцем. Тот, чья вера столь же остра, как его меч, станет непобедимым.       — В самом деле? — вскинула женщина брови, выразив свой скепсис лёгкой полуулыбкой. — И с чем же справится вера, где не сможет справиться клинок?       — С всепоглощающей голодной тьмой, что ожидает нас по пути. Воспринимайте мои слова как угодно, но я знаю, о чём говорю.       — Ручаюсь за слова Бельфегора, — кивнул Хайдон, вздрогнув. О, ещё бы нет, ведь он видел то, что видел я — пусть и то немногое, что я открыл ему.       К своей же чести, призыватель оказался на редкость твердым духом, однако с тех пор я сохранял повышенную осторожность к нему. В конце концов, само знание о Хаосе, пусть и частичное, опасно в руках неискушённого. Сам Калишин прекрасно помнит данную мной клятву убить его, если покажет слабину перед искушением использовать тёмные силы варпа.       — Я… не сомневаюсь в вашей уверенности, сир Вэрас, но вы же не думаете справиться одной только голой верой, так ведь?       — О, так ведь я не говорил, что это наше единственное оружие в арсенале, — позволил я себе улыбнуться. — Но сомнения — первый и верный шаг к поражению. Более того, других вариантов у нас просто нет. Если не будем действовать, то останется только отчитывать дни до конца света. Полагаю, второй вариант вас не устроит.       — Мне кажется, ты несколько… преувеличиваешь степень угрозы миру, — Гарен пребывал в замешательстве от сказанных мной слов. Нет, он вовсе не наивен, как могло бы показаться на первый взгляд, но ему трудно даже вообразить масштаб катаклизма, если мы не остановим Реджинальда Ашрама.       — Нет, не преувеличиваю. Говорят, Руническая Война была столь разрушительна, что изменила облик Рунтерры навсегда. Вот примерно это и случится с нами снова, если позволить Институту Войны дальше следовать лживым словам Верховного Советника.       — Как бы то ни было, — вмешался король, — мы не собирались оставлять проблему на самотёк. Нашей задачей было и остаётся сохранение мира, даже если придётся дискредитировать репутацию Ашрама в глазах всего Валорана.       — Вы всё же полагаете, что Старейшина может быть невиновен?       — Сейчас нельзя быть ни в чём уверенным, — устало произнёс Джарван III, потирая пальцами виски. — У нас нет никаких вещественных доказательств его возможных противоправных действий. Даже ваше исключение из Лиги Легенд остаётся в рамках закона Института Войны. Мы руководствуемся лишь нашими подозрениями касательно его внезапного появления на свет и его странного манифеста, но можем ли мы наверняка сказать, что это не просто опасения насчёт мировой стабильности?       — Ваше Величество, я правильно понимаю, вы боитесь оказаться правым насчёт Старейшины, потому что понимаете — человек такого уровня влияния более чем способен перевернуть устои всего мира до основания? — мои слова оказались до того возмутительно прямыми, что в сию секунду поймал на себе удивлённые взгляды каждого присутствующего.       — Неужели ты считаешь короля трусом? — оскалилась полудраконица, видимо пытаясь выставить сказанное, как оскорбление престола.       — Человеку свойственно бояться, зверь, и ты тоже в глубине души прячешь страх отчуждения и всеобщей ненависти за маской силы, — парировал я. Не описать моё удовлетворение, когда эта Шивана замерла с открытым ртом, слишком поражённая сказанным. — Страх сам по себе не является слабостью, если уметь его обуздать. Именно поэтому я предлагаю начать действовать. Я верю в короля и его мудрость, и знаю, что трус бы никогда не смог править целой страной, не овеяв себя позором вместо славы, коей знаменит каждый Лайтшилд. Я лишь взываю к духу Демасии и отвергнуть сомнения насчёт помыслов Старейшины Ашрама. Лучше ошибиться, чем допустить халатность.       — И ты прав, благородный Бельфегор, — отозвался король, поднявшись с престола, в его глазах возгорелась та решимость, которую я надеялся увидеть перед собой. — Знай, что Демасия всегда готова встретить врага, каким бы он ни был!       — Мой меч всегда к вашим услугам, Ваше Величество, — первым поклонился Гарен, протянув вперёд своё оружие. — Велите, и я пойду хоть в самую Бездну!       — Вы можете положиться и на моё копьё, мой король, — вторил Ксин Жао, присев перед ним на колено.       — Я привнесу свет куда угодно и когда угодно по любому вашему слову, — Люксанна ответила реверансом. Вскоре, все остальные так же отсалютовали Джарвану, выражая свою готовность положить жизнь ради правого дела.       Даже полудраконица сдалась, проглотив свою гордость. Мои упрёки, очевидно, задели её за живое, и я уверен: однажды она захочет со мной поквитаться за своё унижение, а я с превеликим удовольствием предоставлю шанс умереть за свою любимую Демасию. Теперь я могу быть уверен, что под рукой у меня всегда будет сила, готовая встать стеной против тёмных сил.       — В таком случае, вы все знаете, что делать, — заключил король, окончательно подведя черту совещанию. — И пусть нам всем сопутствует удача.

***

      — Друзья мои, сегодня я собрал вас для важного знаменательного события, — торжественно произнёс Реджинальд, его вкрадчивый голос услаждал слух публики и приковывал внимание к каждому произнесённому слову. — Я вижу, многие взволнованы тем, что многим из нас пришлось покинуть стены Института Войны. Но хочу заверить, что в этом нет злого умысла, и каждый призыватель показал себя достойно, однако то, что я собираюсь сделать, может быть слишком опасно для неподготовленного разума. Я выслал лишь тех, кто может в момент истины дрогнуть, но мои очи за долгие годы жизни видят хуже. Посему желаю заявить здесь и сейчас: любой, кто сомневается в себе, собственных силах и нас — просьба добровольно покинуть Лигу Легенд. То, что я желаю претворить в жизнь, потребует абсолютной преданности идеи и веры в наши возможности. Другого шанса больше никогда не будет.       Старейшина наблюдал за возникшим шевелением в толпе, когда между призывателями начали подкрадываться шепотки. Прошло едва ли больше минуты, когда несколько десятков призывателей в полном молчании направились к выходу из просторной залы. Те люди, чей страх перед неизведанным был очевиден, предпочли навсегда оставить Институт Войны — те, кто не видит себя в обетованном будущем, что готовил Старейшина Ашрам. Когда дверь захлопнулась за последним волшебником, Реджинальд удовлетворённо хмыкнул: с ним осталось подавляющее большинство призывателей.       — Что ж, я горжусь вашей ответственностью, достойной хранителей мира во всей Рунтерре, — с улыбкой сказал Старейшина, заведя руки за спину. — Поэтому я хочу, чтобы вы все помогли мне добиться окончательного триумфа всеобщей гармонии. Как вы знаете, Лига Легенд была организована в момент великого кризиса, как способ предотвратить конфликты между государствами, равно как и противостоять ужасам Бездны. К сожалению, она не может отвечать всем современным требованиям — созданная сдержать, Лига не способна организовать полноценное решение проблем.       В зале вновь поднялся гомон, стоило слушателям впитать каждое слово из уст Ашрама. Он терпеливо выжидал, когда наступит подходящий момент продолжить свой манифест, перед этим позволив людям осознать малейший смысл сказанного. Таким образом, он взращивал недовольство консервативной политикой Института Войны в сердцах юных и амбициозных чародеев. Несомненно, среди призывателей найдутся и противники, слишком гордые и самоуверенные, чтобы просто уйти. Однако вряд ли оных хватит для того, чтобы как-то помешать Реджинальду.       — Мой уважаемый коллега и друг, Хейван Реливаш, проделал колоссальную работу в моё отсутствие, сохранив мировой баланс, но боюсь, перед лицом грядущих бед, даже его усилий может быть недостаточно. Рад сообщить, за годы моих странствий, я нашёл способ раз и навсегда избавиться от угрозы Бездны и объединить народы Рунтерры в единое целое.       С этими словами Старейшина протянул руку вперёд и зажёг магическое пламя, вспыхнувшее в ладони синими языками. В следующую секунду целый зал озарил яркий свет от множества парящих в воздухе замысловатых рун, словно стаи светлячков. Многие призыватели не сдержали вздоха восхищения, когда воздух задрожал маревом от излучаемой знаками мощи.       — То, что вы видите — лишь ничтожная часть великого заклинания, которое невозможно воплотить без совокупной мощи всех призывателей. Будьте готовы к тому, что возможно некоторые не смогут пережить ход ритуала, необходимого для высвобождения огромной магической энергии. Если сумеем её направить в нужном направлении, мы сумеем не просто исцелить израненные Руническими войнами земли, — с живостью проговорил Старейшина, дабы каждый призыватель проникся его духом и величием. — Мы построим такой мир, в котором никогда не прозвенит сталь клинка, не содрогнётся земля от топота чудовищ. Мир, избавленный от проклятия смерти и ограниченных глупцов, желающих пролить моря крови ради своей алчности. Мир, где наши силы будут направлены на созидание рая, а не низведения до мёртвой преисподней! Мир, который мы построим собственными руками, и который станет сверкающей жемчужиной, какой не найдётся во всей Вселенной!       Зал вскоре взорвался бурными овациями, едва Реджинальд закончил свою торжественную тираду. Он с блаженным выражением лица прикрыл глаза, наслаждаясь всеобщим восхищением. О лояльности призывателей Старейшина мог не сомневаться, благо сила его авторитета заставляла поверить людей даже в самые невероятные вещи, о которых рассказал престарелый мудрец. Кто же станет оспаривать слова одного из трёх основателей Лиги Легенд и, пожалуй, величайшего члена Совета Равенства?       — Принимая во внимание невероятный груз ответственности, что ляжет на ваши плечи, а также сложность подготовки к ритуалу, — продолжил Ашрам, когда аплодисменты стихли, — я хочу, чтобы каждый из вас как следует набрался сил и морально подготовился к предстоящим событиям. В течение всего месяца будут проходить особые соревновательные матчи, такие как У.Р.Ф., «Страховин» и многие другие, дабы вы могли насладиться игрой и зарядиться хорошим настроением. Удачи всем вам, более я не смею вас задерживать дольше необходимого!       Хлопком в ладоши Реджинальд развеял проекцию, вмиг погасив сияющие руны. Призыватели покидали зал в возбуждённом состоянии, с живостью делясь впечатлениями. В то время как некоторые рассуждали о перспективах, обещанных Старейшиной, другие больше ожидали предстоящих соревнований. Даже без помощи своих способностей, мудрец мог чувствовать настроение людей, к которым он обращался. Волновались ли они перед грядущим ритуалом? Безусловно. Было ложью считать, что никто не боялся неизвестности хотя бы на йоту. Вместе с этим, призыватели испытывали гордость за оказанное к ним доверие, надежду и даже нетерпение. Юные и зрелые — все они ожидали того самого «часа Икс», когда великий Реджинальд Ашрам вновь соберёт своих последователей для сотворения, пожалуй, самого могучего заклинания, невиданного по мощи со времён Рунических войн.       И тогда Старейшина исполнит свой план, что навеки преобразит всю Рунтерру согласно его замыслам.