Достойный Несовершенства

      И вновь почти два месяца утекло. Наступил август. В жизни Чеха произошли мало-мальски приятные события: Леру положили в больницу, ее истеричный характер в сочетании с давлением вызвали переживания у врачей и Артема. Сама Лера говорила еще и о неприятных ощущениях внизу живота. Девушку отправили на неделю на сохранение, а Чех с Лососем смогли выдохнуть и жили как в Раю эти пару дней. И очень вовремя.       — Сонь, слушай, надо его искать как угодно, выкапывать откуда угодно, но звать. Все-таки важное событие, а он наш лучший друг. Какая разница, какие обстоятельства — это уже наша задача сделать все так, чтобы ему было комфортно! — воевал Артур, стуча вилкой по столешнице. Они вместе с Соней и Игорем сидели в пустом отделе за чаем, пока все ушли на обед.       — Ну да, тем более, у нас целая неделя на то, чтобы его разыскать и убедить, — поддакнул Игорь, умиротворенно пялясь в окно. — А Соловьева, вроде, еще заблаговременно с работы ушла, так что вряд ли она вот прямо сейчас рожает. А то бы мы все уже об этом услышали благодаря Малиновскому…       — Да, попробую ему сегодня позвонить. Может, без нее он и ответит, да? Бедный наш Артемка, в такую ерунду вляпался…— Сонечка вздохнула, но ее напряженное лицо тут же озарила улыбка. — А вообще, я так уже хочу его увидеть. Полгода не видела!       — Да даже больше! Девять месяцев, Сонь… уже даже год почти, — Артур задумчиво пожевал губу. — Как думаешь, он согласится? Даже не из-за Круглой, а…       — Ну, не будем на этом акцентироваться! Позовем вместе с другом его… Этим, Митей, да? Светленький такой мальчик.       — Это с которым он жил еще, вроде? — Игорь оживился, как всегда, вовремя. — Да, мальчика позвать можно. Больше народа — меньше кислорода — быстрее сносит башню, — он хихикнул.       — Кто о чем, а вшивый о бане, — Артур цокнул языком, покосившись на редактора. — А вообще, если с другой стороны смотреть — может, мы всех назад и соберем, а? Снова начнем общаться, как раньше. Авось, даже Чех с Сергеевичем поговорят, решат все еще раз, Артемку к нам в журнал вернем. А то я хоть и на другом этаже, и не в этом кабинете, а от Дениски устал уже. Вот кто кровь-то портит всем и всегда.       — Это да… Эй, ребята, погуляем! Отдохнем! — Сонечка воодушевленно копалась в мобильном телефоне. — Как думаете, он не поменял же телефон? Думаю, нет. Он не отвечал мне еще ни разу. Хм… Сегодня же вечером позвоню.       — Можно на домашний. Он же со своей квартиры никуда не денется.       На том и порешили. И тем же вечером мобильный Артема разорвался от звонков. Чех отвечать решился не сразу. И даже пропустил пару вызовов совсем, забросив орущий аппарат куда подальше. Когда Лосось его таки откопал и возмущенно посмотрел на тупого (а еще и глухого, как показала практика) хозяина, пришлось взять трубку.       — Алло? — Чех старался звучать серьезным и занятым. Но от голоса Сонечки у него растаяло все внутри и потеплело.        «Артем! Рыжий черт, что ж ты не отвечал! Куда пропал!» — девушка не позволяла вставить Артему ни слова. Будто бы боялась, что он начнет спорить или бросит трубку. А потому все вежливые «как давно я тебя не слышал», «как соскучился» потонули в девичьем щебетании: «У нас же свадьба, Артем! Ты к нам собираешься вообще? Собираешься, я знаю. В общем, все будет в пятницу. После работы сначала на роспись, а потом на несколько дней поедем гулять. Чтобы один не шел, бери с собой Митю своего!»       — А… Ну, конечно, Сонь. Хорошо. Да, приду… — Артем ликовал внутри, но прятал эмоции. Да, именно он научился это делать. До конца разговора девушка так и не дала Артему толком ничего сказать. Для разговоров по душам подоспел следующий клиент: едва Чех сбросил вызов на мобильном, запищал телефон домашний. Лосось с такой радости, пожалуй, рассердился окончательно и стал недовольно мяукать на хозяина и бить того по ногам, подгоняя, мол, «заткни ты уже свои трынделки! Спать не даешь!».       Это оказался Игорь, который начал как всегда — с места в карьер:        «Боже, Чех, вот я знал: мобильный занят — значит, ты живой. Тебе Соня дозвонилась? Согласился дотащить свои ноги, руки и сердце?»       — Дозвонилась, — смеялся Артем. Сегодня, ему казалось, мир впервые за эти девять месяцев стал светлее. — Да, конечно, согласился. Я и не надеялся…        «Ты дурак? Я тебе открою секрет: сейчас еще позвонит Артур и будет просить быть его свидетелем», — Игорь улыбался в трубку. — «Слушай, ты вообще как? Я тебя не узнаю. Спокойный такой. А в редакции тебя не хватает, ой, не хватает… У нас тут Ад и Хаос. В плохом смысле. С тобой все было круто, на работу можно было ходить…»       — Да, нормально, нормально… — Артем усмехнулся, ощущая тепло в груди. — Ну, скоро встретимся. А что до редакции… А… Игорь, а Костя будет? — Артем вцепился в трубку обеими руками. Ему вдруг захотелось, чтобы ответ вышел положительный. И до страшного хотелось этих неудобных разговоров, взглядов и ситуаций. «Да куда он денется. Если бы не он, мы бы так не гуляли, в принципе… Спасибо Крестному отцу нашей мафии», — редактор шутил, но говорил сдержаннее. Кажется, забеспокоился, не в силах понять, из-за чего именно Артем спросил про Лихарева.       — Хорошо, — в голосе было слышно улыбку. — Тогда я с нетерпением жду конца недели… В смысле, чтобы со всеми вами встретиться, вот. Это же вообще. Атас, — Тема бросил взгляд в зеркало и увидел там свое исхудавшее лицо. Недовольно хмыкнув, он принялся припоминать, если ли у него костюм для такого случая. — О, надо не забыть сказать Мите, что идет со мной. А то притащитесь все с кем-нибудь, а я буду куковать как дурак.        «Да-да, про Митю забывать нельзя… Чем больше вас таких симпатичных, тем мне приятнее», — расслабившись, Игорь снова в своем духе двусмысленно расхихикался. — «Жду не дождусь тебя увидеть, Чех. Звони на неделе, если что надо будет перед свадьбой. Ну и жди Артура. Он сейчас проведет тебе основной инструктаж…»

***

      — Константин Сергеевич! Ну что? Вы же почтите нас своим присутствием в конце недели? А то как же без вас, без вас это будет не праздник! — Соня уже давно решила все рабочие вопросы и добивалась от начальника четкого подтверждения его присутствия на свадьбе.       — Соня, я и так уже заранее участвую, — добродушно отозвался Лихарев. — А ты что, думаешь, раз я со знакомыми договорился о месте отдыха, я не приду и не проинспектирую, чтобы все было по высшему разряду?.. Обижаешь!       — Ох, это так хорошо. Вы так меня радуете! — девушка от переизбытка чувств быстро обняла главреда. И так же быстро ускакала подальше, чтобы не получить по шее. — Ох, Константин Сергеевич. Хотела сказать, так… на всякий случай. Тема будет, — брюнетка осторожно улыбнулась.       — Соня, я понимаю, что мы на работе, но мы вообще-то не один раз уже собирались вместе, и ты можешь называть меня просто по имени… — Костя только начал растягивать губы в улыбке, но замер. Он старался не думать о том, встретится ли с Артемом на свадьбе, чтобы не настраивать себя заранее и не разочароваться. Но теперь-то все точно было. Взгляд у Лихарева забегал, он вдруг испытал сильное волнение и даже смутился. Но кровь потекла по венам быстрее, стало тепло, и беспокойные, воодушевленные мысли роем полезли в голову.       — И без Леры, — Соня улыбалась, глядя на Костю. — Причем без нее на оба дня. Костенька, ну… Вот вы же меня понимаете, а?       — Ты думаешь, мы сможем помириться? По крайней мере, попробовать стоит… — Лихарев опустил голову и потер лицо ладонью, пряча улыбку и рвущиеся наружу чувства. Сейчас, когда речь об Артеме зашла в таком ключе, он не мог сдержаться. — Ты ведь звонила ему? Как он?       — Вы должны помириться! Но не давите на него, — девушка пригрозила пальчиком, а потом с еще большим умилением наблюдала за смятением Кости. — Он… знаете, не узнала я его. Серьезный, взрослый такой. Сдержанный. Прямо вот… был таким… вот мальчишка. А сейчас мужик. По голосу слышно, как говорит, как ведет себя… Так что давайте. Ловите удачу за хвост. Даже если не выйдет в долгосрочной перспективе ничего, пока Лера рядом маячит, то хоть на пару дней забыться вам обоим можно.       — Вот только не портите мне настроение этими «в долгосрочной перспективе не выйдет»... — Костя покачал головой, щурясь. — Я реалист, но думать об этом не хочу сейчас. Такая возможность… Ох.       Новость о том, что Артем заметно поменялся, Лихарева выбила из колеи. Глупо, но он привык к тому Чеху, бесноватому, игривому, воспринимающему, на первый взгляд, всю жизнь в виде шутки. Мужчина сильнее запереживал, боясь ударить в грязь лицом. Кто знает, что за стены между ними выросли за это время? Оставалось верить только в стремление, в преданность, в любовь. О том, ждет ли его сам Артем, Костя спрашивать не стал. Решил сам справиться с этой ситуацией. И первым делом вспомнилось собственное отражение в зеркале.       — Думаю, — произнес Лихарев, не обращаясь к Соне, — мне нужно за неделю привести себя в порядок.

***

      В России не умеют не отмечать свадьбы с размахом. Даже если приглашать только близких друзей и родственников, народу выйдет орда, и гулять тоже все любят на широкую ногу. По желанию Сонечки и регистрация брака, и венчание проходило в храме под Москвой, по пути на базу отдыха, где свадебное гуляние должно было продолжиться. В свете свечей и запахах фимиама церемония казалась чем-то действительно светлым, высоким, таинственным. Костя, который в церкви не был очень давно, с детства, наблюдал внимательно, затаив дыхание. Что-то думал он свое о бракосочетании, о священном единении душ… Иногда он искал глазами Артема, но вышло так, что их развело по разные стороны от брачующихся. Чех находился рядом с Артуром, как свидетель, а Лихарев остался в стороне и позади ответственным наблюдателем. В общей суматохе не удавалось даже переглянуться, рассмотреть любимое лицо. Косте приходилось терпеливо ждать.       К выходу он был ближе всех, а потому одним из первых оказался на улице, когда церемония окончилась. Вцепился тревожным взглядом в двери храма, шарил по проходящим мимо людям. Наконец появились жених и невеста, вокруг — самый шум и жизнь. И там Артем…       Рыжий действительно схуднул. Он стал весь будто из резких линий, а меж бровей появилась нервная морщинка. Явно не от хорошей жизни… Артем выглядел собранным и серьезным. Облаченный в черный пиджак с воротничком-стойкой и рубашку цвета бордо, начищенные черные классические туфли и чудесные брюки, что обтягивали хоть и исхудавшую, но симпатичную крепкую задницу, Чех производил впечатление если не модели, то военного красавца. Он держал руки сложенными на груди, а проницательный взгляд светлых зеленых глаз с невероятным черным ободком вгрызся в толпу. Змеиный взор более не производил добродушного впечатления, как раньше, в нем читалась только застарелая, спрессованная ярость. Чех смотрел, смотрел да не улыбался, но Кости в толпе явно не видел. И тут же отводил глаза, напряженно выдыхая. Лихарев грустно улыбнулся. Сейчас он чувствовал себя невидимкой — но это было в планах. Зато можно было подготовиться, оценить самого Артема и свои шансы. А ведь тот почти не шелохнулся, даже когда на худых широких плечах рыжего повис Игорь… Он наверняка орал что-то на тему того, что уж в эти-то выходные Чеху жирка да мяса нагулять можно, а то совсем худой! Костя даже не смог не засмеяться своим мыслям. Но от гляделок его отвлек звонок — от Феди, на которого ответственный старший брат свалил свою квартиру (как плюс) и заботу о Кильке (как небольшой минус). Пришлось отойти на стоянку, к машине, еще ненадолго оттянув встречу…       — Чех, слушай, ты такой красавчик, что не заметить тебя нереально. А какой лощеный! Костя глаз не отведет… — Игорь разливался соловьем, чуть не вприпрыжку бегая между друзьями. Он себя в толпе чувствовал как рыба в воде — даром что по головам еще не ходил. — Хочешь его видеть?       — Я не для него старался. А для себя, — деловито сообщил Артем, вытягивая за собой Митю, который в толпе как раз страшно терялся. Сейчас бухгалтер засмотрелся на невесту, что действительно была прекрасна. Даже Артур в костюме производил впечатление. — Но вообще хочу, да… Немного, — улыбнулся рыжий.       — Да я понимаю, что для себя, но все-таки ты чертовски хорош. И ты тоже, — Игорь оскалился, зацепив глазами Митю. Все-таки редактор оставался немножечко садистом: все пытался выбить из колеи и без того смущенного незнакомыми людьми парня. — Черт, Лихарев, кстати… Где он вообще? Ладно ты, хоть сам изволил нас найти, а этот... Как два дня назад на работу приперся, так я его и не узнаю до сих пор.       Игорь плавно перешел на недовольное бурчание, вынимая мобильный. Кто-то из гостей еще стоял во дворе церкви, кто-то уже ушел к машинам. Судя по смске, Костя стал одним из них. Как только координаты были определены, редактор собрал всех своих и направил на стоянку. Лихарев нашелся в удобном углу поближе к выезду. Правда, если бы не знакомый начищенный черный автомобиль рядом, сзади он бы никак не показался самим собой.       Костя стоял ко всем спиной, отдавая какие-то команды по телефону и дымя сигаретой. Его привычный «официальный» хвост пропал, оставив место более стандартной стрижке: затылок и виски выбриты чуть короче, макушка и передние пряди — острижены длиннее. Волосы лежали объемно, аккуратно зачесанные назад, часть их свободно падала на лоб и брови. Длиннее и плотнее смотрелась щетина. Взгляд стал более тяжелым и усталым, как будто Косте трудно было поднимать веки. Кожа побледнела, и даже несмотря на то, что лето стояло в самом разгаре, а Лихарев всегда хорошо загорал, он выглядел тем, кто все свое время проводил в застенках. Находился в хорошей физической форме, может, даже набрал еще вес, но казался нездоровым.       Боковым зрением он увидел всю ватагу коллег и друзей, развернулся, повесил трубку и тут уже поднял голову. Взгляд его сфокусировался прямо на глазах Артема, что смотрели смешливо и прямо. По губам Чеха прошлась ухмылка, когда рука потянулась для рукопожатия. Но он молчал. И улыбался. И смотрел во все свои змеиные глаза, впившись в лицо Лихарева так, словно это было последнее их мгновение. В этот момент казалось, что весь мир остановился, а вокруг повисла тишина.       — Привет, — первым нарушил тишину Лихарев. Мимикой он никак не выказывал своих чувств, но во взгляде, обыкновенно мрачном, читались радость, нежность, тоска. Пальцы сперва сильно сжались на ладони Чеха, словно пытаясь впитать то ощущение знакомой руки, холодной сухой кожи, которую Костя так часто грел своим жаром. А затем хватка ослабла, уступив место затянувшемуся долгожданному приветствию, новому знакомству. Когда времени на это ушло неприлично много, вместо рукопожатия Сергеевич похлопал Артема по плечу: — Рад тебе… Так давно не виделись, что даже глазам не верю. — Губы и брови скривились в смущенной усмешке.       — Как ты хорош, — на одном выдохе отозвался Тема, с восхищением бегая по родной фигуре взглядом. Митя, страшно смутившись, тут же убежал к Игорю. И притих.       — Ты тоже…       Костя не знал, что еще сказать или сделать. Он смотрел на Артема в смятении. Его мир кипел и вертелся под ногами, не переворачиваясь, но и не позволяя стоять прямо. Радость встречи и неясность будущего, даже самого ближайшего, смешались в одно. И по правую руку встало желание находиться рядом. А по левую — смутное, гнусное сомнение: «А смысл?»       — Если хочешь, садитесь с Митей к нам, — немного погодя, кивнул на свою машину Лихарев. — Довезу…       — Ну, хорошо, — улыбнулся Тема. И будто бы в попытках что-то узнать лично для себя тут же добавил: — Куда мне садиться?       — А как угодно. Можешь вперед, на свое место… А Митю к Игорю.       Дорога проходила почти в молчании. Вернее, разговоров было много, но все они составляли длинный монолог Игоря. Впоследствии они с Митей сцепились языками, а Лихарев смотрел в зеркало заднего вида и давил смешки: ему отчего-то вспомнилось первое знакомство с чеховским соседом, который застал тогда еще просто любовников в очень неудобном виде. Конечно, напоминать об этом кому бы то ни было еще Костя не стал, но настроение у него поднялось. И хотя он пока боялся наседать на Артема с расспросами, казалось, что выходные и правда пройдут на славу.       — Вот сразу видно, что вы все творческие люди! — вдруг заявил Митя в пылу какого-то спора.       — Это ты как определил вообще? — раскинув свою длинную фигуру на большую часть заднего сиденья, поинтересовался Игорь.       — По воспитанию, — сдержанно ухмылялся Митя, поправляя очки. Его не могло вывести из себя ничего. Даже Игорь. — Вот ты так сидишь. А вдруг мне неудобно?       — Если тебе неудобно, то проси Лихарева купить машину побольше. Лихарев! — редактор бесновался, а Костя только продолжал ухмыляться. — Ну или второй вариант: ты можешь прилечь ко мне на коленочки, — тут уже Игорь противно заржал. И тут же на его ноги приземлились ноги Мити. Сам молодой человек развалился на сидении.       — Вот, теперь другое дело. Мне удобно. А ты меня не волнуешь, — утвердительно отметил бухгалтер и утонул в мягкой обивке с еще большим удовольствием. Игорь же был удивлен, но далеко не разочарован. Он только заинтересованно выгнул брови и посмотрел на сидевших спереди, только Лихарев был слишком занят дорогой, чтобы обращать внимание, а Артем просто хорошо знал друга и его реакции.       — Ну ладно-ладно, я понял, твоя взяла, — шутливо-строго протянул тогда редактор, также расслабившись и поправив очки. — Ценитель, блин, комфорта…

***

      Прибыли на базу отдыха. Следующим пунктом назначения стало большое главное здание и зал ресторана в нем, полностью выкупленный для свадьбы. В общем, как и часть номеров в том же корпусе и деревянных домиков-бунгало на территории для тех, кто собирался ночевать и оставаться до субботы. Снова началась суета. Люди сновали, носили вещи и подарки, ожидали застолья. Каждый старался как можно скорее найти свой уголок в кругу друзей и родственников. Все хвалили и выбор места для праздника, и украшения, и работу персонала. И огромное количество цветов, украшающих столы и стены, и свет, и простор — все располагало к себе. Когда включили музыку, чтобы в последний раз проверить аппаратуру и немного занять фон, стали нахваливать и ее.       Лихарев с Артемом, впрочем, как и почти все мужчины, были завербованы в помощники — Костя бесплатно выполнял обязанности менеджера, так как сам принимал участие в подготовке зала, а рыжий изображал секьюрити Сони и Артура. Пересекаться им никак не удавалось, да и оба пока не были вполне готовы. Для того, чтобы привыкнуть к присутствию друг друга, хватало коротких разговоров по делу.       А вот кто уже успел выйти в отрыв, так это Игорь. Он, конечно, любил столпотворения, но вот бессмысленную неорганизованную толкотню — нет. (Иначе бы не был хорошим редактором.) А чтобы хоть с кем-то общаться, он подцепил Митю и для начала просто отвел его в сторону, за тележку и вазы с большими красивыми букетами, к комнатному фонтану. В зарослях их не было видно, тем более издалека… Тем более, кто их вообще станет искать, пока не пришло время тостов и поздравлений?       — Фу, ужасно все это. Не знаю, как тебе, а меня свадьбы раздражают только группами излишне хозяйственных тетенек, которые везде пытаются подсобить и тем самым только нарушают естественный процесс, — сетовал Игорь, сидя на бортике фонтана и болтая коленом из стороны в сторону.       — Да ладно тебе. Бесплатная еда, выпивка и развлекуха решают, — добродушно отозвался Митя, протягивая откуда-то уже уведенную малину. Целая горсть ягод покоилась в ладони бухгалтера. — А потом еще конкурсы будут! Поржем не меньше, чем от того, как у бедных Кости с Артемом дебет с кредитом никак не сойдутся.       — Что-что у них не сойдется?.. — Игорь посыл понял, но закосил под дурачка и осклабился, выбрав пару ягод и закинув их в рот. — М-м-м... Спасибо. А ты заботливый! Чувствую, пока у Чеха в жизни этот старикан не появился, он и с тобой не пропадал…       — Полюса, — заулыбался блондин, а потом сам отправил в рот пару спелых сладких ягод. — Ну да, Тема из тех, о ком просто приятно заботиться. Это, видно, такое устройство мира. Есть те, о ком заботятся. А есть те, кто это делает, — молодой человек поправил очки, все еще внимательно занимаясь лакомством. — Вообще, вот, хорошо бы им обратно сойтись. Мучаются же. Ну родился бы малыш, воспитывали бы вместе… Там Лера такая су… зараза, ты бы знал.       Редактор присвистнул.       — Я, честно говоря, удивлен слышать такое… Нет, я знаю, ты адекватно совершенно воспринял то, что твой сосед по квартире сошелся с мужиком, но чтобы дело до таких прогрессивных мыслей дошло — не ожидал. И ты сам натурал?.. Или подводное дно есть? — Игорь склонил голову набок. Свет в этот момент попал на линзы, и любопытно-голодный прищур скрылся за отразившими зал прямоугольниками очков. — А Лера… Ох, я знаю, какая она сука на работе. И с какими суками она нашла общий язык. Так что если дома хоть что-то похожее… Сочувствую Артему. А ты часто с ним виделся за последние… ну, полгода, допустим?       — Что это? Думаешь, бухгалтер я, так сразу сухарь? А вот и ничего подобного.... — молодой человек вновь добродушно хмыкнул и выудил из полы пиджака бутылку пива. Простых манипуляций хватило, чтобы открыть посудину. Правда, бутылка вышла одна, но зато холодная. Сделав глоток, Митя протянул ее собеседнику. Правда после смутился. — Ты брезгливый? Если нет, то пей… А что до подводного дна — нет. Я просто принимаю все возможности от жизни и использую их. Если, знаешь, мне попался бы интересный парень, а не эти холеные педики (прости, не ругайся!), может я бы и попробовал. Интересно же! — засмеялся блондин и сделал еще один глоток. — А дома еще хуже. Да, с Артемом в эти полгода общался плотно. Он, конечно, мучается… Оскорбляет его. А он терпит. А она унижает, унижает, унижает… Пинает его по полной. И грозится с ребенком что-то сделать.       — Нет, не сухарь, но такой открытости я не ожидал. ЛГБТ-сообщество должно на руках носить таких, как ты, — Игорь взял бутылку и сделал большой глоток. — И с чего мне брезгливым быть? Мужик, я сам на все готов, а если мне вызов бросить или денег дать — то и на большее. Один раз живем! Один… Соловьева сука, пиздец. Нет, у нас она играла мамашу года… Господи, ну вот Чех дурак! Чего не отвечал нам, мы бы хоть рассказать ему могли! Чтоб их с Костей, идиотов двух… Ух, — мужчина так разругался, что очки немного запотели. Пришлось снимать, протирать — а рубашкой менее удобно, чем футболкой, а платочки для старперов. — Хорошо бы так, как ты говоришь. Чтобы они сошлись, вырастили ляльку… Хер знает, я, правда, без понятия, как отреагировал бы Лихарев. Пока Лера еще ходила по редакции, он на нее порой так смотрел, будто хочет ей выкидыш устроить. Правда, это полностью ее вина, а не ребенка…       — Ага. Должно… — ухмыльнулся Митя, а после протянул Игорю платок, что оказался во внутреннем кармане его пиджака. Блондин даже несколько неловко себя почувствовал, страшась, что его чрезмерная готовность ко всему покажется странной и навязчивой. Но просто таков был Митя. А Игорь оказался не против, хотя уже явно готовился что-то нашутить на эту тему. — Люди любят усложнять все. А у них там так закрутилось. Хотя Артем до сих пор ни с кем, никак. Бегает вокруг Леры как дурак. Изменился. Уж никогда б не мог подумать, что Артем растеряет свою непосредственность… Но видишь, как вышло, — он пожал плечами и ненадолго замолчал. — М, кстати. Лера-то гнобит Артема за то, что он гей. Причем по-страшному гнобит. Она даже при мне его нелицеприятно называет иногда.       — Может, это на время… В смысле, то, что Артем стал таким холодным. Может, если у них с Лихаревым сложится, оно и вернется на круги своя… — Игорь задумчиво чесал подбородок. А потом посмотрел Мите в глаза, пораженный. — Серьезно? А откуда она вообще могла узна… Бля-я-ядь, — прервался он, схватившись за голову. — Знал же я, что неспроста они так спелись. Сука!.. Короче, в редакцию вернулся Малиновский. Ты же знаешь про него? Вынужденная мера вообще… Временная. Но как-то они с этой Соловьевой быстро сошлись. А из наших кто знает, что Чех с Лихаревым был? Я, сам Лихарев, Соня с Артуром. Все. А мы бы не пропустили… Да и вообще, в коллективе-то разговоры и не ходят — может, чтобы на Сергеевича не нарваться. Но черт побери, если Дениска ее воспитывает в том, как деньги из мужика тянуть, то с чего бы ему не дать ей такой инструмент и одновременно не подложить свинью тому, кто его обидел?.. Вот это жопа.       — Хм, — Митя слушал внимательно, кивал. А в нужных местах поддерживал Игоря в ругательствах. — Ну, тогда все ясно. Отомстил. Ну… весьма изощренно и умно. Все страдают. Какой умный засранец…       — Надо рассказать Лихареву. И Артему. Ох, жаль, что эти два куска пазла не сошлись раньше… Ну, будем, — Игорь сделал еще глоток и вернул бутылку. Поморщился, повернувшись в сторону стереосистемы, откуда играла какая-то приевшаяся попса. — Слушай, что это они поставили вообще?.. Мое чувство прекрасного скоро лопнет. Есть что-нибудь поприличнее?       — Ну да, — Митя вздохнул, когда ощутил, что пива больше нет. А после проследил за направлением мысли Игоря. — О, ну, стандарт. «Моя невеста, ты моя невеста» и так далее. Да, меня тоже бесит... Пошли поправим недоразумение, м?       И сверкнув дьявольски очками, блондин сорвался с места и утянул с собой собеседника. Уже совсем скоро они выгнали ди-джея и восседали на чужом месте. Игорь поглядывал через плечо Мити, иногда протягивая руку и щелкая что-то в чужом ноутбуке. Первое, что удалось сделать нарушителям, так это выключить чертовы хиты «Русского Радио». В зале стало тише, голоса гостей зазвучали отчетливее. Из отдаления был слышен командный тон то ли Сонечки, то ли ее мамы.       — Плеер есть? — спрашивал редактор. — А подключить есть чем?       Митя без разговоров сунул в руки редактора флешку и плеер с переходником и обескураживающе улыбнулся.       — Правда вот, не знаю, насколько это подойдет для свадьбы. Ну ты посмотри-посмотри. Хоть развлечемся…       Сказано — сделано. Пара минут — и Игорь уже копался в чужих папках с музыкой, кивая головой. Больше времени занял, правда, не столько выбор, сколько удовлетворение собственного любопытства: редактор был удивлен увидеть в музыкальных вкусах аккуратного сдержанного блондина гранж, хард-рок, индастриал, метал разного пошиба… Игорь довольно улыбался, составлял плейлист.       — Ура, не придется вставлять беруши! — радовался Митя, наблюдая за четкими и донельзя точными движениями нового знакомого. Ди-джей тем временем уже причастился к бутылке и не представлял угрозы. — Ну вот, сделал гадость и сердцу радость... Скоро застолье. Сядем вместе? Будем угорать над Темой и Костей. Я уже поменял таблички так, чтобы был и обзор удобный. Спрашиваю, пока не поздно все вернуть обратно, — Митя смущенно улыбался.       — Митя, я тебе отвечаю, ты меня сейчас закадришь... — очень тихо проговорил Игорь, бегая взглядом по монитору. Последние штрихи были нанесены. — Так что я согласен. Никогда не отказывался от того, что мне нравится. А теперь предлагаю убираться отсюда, потому что сейчас обязательно кто-нибудь придет выяснять, кто поставил такую музыку.       Вскоре зал разорвали электронные риффы — как гром среди ясного неба. Игорь вместе с новым приятелем быстро покинули место преступления, вернулись к остальным и смешались с толпой, давя смешки от увиденных выражений на лицах. Лихарев и Артем среди прочих залипли в почти идентичной прострации со смешными непроницаемыми мордами, зато Артуру новый саундтрек к свадьбе, кажется, очень понравился.       — Ну тише, тише! — замахала рукой Соня. Где-то там пришел в норму ди-джей и немного убавил громкость. — Давайте уже рассаживаться.       Все заняли свои места. В некотором смятении при этом находился только Костя: он бродил взглядом по именным табличкам на столах и пытался прикинуть, что же здесь не так. Потому что изначально все сидели немного иначе, и они с Артемом точно не должны были находиться так близко… а теперь сидели плечом к плечу.       — Как ты думаешь, у кого-нибудь из них загрузится процессор, или они так и не воспользуются результатом твоих маленьких теневых махинаций? — почти шепотом спросил Игорь у Мити. Они попали за соседний длинный стол, стоявший параллельно к тому, где оказалась горе-пара, и заняли свои места на спектакль «Я тебя не знаю».       — Ой, да мы им сейчас поможем! Мы с тобой сегодня, мой милый друг, Купидончики. Правда, не в памперсах, — хихикал блондин. Тамада начал горланить в микрофон и просить гостей рассаживаться. Тема занял свое место и старательно делал вид, словно ничего особенного-то и не происходит. Официанты принялась разносить закуски на больших тарелках, чтобы гости приступали к трапезе за спешными речами тамады.       — Итак, дорогие гости, добрый вечер! Сегодня мы с вами становимся свидетелями создания семьи, ячейки общества, которая будет нас только радовать. Смотрите, какая чудесная пара!       Толпа заохала в подтверждение сказанного. Удовлетворенно жмурился и Митя, закладывая за щеку кусочек дорогущей нарезанной рыбы, представленной на тарелке волной. Чех облокотился о противоположный от Лихарева подлокотник и напряженно прятал лицо в ладонь. Он не был готов так близко находиться с родным-любимым. И это оказалось сильно заметно. А Костя просто молча занимался тем, чем нужно было по расписанию: аккуратно выкладывал на собственную тарелку разные закуски. Но время развлечений подошло, и тамада вдруг начал особенно активно расхаживать по залу.       — Ну, давайте погреем кровь, дорогие гости! Первый конкурс будет связан с тактильными контактами! Сейчас мы с вами выберем пять крепких парней и столько же симпатичных девушек и заставим их друг друга узнавать с закрытыми глазами. Ну, кто готов?       — Во-о-о-о-о-от, наша тема, — заулыбался Митя, глядя на то, как вызываются добровольцы. Аккурат тогда, когда девушки были набраны, а парни шли с меньшей охотой на подобный развлекательный контент, бухгалтер четко попал оливкой по полупустому бокалу соседки Артема. Тот, конечно, вылился, и все содержимое потекло на брюки Лихарева и Чеха. Ребята подскочили в недоумении и начали отряхиваться, а тамада тут же принялся окучивать проявивших активность ребят.       — Смотрите-ка, разом два молодца! — радовался молодой человек с микрофоном под гогот Мити.       — Ну ты снайпер! — расхохотался Игорь. — У тебя очки с оптическим прицелом, нет? Дай померить?       — Извините, просто тут вода… Я, вообще-то, не ходок в такие развлечения, — тем временем стал нервно уклоняться Лихарев, показывая на мелкие пятна на своей одежде и косясь на еще более внушительную темную кляксу у Артема. — Это бы просушить вообще…       — Ну вот в движении и просушите! Все, не упирайтесь. Смотрите, на вас невеста смотрит, как вы ей откажете в ее день? — тамада, прихватывая Костю за локоть (чтобы не убежал, вероятно), подталкивал его уже к сцене. Артем не стал особенно спорить, только тонко улыбался. — Так вот, господа, в чем суть игры. Вы должны угадать всех собравшихся, будучи с завязанными глазами. Но вы можете их трогать! Как только кто-то не угадывает, берем следующего. Победит тот, кто сможет угадать больше народу. Идемте, не пожалеете!       Тамада расставил всех по кучкам. И завязал первой девушке глаза. Она угадала одного человека и ошиблась со следующим. Так с переменным успехом прошли остальные. Но все ровным счетом проигрывали. Настала очередь Кости. Ему завязали плотной тканью глаза и подтолкнули к нему уже выбывшую из игры Лену-корректора. Девушка ухмылялась недобро, подставляя пикантные части тела со смесью неприязни и азарта на лице.       — Ну, Константин Сергеевич, кто это у вас тут? Вы должны знать сотрудников своей редакции и на ощупь! — подначивал тамада. Митя, все еще уплетающий рыбу, тихонько посмеивался, глядя на шокированного всей ситуацией Артема. Рыжий с особым старанием прятался за спиной большого тучного мужчины.       — Вы мне только что облегчили задачу, сузив круг. Я теперь знаю, что это сотрудница, — Лихарев улыбнулся. Его хоть и успели уже облапать, что не причиняло особого удовольствия, сам Костя себя вдруг почувствовал на коне. Он приблизился к своей загадке на расстояние полушага, с которого мог улавливать запах. Руки трогали осторожно: волосы (прическу), шею и плечи (чтобы узнать, какая одежда сверху), руки. Всего за несколько секунд Костя отчеканил: — Лена.       — Неплохо, Константин Сергеевич, — улыбалась Лена и сладко тянула в микрофон, любезно подставленный тамадой ей под нос, гласные. А к Косте подталкивали уже следующую жертву. На этот раз то была одна из бухгалтеров. Лихарев уловил аромат булочек и едва не приторных духов. Еще он потрогал мочки ушей, изучая сережки, перебрал пальцы, отыскивая кольца. И так же безошибочно назвал Марину, которая очень любила экстравагантные украшения.       — У нас намечается лидер! Не зря, вероятно, этот человек ваш начальник, люди! — заливался соловьем тамада и строил подставу. Ну этот раз он вывел саму Соню в ее свадебном платье. Среди угадываемых девушек ее не было, но кто-то подозвал и посоветовал так попытаться запутать пронырливого главреда. — Угадывайте!       Но Лихарев разулыбался почти сразу, как ощутил под рукой короткую стрижку, украшенную тонким ювелирным венком. Он взял невесту за руку, тепло ее сжав.       — Соня пришла, — довольным, бархатным тоном произнес главред. Девушка тут же одарила главреда улыбкой и поцеловала в щеку. Толпа запротестовала.       — Да он там видит, что ли? — послышался откуда-то возмущенный тон.       — Да точно видит!       — Проверьте повязку на глазах!       Тамада повиновался, но все оказалось вполне законно. Ну и, чтобы сделать шоу, пронырливый молодой человек с микрофоном и низкого роста начал бегать по залу своими глазками. Тут-то ему и попался Митя, который указал на Артема одним кивком. У тамады в голове тут же сложились полюса, и к Лихареву пропихнули Чеха. Тот, конечно, возражал, но негромко, чтобы не подсказать случайно лишнего игроку. Но все разногласия сами собой были решены, а тамада, несмотря на свой низкий рост, победил протестующего как-то слишком быстро. Истинный талант людей с такой профессией!       — Ну, Константин Сергеевич, последний рубеж — и вы победитель! Кто это? — Тему толкнули в сторону главреда и тот оказался непозволительно близко. Толпа, увидев смущенный румянец на щеках рыжего, вскипела.       Костя ощутил волнение спиной, но повиновался. В носу застыл смешанный запах разных женских духов, но тот новый, что теперь рвался в ноздри, разительно отличался от них. Был легок, прохладен, едва различим. Ладонь легла на затылок и ощутила крепкую шею, короткие волосы. С замиранием сердца Лихарев провел чуть выше, узнал аккуратную британку. Потом — вниз. Накрахмаленный воротник рубашки, пара сантиметров — острый выпирающий кадык. Безымянным пальцем Костя случайно подлез за мочку уха, щекотнув, пока вторая рука пыталась трогать сдержаннее локоть, запястье…       — Ай, — Артем охнул и резко отстранился, раскрасневшись еще больше прежнего. Толпа вдруг замолкла, наблюдая за воссоединением верных врагов всея редакции. Повисла тишина, но рыжему казалось, что его сбившееся вдруг дыхание оглушает всех.       — Ну, Константин, кого же мы вам, такие нехорошие, подсунули? — решил спасти положение тамада. — А то мы сейчас в шаге от того, чтобы подумать, что вам нравится щупать этого человека!       — Чеха, — Лихарев усмехнулся и сорвал с себя повязку. — А вам — смотреть, как я его щупаю? Вы уже дважды мухлевали, да еще мужика подсунули. Я требую специальный приз…       Пальцы главреда в этот момент сжались в крепкую щепоть, потом — в кулак, словно пытаясь удержать ощущение знакомой кожи, чуть влажной от пота.       — Ну, вы правы! Итак, у нас победитель со своими условиями! Ну, Артем, подойдите скорее, чтобы вручить приз, — тамада запустил руку в большой подарочный пакет и, не глядя, выудил оттуда конверт. Чех пытался спорить, но на его возражения никто никак не отреагировал. — Не забудьте развернуть!       И Чеха вновь толкнули к Лихареву. Толпа шумела и смеялась, ибо больно уж комичный вышел конкурс. Но каким хохотом она взорвалась через секунду, что стены дрожали, когда Артем развернул конверт, а там... презервативы. Смешно покраснев даже ушами, он протянул их Лихареву. Ну и все верно! Свадьба, алкоголь и ночевка сделают свое дело. Сегодня у каждого был большой шанс устроить свою личную жизнь хоть ненадолго. Вот и призы подбирались соответствующие, разогревающие, наводящие и намекающие. Но кто верил в такие совпадения?       — Ха-ха, Чех, а мы всегда знали, что у вас там что-то нечисто! Слишком искр много было, когда у нас работал! — заорал кто-то из обзорщиков, весело смеясь. Артем сжал кулаки и нервно улыбнулся, выискивая взглядом, кому же сегодня устроит мордобой.       Лихарев отреагировал на удивление адекватно. Он оскалился, выпятил грудь — ну прямо ничем не смущен.       — Хорошо, что детей тут нет почти. Ай-ай-ай, какие вы все… — Сергеевич развернулся к столам, выискивая глазами Игоря и приманивая того жестами. — Эй! Хочешь, подарю? Нальешь в них воды и будешь кидаться из окна в пьяненьких, чтобы наутро посвежее были. А то праздник только начался, но у кого-то уже фантазия разыгралась не на шутку, я смотрю… — он погрозил пальцем в сторону тех, кто вспомнил старые голубые шуточки. Как ни странно, толпа повиновалась. А совершенно красный Артем поспешил к своему месту и спрятался там за тарелками.        — Видал? — смеялся Митя, тыча Игорю в бок костлявым локтем. — Во какой я Купидон, во как могу. А ты что могешь?       — Трахнуть тебя в зад, — процедил сквозь зубы тот, косясь на бухгалтера. — Нет, ты еще скажи, что подарки подтасовал. Пф! Щас я тебе покажу, что может всемогущий Купидон Игорь…       Редактор тут встал и решительным шагом направился в центр, где тамада уже набирал новых добровольцев. В конкурсах всегда есть свои завсегдатаи, так что там снова стояла Лена с извечной наглой усмешкой на лице, а рядом — застенчивая и немного расстроенная Алена, которая явно с прошлого конкурса снова заревновала подругу. Были тут еще несколько человек, молодожены тоже, но вот Чех с Лихаревым пытались уйти в подполье. Над ними-то Игорь и повис.       — Эй, ну серьезно, чего расселись-то? Круто было, а сейчас самое веселье начнется! Поднимайте свои крепкие задницы и дуйте в круг!       — Но блин! Я не хочу! — запротестовал рыжий. Он начал понемногу оживать в дружественной атмосфере. Но в движениях и выражении лица все еще читалась нервозность и неуверенность.       — Надо! Давай, Артем, ты уже почти не похож на жертву Освенцима, — Игорь заулыбался, а потом скосился на Костю. — А ты подавай пример! Давай, старикан, двигай телом!       Лихарев закатил глаза, но вновь наткнувшись на умоляющий взгляд Сонечки, поднялся и зашагал к группе добровольцев. Оттуда же Артур сигналил Чеху, мол, «ну давай тоже!». Рыжий поднялся и поплелся к уже набравшейся группе без особого желания. Встал он немного в отдалении от Кости, словно страшась, что слишком часто в сегодняшний вечер они находятся рядом. Чеху тяжело было держать себя в должных рамках. Но сперва все пошло как надо, без напряга. Конкурс оказался парным: «мальчик-девочка». Напротив Артема встала Алена, мило глядя ему в глаза и иногда косясь вбок — там снова Лену приставили к Сергеевичу, и они кидали друг на друга едкие взгляды и скрещивали руки на груди, как соперники.       — Ну, дорогие друзья, а теперь — правила. Вот, рядом с вами есть по мешку. Там — одежда… кому какая попадется! И ваша задача — за три минуты нарядить друг друга как можно гармоничнее... и смешнее. Самая модная пара и получит приз!       — Хах, забавный конкурс, только не… — Артем было повернулся, чтобы заговорить с Аленой, но девушки просто не оказалась рядом. Как и мешка с одеждой. Та уже находилась около Лены, и они что-то горячо обсуждали. Артему, оставленному, буквально брошенному, пришлось просто хлопать глазами и ртом. — Ну, кажется, я выбыл уже, — с досадой обратился он к тамаде.       — Да ладно, Чех, чего тебе терять — иди опять к Константину Сергеевичу, — зубоскалил Игорь, кивая на главреда, который со скепсисом косился на щебечущих девушек. Лена мимоходом спорила с тамадой, который пытался вернуть всех на свои места. А Лихарев повернул голову на рыжего, потом глянул на зал… и, увидев в выражениях лиц гостей всеобщий вызов, решительно шагнул к Теме вместе с пакетом. А рыжий так же решительно шагнул от Кости, но его поймал за плечи Игорь.       — Ох, это странно… Они всегда так себя ведут? — Чех указал на Лену и Алену, что теперь были полностью заняты друг другом. — По правилам должны быть мальчик и девочка. Кто из нас девочка?       — Ага. Иначе Алена закатывает истерику… — Лихарев ухмыльнулся, оценивающе глядя на Артема. — Хочешь кинуть жребий?       — Почему? — все еще непонимающе вопрошал Чех. — В смысле? Дурак? Я тебе сейчас бантик голубой нацеплю, будешь знать, — Артем неловко улыбнулся, но кровь начала греться. Азарт просыпался где-то на задворках сознания. — И вообще, пипец тебе, Лихарев, я тебя сейчас по полной разодену…       — Потому что… — Костя еле заметно кивнул на девушек и задергал бровью. Ему было весело. — Да-да, Артемида, только чтобы я был красивым.       — Почему? — уже более твердо спросил Артем. — Артемида? Клариса, вы чего, перепили успокоительных?       — Старт! — оглушил всех присутствующих тамада и забегал между парами, пресекая всяческие дальнейшие нарушения правил среди играющих.       Артем окунулся чуть ли не целиком в мешок и выудил оттуда шляпку с вуалью. И нацепил на Костю, с трудом сдерживая смех. Лихарев тоже времени даром не терял — он обнаружил непонятно как попавшие в пакет женские стринги, детский слюнявчик и безумный рыжий парик. Последний так вообще моментально оказался на Чехе.       — Почти ничего не поменялось, впрочем, — подытожил Костя, расправляя синтетические кудряшки. Затем он стал прилаживать к Артему трусики. — И… твой размер! Ты просто должен их надеть, так что запрыгивай.       — Ну ты идиот… — хихикал Артем, но повиновался. Сам Чех успел ускакать до Лены, пока его с руганью не погнал на место тамада. Артем смеялся, но вернулся, а на непонимающий взгляд Кости показал ему красную помаду, что отобрал у Лены, как у одной из девушек, что всегда следит за своим внешним видом. Костю тут же приукрасили, а потом надели черное боа. Еще белые перчатки. Артем едва сдерживал себя, чтобы не хохотать, как умалишенный, но слезы от переизбытка эмоций выступали на глазах. Лихарев крепился, чтобы не начать жевать губы.       — И как, красный цвет к бороде подходит? — цедил он, потуже завязывая слюнявчик на шее у Артема — видно, задушить хотел засранца. В отместку Лихарев нашел для рыжего еще и розовую накидку с рюшами, а потом отобрал из рук гогочущего во всю глотку над главредовским макияжем Игоря внушительных размеров чепчик.       — Я прям Мадонна с младенцем, — хрипло засмеялся Костя, прилаживая последние штрихи. В губы рыжего ткнулась детская пустышка. — Развратным младенцем, судя по типу «подгузника»... Слушай, Чех, будь другом, сосни для завершения образа?       Раскосые глаза стали еще хитрее и пустышка оказалась меж губ Чеха. Завопил тамада: «Все, смотр!» Пары выстроились по очереди, желая поскорее показаться и снять с себя все компрометирующее.       — На у-у-у-учки меня возьмешь? — паясничал Артем, пока рассматривали первую пару. Толпа отреагировала на нее тихо, особенно не поразил их наряд.       — Ага, запрыгивай, пока до нас не дошли, — Костя подставил руки. Настроен он был серьезно. Артем оценивающе посмотрел на главреда… и запрыгнул в прямом смысле этого слова на Лихарева. Гоготать ему не позволила разве что пустышка. — Агу, агу.       — Слюней не напускай, — прокряхтел Костя. К ним тут же обернулись все. И все в буквальном смысле легли. Игорь еще помаду не пережил — он тяжело опирался на свою партнершу, держась за живот и роняя парик. Со всех сторон раздались аплодисменты.       — Я буду матерью года, — пробасил Лихарев, улыбаясь.       — Угу, — хихикал Артем, прижимаясь теснее. Ну, конечно, долго строить из себя младенца года он не смог. И скоро, тщательно наводя прицел, плюнул пустышку прямо в лоб Лихарева. И попал же, попал! Да так ровно в середину лба, что сам чуть не выпал из объятий Сергеевича от смеха.       — Еб твою… давайте судите нас уже!       — Ну, у нас два лидера! — тамада с трудом сдерживал смех. Вторым лидером оказались Лена и Алена, которые разоделись в мужчин. Лена была явно каким-то фермером, а блондинка больше напоминала Малиновского. Выхаживая так, словно между ног что-то мешало, корректор подкатила к Лихареву и толкнула того бедром, облаченным в большой мужской комбинезон.       — Эй-эй, это откуда тут такая цаца! — выдала громким низким голосом Лена, а толпа легла вновь. Артур едва успевал ловить Соню, которая в общем веселье тоже захотела на ручки. Тамада старался прокашляться, чтобы продолжить речь.       — Аплодируем! За кого громче, тот и в победителях!       Тут Лихарев решил не сдавать позиций. Он страшно выпучил глаза и сложил накрашенные губки, перевалив вес Артема на одну правую руку. Чтобы исполнить предстоящий смертельный номер, пришлось вцепиться рыжему пальцами в зад.       — Сейчас держись крепче, — предупредительно шепнул он, а потом возмущенным писклявым голоском, вздернув подбородок, ответил Лене: — Мужчина, да что вы себе позволяете. Я, вообще-то, с ребенком, а еще замужем! — И тут Лихарев напрягся, как мог, Артем остался как-то висеть на одной руке и собственных объятиях, а Костя показал наглой брюнетке фак… правда, безымянным пальцем, чтобы кольцо видно было. Лена отступила и подняла руки в защитном жесте.       — Не могу с ними спорить! — смеялась она, а Алена играла с Артемом в «идет коза рогатая за малыми ребятами». Рыжий расхохотался и, едва не рухнув с рук Лихарева, поспешил встать на свои две ноги.       — Без возражений! Единогласно! Победители вновь Артем и Константин! Приз в студию!       Лена уже успела найти приз для мужчин. И вручила им два чупа-чупса средних размеров. Артему подарок пришелся по вкусу, конфета в момент оказалась за щекой, страшно ее выпучив. Свою Лихарев понес за стол, вероятно, тоже намереваясь оставить для Чеха. Его вообще сейчас больше заботила помада на губах, которую поскорее следовало стереть…       Игорь, пошатываясь, вернулся на место и тут же развалился возле Мити. Быстро плеснув себе в бокал вина, редактор проглотил его залпом и, отсмеявшись, стал хвастаться:       — Ну, ты видел, как Костя его там за попку-то подержал? А как Артем пососал? Ну и продолжает, в общем… — Игорь кивнул на Чеха, который все занимался карамелькой. — Купидон Игорь тот еще!..       — Ну ты вообще! — смеялся Митя, похлопав нового друга по плечу. — Это было круто, я просто в шоке. Мне сложно будет переплюнуть такой результат!       Вечер продолжался вовсю. Подали горячее, гости ели и пили от души. Пошли тосты, бесконечные добрые слова и много-много радости и гордости за молодых. Официанты сновали туда-сюда, невеста смеялась, а жених сдержанно улыбался и жевал соломинку. Артем вновь притих и набивал живот едой. Митя с Игорем разговорились и забыли про своих подопечных.       — Итак, друзья. Молодожены приготовили для вас сюрприз. Чудесный первый медленный танец. Вальс!       Соня с Артуром разулыбались и вышли на площадку. Свет в этот момент приглушили, направили софиты. Артур, несколько смущенный, наверняка шептал жене в этот момент что-то вроде «я уже выпил, а вдруг наступлю на тебя?», а Соня его успокаивала и легонько подтрунивала. Костя смотрел им вслед, подперев щеку кулаком и потягивая виски. Стало хорошо и спокойно. И между ними с Чехом после нескольких конкурсов уменьшилась стена отчуждения. Они сами уже разговорились: обсуждали вечер, какие-то мелочи, шутили.       После вальса и бури аплодисментов молодоженам тамада объявил медленный танец для всех. Он же в некоторой степени стал белым, потому что к Артему с Костей тут же подскочили Алена и Лена, начав уговаривать и сыпать всякими шутливыми уси-пуси: мол, такие хорошие мальчики, ну единственные достойные кавалеры. Лихарев уже даже отпираться не стал и с вызовом глядел на брюнетку, которая все усмехалась и как-то до странности очень внимательно наблюдала за общением Сергеевича и Чеха.       — Ну, Константин Сергеевич, посмотрим, так ли вы хорошо танцуете, как даете советы, — девушка улыбнулась и шагнула в объятия к главреду. Музыка уже вовсю звучала, и рядом кружили такие же пары, ждущие от медленного танца чуда.       — Нормально танцую, — ответил Лихарев, глядя Лене в глаза — по всем правилам. Он безупречно держал руки, даже шаги отмерял всегда ровно, покачивая подчиненную на волнах музыки. — Как у вас дела с Аленой? Больше не ссоритесь? — спросил он.       — Чудесно танцуете. А с Аленой да. Все отлично. Вы же знаете этих ярких личностей… Они думают, что борьба заключается в кулаках и ругани. Но люблю я ее и такой, — улыбнулась Лена, бросив через плечо главреда спешный взгляд. — Ну, я смотрю, не зря вся редакция думала, что у вас с Темой что-то нечисто, и вы не просто так на него кричите. Любовь у вас, а?       — Да, знакомо… Но все мы любим иногда кулаками помахать, — Костя осекся. Он взгляда не отрывал, сохранял полное спокойствие — ну вылитый мудрый Каа. — Мы близкие друзья. На Игоря я тоже ору. И иногда даже бью, если для вас это показатель…       — Да ладно вам, — засмеялась Лена, сжав чуть сильнее руки. — Не смешите меня. Он на вас так смотрит. Как на бога, знаете… И губы закусывает при виде вас. Краснеет, белеет, вздыхает. Вы-то скала, ничего не видно. Но я и по вам вижу... А по нему все как на ладони, — брюнетка ехидно ухмыльнулась, но беззлобно. — Да вы не бойтесь. Никому не скажу…       — Ну тогда Чех — находка для шпиона. Еще и со странными пристрастиями… Это я про помаду, — Лихарев облизнулся — он все боялся, что на губах еще что-то осталось. Давать однозначного подтверждения чужим догадкам он не собирался, хотя заинтересован был наблюдательностью Лены. Сам-то Костя не всегда мог увидеть что-то в поведении Артема… Он был осмотрителен, но черств, и некоторых эмоций не распознавал так, как это делали девушки. Поэтому сейчас, когда их с брюнеткой пара поравнялась на танцплощадке с Артемом и Аленой, Костя повернулся к Чеху. И опустил ладонь ниже, на талию Лены, и приблизился к ней как-то… Помнилось, корректор только так ревность из своей подруги и выбивала. А у Лихарева бы вышло?       — Быстро учитесь. Подыграю вам. За ночь спасибо скажете. А повышение? — улыбалась брюнетка и, приблизившись теперь, шептала главреду на ушко, как-то особенно прогнувшись. Ровно в этот момент действительность разрезал разгневанный взгляд Чеха. Он тоже вел партнершу, но все его существо занимала странная картина: нежно прижимающий трепетный стан девушки Лихарев. Сначала он испепелял руку на талии, а после просто насквозь пробивал самого Костю. Видно было, как гневно вздымается грудь и раздуваются ноздри. Костя не выдержал и прыснул со смеху на пару с Леной. Продолжили танец они в прежнем положении, без этого наигранного кокетства.       — Игорь искал новых людей на лонгриды. Скажи, что от меня — если ему понравится, то место твое. Вы все повышений от меня хотите, как будто не знаете, что это не так работает… — Сергеевич хмыкнул. — Но если все получится, то со своей стороны отблагодарю бутылкой хорошего вина.       — Ладно, не ругайся, начальник. Добро, пусть будет вино, — засмеялась Лена, не сомневающаяся в своих способностях и удачном разрешении ситуации. Она была профессиональной Дездемоной. Лена уже успешно повернулась спиной к Чеху и ощущала его взгляд. — Ну что, сработало? Увидел?       — Да… Главное, чтобы он меня не покалечил теперь…        «Впрочем, сам хорош», — с грустью отметил Сергеевич уже про себя.       И когда танцы закончились, Лихарев сидел и пил как ни в чем ни бывало, а Артем грозно сопел рядом. И характеристика «грозно сопел» слишком незначительна для того, чтобы описать, как Чех носом сдувал свой бокал с вином. Но он не спешил говорить с Лихаревым. Наоборот, всем своим видом показывал, что отрицает существование главреда вообще.       — Ну чего, накупидонились? — с усмешкой спрашивал Игорь. Они с Митей пока вообще затерялись где-то в уголке со стаканами и наблюдали за происходящим. К тому же, беспрерывно сидеть за столом тоже уже надоело. — Вон, они уже и сами справляются, похоже.       — Это все ревность. Видел, как Лихарев Ленку-то обжимал? Вот Чех теперь и кипит, — усмехнулся Митя. — А что? Беспроигрышно!       — Ага, это он у самой Ленки на ходу и научился… Ладно, дело за малым. Мы, вроде как, с Лихаревым собирались в одном номере ночевать, но кажется, пора махнуться соседями. Ты же тоже с Артемом? Ключи у тебя сейчас?       — Да, все у меня. Ну, Лихарев у нас альфа-самец, поведет Чеха к себе. А ты ко мне пойдешь, — Митя потянулся, разминая затекшие мышцы. — Только учти, я только с виду такой милый. А чуть что и на тебе использую все свои тайные приемы.       — Ну вот отлично. Наши ключи у Лихарева, так что нам остается просто исчезнуть в нужный момент… — Игорь покосился на бухгалтера. — Приемы? Пф, тоже мне тут… А я вот могу сделать массажик для уставшей спинки… — На лице редактора тут же появился голодный оскал, а ладонь легонько, угрожающе так, легла на плечо собеседника.       — А я тогда сделаю массаж лица кому-то, — до невозможного умильно улыбался Митя, но чужую руку со своего плеча снимал. — Ты смотри мне. Но-но-но.       — Итак, дорогие гости! Вечер подходит к концу, не знаю как вы, а я запомню его надолго, ведь у нас собралась чудесная душевная компания. Но это еще не все! Пришло время Соне и Артуру передать эстафету в женитьбе! Пора бросать букет и подвязочку с ножки невесты! Давайте, собирайтесь все, кому интересно попытать удачу.       — ...И все, кто еще может стоять, — закончил Игорь. — Ну, Митя, пошли демонстрировать ловкость и реакцию?       По традиции неженатые мужчины и незамужние девушки распределились на две группки. Первым должен был полететь букет. В женском отряде началась настоящая война, и видно было, что Лена с Аленой очень хотят его поймать, но удалось это какой-то другой претендентке. Парни смешливо наблюдали за тем, как слабый пол бурчит и завидует друг другу из-за такой мелочи. А вот дальнейшее напоминало, разве что, строй команды баскетболистов. Все нетерпеливо наблюдали за тем, как Артур снимает кружевную подвязку. Размахивается… Легкая ткань пролетела над головами первых рядов, и вышло как-то так, что за нее зацепились пальцами, отпихиваясь, и Митя, и Игорь. По крайней мере, двое победителей были определены, и остальные немного расступились. Но подвязка должна была остаться только одному! А парни стояли, как бараны, держась друг за друга. Гам и смех гостей немного стихли, все ждали развязки. Игорь улыбался.       — Горько! — вдруг воскликнул он и, вцепившись пятерней в светлую шевелюру бухгалтера, припал к его губам. Поцелуй вышел быстрым, чтобы никто не воспринял его всерьез, но довольно откровенным и весьма ощутимым, чтобы Митя мог усомниться в его серьезности. После чего Игорь отстранился и оттолкнул парнишку от себя вместе с подвязкой, показав язык.       — Мне все равно не надо, — беззаботно прокомментировал редактор свою неслыханную щедрость и пружинистой походкой вернулся за стол. По пути он отряхивал ладони, весьма довольный своей подлой шуткой. А Митя долго стоял с подвязкой в руках и… стоял. Он не мог прийти в себя, но тут на губах растянулась ухмылка и, уверенный отчего-то больше обычного в себе, бухгалтер зашагал к своему месту.       — Он это весь вечер планировал, интересно?.. — вслух задался вопросом Лихарев, который теперь сам был зрителем.       — Он его огеил, — отозвался Артем. — Нет, реально. Все с этого и начинается. Сначала все как бы не в эту сторону, а потом раз!.. и ты уже гей. Огеил моего друга лучшего, между прочим! — рыжий дал кулаком по столу. Посуда покачнулась.       — Успокойся. По-моему, Митя совсем не против, — Костя усмехнулся. — Да никто не против вообще… Может, они просто напились и решили пошутить? Хотя неважно. Твой друг все равно слишком спокойно ко всему этому относится, так что с нужным человеком рано или поздно оказался бы в нужной ситуации.       — Геи — это не норма. И это не нужная ситуация. И… Серьезно? Игорь нужный человек? — Артем фыркнул и картинно отмахнулся от Лихарева. — Как Лена твоя, видать.       — Чего это не норма? — Лихарев вдруг посуровел и повернулся к рыжему, готовый едва ли не драться. — Ну ладно, Игорь, может быть, специфический тип. Но сейчас-то ничего серьезного не произошло? Это же так, представление было...       И тут у Кости в глазах сам Дьявол проснулся. Он не стал продолжать. Просто отвернулся назад с безмятежной улыбкой, ничего не отрицая по поводу Лены. А Тему, видно, интересовало только это. Подождав еще пару мгновений и поняв, что он не получит ответа на свой вопрос, рыжий вперился взглядом в Лихарева.       — Серьезно? И ты мне ничего не скажешь? — чуть ли не рычал Артем.       — Нет? А что говорить? Потанцевал с девушкой… выучил пару трюков… — главред ехидно усмехнулся и поднялся с места, похлопав Артема по спине. Тамада объявил окончание банкета и откланялся, все собрались вокруг молодоженов или по другим группам. Некоторые собирались уезжать. А Лихарев заспешил к Игорю…       Чех видел издалека, как брюнет машет руками и что-то со смехом объясняет Косте, иногда по-братски тюкая Митю кулаком в плечо. Последний вдруг столкнулся взглядами с Артемом, потряс ключами в воздухе, потом показал на них пальцем, помотал головой и… помахал ручкой. Все просто испарились. С ключами. Со всеми.       Лихарев нашелся на улице, на углу. Стоял и мирно курил у стеночки в полном одиночестве. Рыжий налетел на главреда с кулаками и криками, как тайфун.       — Ну?! И что это? Где Митя и ключи? Я с тобой спать не буду! Иди Лену свою ищи. С трюками! Пф! Идиот, бесишь меня, — Артем пнул клумбу. И тут же ощутил, что она тверже, чем кажется. Изменившись в лице и побагровев, Чех принялся разминать ушибленную ногу. Но ревность и собственническое чувство не позволяли обиженно удалиться. Точнее, ему этого хотелось. Но никак не моглось.       — Чех, ты дурачок? — Костя тихо засмеялся, выдохнув в сторону и выбросив сигарету недокуренной. — Ты же меня сам спросил, почему они с Аленой «так» себя ведут… Я тебе бровью посигналил. Они лесбиянки. И ни я Лене не сдался, ни она мне. Просто она сказала, что ты на меня смотришь… и мы тебя разыграли. А Игорь с Митей пошли выяснять свои отношения… и не знаю, что еще делать, но им весело. Вообще они специально оставили нас вдвоем. Не хочешь со мной спать — не надо, там и так два места, диван и кровать. Или пошли к ним, стребуем ключи обратно. Но…       Лицо Чеха вытянулось, и он отвернулся, чтобы не смотреть на собеседника. Недовольство сделало его еще более острым на вид. Он пропустил мимо ушей фактически все.       — Не смотрю я на тебя. И не хочу спать с тобой в одном номере. Он должен быть и моим тоже, чтобы меня не выперли опять просто так. Я должен быть в этом уверен, — рыжий тряхнул головой и закурил сам. Больше, конечно, чтобы занять руки. — И что, но?       — Но… — Костя взял Артема за локоть и столкнул на пару метров в сторону, за угол, чтобы не попасть в поле зрения людей, выходивших из здания. И прежде чем рыжий успел что-то еще спросить, Лихарев поцеловал его. Губы горячо, правильно легли на любимый рот, смяли, забрали весь дым в себя… Мужчина зажал Чеха руками, придержав за плечо. Он явно намеревался получить эту близость даже в том случае, если в следующую секунду Артемов кулак прилетит в челюсть…       — Бесишь ты, конечно, — заключил Чех, когда поцелуй был разорван. И впился новым с большей силой. Артем сам управлял процессом: руки Кости он положил себе на талию сам, вцепился в затылок руками сам и руководил лаской тоже сам. Артем целовал так, словно желал Лихарева просто съесть. Тоска по любимому, приправленная жгучей ревностью, делали свое дело. И Чех уже от поцелуев дышал глубоко и томно, а глаза подернула поволока. Нехотя Костя все же оторвался, облизывая раскрасневшиеся губы и сминая пальцами бока Артема.       — Нас тут все еще могут увидеть… — прошептал он. — Ну, пойдешь ко мне?       — Ненадолго, — ухмыльнулся рыжий.       Едва шагнув за порог небольшого деревянного бунгало, Костя запер дверь и снова прижал Артема к стенке, разуваясь на ходу и тычась носом и губами в веснушчатые щеки.       — Я так скучал, Артем… Просто ужасно скучал…       Чех смолчал, чтобы не расплескать полную чашу своей обиды. Он не хотел портить все сейчас своими эмоциональными выбросами. А так хотелось спросить, накричать, мол, на что ты меня оставил? Зачем так все совершил? Зачем бросил в момент уязвимости? Но Артем сдержался… Только коротко вздохнул и впился объятиями в Лихарева, принимая ласку и тут же возвращая ее. Чех ластился, как кот. Тыкался носом в шею, целовал и кусал подбородок, искал обезумевшие губы. Ему казалось, что ноги нещадно подкашиваются, а в голове дурман и поволока. И ни одной здравой мысли, ни одной.       Пальцы рыжего оказались смелыми и точными: справлялись с чужой рубашкой на раз, не оставляя ей даже возможности прятать хозяйское тело. Да и с брюками у него сомнений не возникало. Правда, до того, как снять их окончательно, Чех толкнул Лихарева прямиком к кровати. Когда тот пятился, рыжий улыбался, впиваясь взглядом в чужое тело и с неким упоением отмечая его неизменную красоту. В мозгу вспыхнула ревностная перчинка: «А вдруг не только мое?». И на лице Артема проскользнуло недовольство и даже злоба. Костя неотрывно смотрел за любимым. Он ловил каждое настроение, мелькающее в лице, пытался угадать… И казалось ему, что Чех в своей порывистости бежит от слов, от всего того не высказанного, что мучает обоих. И со стороны это, наверное, выглядело глупо, но Лихарев, оставшийся в одном только белье и носках, медленно сел на кровати, вздохнул и решительно сказал:       — Подожди. Прежде чем ты снова набросишься на меня, просто сядь и… давай поговорим.       — Что? — Артем даже тряхнул головой, чтобы до него всецело дошел смысл сказанного. Но повиновался. Сел. — Начнем разговаривать, все закончится мордобоем, а не трахом. Не буди во мне зверя. Не этого, — Чех ухмыльнулся и укусил Костю за плечо. И с силой, с чувством сжались челюсти на чужой коже.       — Твою мать! — Костины брови сдвинулись, он дернулся и оторвал от себя Артема, удерживая на расстоянии вытянутых рук. Только сейчас Лихарев полностью ощутил, как же Чех исхудал… Это было ясно еще тогда, когда главред поднимал его на руки, но во время конкурса было не до осознанных выводов. — Я тебе серьезно говорю, подожди. Мордобоем так мордобоем… Я этого заслужил. И хочу между нами примирения, а не просто…       Костя осекся. Все опьянение в один момент схлынуло с него, и на лице осталась лишь печать вины и грусти.       — Прости меня, Артем. Я понимаю, уже слишком много времени прошло, и я просто не могу исправить ничего из того, что сделал… Но знай, что не было за эти девять месяцев и дня, чтобы я не раскаивался. Если бы я не выгнал тебя, возможно, ничего из этого бы не произошло. А я рубил с плеча… И мне очень жаль, что я принял поспешные выводы, сделанные на одних эмоциях, за верные. Это было и подло, и жестоко… Я знаю, ты не стал бы что-то делать у меня за спиной… И, может, ты был дураком с этими своими метаниями, но ты не знал, что делать. А я обещал тебе помощь и поддержку, но лишил тебя и того, и другого, — под конец Лихарев совсем сник. Он не прятал своего взгляда от Артема и смотрел прямо в глаза, но боялся двинуться или коснуться. Озверевшая совесть смачно хрустела позвоночником, и у Кости все нутро наизнанку выворачивалось. А рыжий вновь гневался. Взгляд поплыл от злости, но лишь на секунду. И после эмоция, как, вероятно, Артем привык за это время, спряталась глубоко внутри. Он научился не выражаться открыто. Он научился быть замкнутым и злым.       — Я не буду перед тобой оправдываться. Я думаю, ты знаешь уже все обстоятельства и факты… Да и... Что сделано, то сделано. Сложно говорить о том, как стоило поступать, когда у тебя ребенок вот-вот на подходе, — Артем фыркнул и зябко повел плечами. — И жаловаться на жизнь я тебе тоже не буду. Это не твоего ума дело… больше.       — Я не знаю никаких фактов, Артем… Но Соловьева до последнего оставалась весьма довольна жизнью (в основном), а о тебе в редакции ходила слава чудо-жениха… — Лихарев горько усмехнулся. — Но кажется, что все совсем не так гладко, как мне показывали.       Повисла тишина. Артем вздохнул и привалился к Лихареву, устроив голову на его плече. На свежем доселе лице, словно стерся макияж или сорвана маска, отразились усталость и горе. Чех выглядел страшно изнуренным и хлебнувшим чего-то такого, что даже он со своей некогда открытой натурой не мог поведать близкому дорогому другу. Костя гладил Артема по голове, затем поцеловал в висок и мягко столкнул вниз, уложив на лопатки. Слабо улыбнулся.       — Прости. Слишком много я порчу… Нужно теперь хоть что-то сделать хорошо…       Он наклонился к рыжему и на сей раз нежно поцеловал в губы. Выждал, заглянул в яркие, дикие глаза, ища ответ. И, получив его, безмолвный и освобождающий, ткнулся лицом в шею. Отросшая густая щетина заколола и защекотала кожу и мочку уха, Костя расстегнул пуговицы на вороте и груди, ныряя ладонями под одежду. Он баюкал и раскрывал Артема ласковыми прикосновениями, порой прижимался крепче. А потом, когда тела вновь согрелись и дофамин плеснул в мозг, Лихарев хитро шепнул на ухо:       — Сегодня весь вечер смотрю на твои узкие брюки и думаю… каково тебе будет в такой ситуации… — И тут же горячая ладонь крепко смяла ширинку, и расслабленного Чеха захватили в плен. Костя снова пользовался тем, что больше весит, что может примять легкого любовника. Вот и теперь он довольно ухмылялся, глядя Артему в глаза, а рука внизу массировала, гладила, тискала бедро и обрисовывала контур набухающей плоти.       — Ну… болезненно, — тихо смеялся Артем, но лежал ровно. Хотя щеки и шея начинали цвести румянцем. — Хочешь сказать, я, даже если захочу, не смогу выбраться? Я мал да удал, между прочим! — столь привычно и по-родному затараторил Тема, извиваясь в руках Лихарева. Ему уже стало приятно, а долгая разлука, ревность и даже злость умножали возбуждение во сто крат.— Только если станет совсем невмоготу и ты начнешь умолять… — Лихарев выдохнул и снова припал к шее любимого, жадно целуя и вылизывая соленую от жары кожу. Когда под тканью стал хорошо прощупываться размер, ладонь сильными массирующими движениями заходила вдоль эрекции. У Кости тоже уже стоял, и время от времени он нетерпеливо терся об Артемово бедро и едва не садился на колено, чтобы унять приятный зуд.       — Вообще я специально для тебя подбирал эти брюки. Надеялся, что, вдруг, соблазнишься… И залапаешь где в углу…       — Ну вот видишь, соблазнился… — сообщил Лихарев мимоходом, когда пропихнул пальцы чуть глубже между бедер рыжего, надавливая на яички и область под ними — никак чтобы шов сильнее впивался в промежность. Рыжий судорожно вздохнул и дернулся, убегая от рук мужчины.       — Ну… Ну хватит, Костя-я-я-я, — канючил Артем, начав отпихиваться от садиста уже ногами и руками, и всеми возможными и невозможными частями тела. — Без одежды я еще симпатичнее, чем в ней, ты же знаешь… — засмеялся он и исхитрился протиснуть между телами свое колено, чтобы отодвинуть от себя насильника. Острая кость впилась в живот главреда, а Тема еще и ерзал, ибо таким положением лишь усилил давление в паху. И застонал. — У меня давно не было… Очень… Я не особенно терпелив, знаешь ли… — предупредительно сообщил Артем, боясь прослыть скорострелом.       — М… — Лихарев улыбнулся и прямо поплыл из-за сладких обещаний рыжего. — Ну тогда не надо сдерживаться. Сейчас мы облегчим твою ношу… И потом станет еще приятнее…       Тугая пуговица и молния быстро поддались умелым и осторожным костиным пальцам, а затем он быстро избавил Артема от брюк вместе с бельем. На вкус мужчины, рыжий очень сексуально выглядел в одной расстегнутой рубашке, в остальном совершенно обнаженный. Лихарев, чтобы было удобнее, тут же устроился между бедер любимого и без лишних вопросов забрал твердый орган ртом. Заглотил, одарил сильной, глубокой лаской, жмурясь и шумно сопя, затем поднялся к самой головке, поцеловал и обнял ствол пальцами. Костя словно выцеживал слишком давно сдерживаемую страсть. Он больше не мучил и не истязал — а напротив, дарил Артему долгожданное наслаждение и заботу. А Чех оказался благодарным получателем. На каждое прикосновение он, как уж, извивался и не мог сдержать стонов. Артем не продержался и пары минут, как в его груди заметались знакомые Косте до боли звуки. Совсем раскраснелся, горячо было даже слизистой. Да и бедра начали ходить ходуном, приближая оргазменные конвульсии мышц. Он не мог терпеть более, как не сжимал и не кусал губы, как ни упирался рукой в плечи мужчины в желании оторвать от себя. Ничего не помогало. Костя держал крепко, энергично двигая кулаком и собирая кончиком языка сочащееся густое предсемя. Лишая Чеха последних попыток совладать с собой, он вдруг пропустил член в горло и сглотнул, стиснув головку сжавшимися на секунду мышцами. Пальцы впились в напряженный живот и в бедро.       Артем вскрикнул. Внезапная разрядка скрутила, и рыжему пришлось приподняться на диване, почти сесть, убегая от боли в мышцах. Но он тут же рухнул обратно, так и не завершив действие. Тема не успел отстраниться, ибо и так едва сдерживался, чтобы не кончить еще при мучительной прелюдии. А тут с такой-то лаской совсем немудрено не сдержаться. Артем кончал ярко. Как будто натужная пробка наконец выскочила из горлышка бутылки вина, позволив напитку задышать. Так и он, спустя мгновения жаркой муки и яростных метаний, впервые за это время, кажется, вздохнул полной грудью. Лихарев поперхнулся, едва успев отстраниться и сглотнуть плеснувшую слишком глубоко сперму. Он улыбался, хотя глотку теперь саднило, и осторожно потягивал плоть рыжего у основания, пока не выцедил и не выпил все семя до последней капли. Губы Костя со смешком вытер об Артемову же ногу, а потом поднялся и чмокнул того во вспотевший висок, оглаживая красивое тело.       — Стало лучше? — хрипло спросил он, кашлянув. — Сразу готов к следующему заходу? Или, если хочешь, сделаю тебе массаж…       — Ниче себе, какой ненасытный. Репетировал, небось, с кем-то, а? — ухмыльнулся Чех, когда муть в голове немного отступила. — Давай лучше я тебе.       — Я ненасытный, потому что передо мной ты, — Лихарев позволил любимому оказаться сверху. — А ты мне что? Тоже массажик?       — Ой, да рассказывай мне, ага, — Чех отмахнулся, усаживаясь удобнее на главреде. И начал уже оглаживать плечи, руки, разминая мышцы. — Массажик, да. Полапать тебя страсть как хочется. — Артем засмеялся, задевая пальцами сосок как бы невзначай.       — Правда, — Лихарев упрямился и улыбался. Он расслабился и прикрыл глаза, сложив руки за головой, пока ласки еще не стали слишком откровенными. Прикосновения дарили легкую будоражащую щекотку, проносящуюся под кожей и скапливающуюся внизу — и волоски на теле вставали дыбом, и становились очень жарко. Порой Костя томно вскидывал бедра, поднимая и Артема тоже как на волне.       — По кочкам, по кочкам, по… как там дальше? — Артем усмехнулся, но переместился. Теперь он массировал живот главреда, бока, но не заходил никуда более. Ни в какие незаконные места. Его ладони, теплые и сухие, разгоняли по телу кровь. В какой-то момент Артем сосредоточился внизу живота Лихарева, но после тут же увел руки дальше. А затем вытянулся, нависая лицом над главредом, но пахом все еще был плотно прижат к бедрам мужчины. Артем и сам не заметил, как их с Костей средоточия соприкоснулись, и оставалось только качать бедрами и тереться. Чех тут же вспыхнул, раскраснелся, заулыбался. — Массаж альтернативными частями тела, — рыжий хихикнул, как-то особенно чувственно скользнув вдоль тела главреда.       — Мне нравится… — шепнул Костя, обхватив Артема за талию и двинувшись навстречу. В паху быстро скрутилось ослепительное напряжение, и губы Лихарева разомкнулись, выпуская вздох удовольствия. Его тело пронизывали нервные нити, натянутые, звенящие от малейшего касания. Особо чувственным стал и поцелуй, с которым мужчина потянулся к рыжему, и то, как Чех впутал руку в густые темные волосы.       — Непривычно с короткими… Но тебе хорошо, — улыбнулся Артем и тоже отчего-то зашептал сперва. А потом заорал: — Долой трусишки! — и подскочил на ноги. Он профессиональным движением стянул ненужную ткань с Лихарева. А после, вновь оседлав мужчину, но на этот раз повернувшись к нему задом, принялся стягивать с себя рубашку. Наверное, дурака из Артема не выбьет ничто, ибо рыжий умудрялся еще и пританцовывать. Точнее, как… Задом вилять. Это сложно было назвать танцем. Артем справился с одеждой и оглянулся на Лихарева.       — Ну как вид?       — Ты черт, — довольно прохрипел Костя и смял ладонями аппетитный зад. В глаза сразу бросилась та самая татуировка, и у Лихарева, как бы смешно это ни было, в груди так остро и нежно кольнуло, что еще больнее стало в паху. Он подтянул Артема ближе к себе, одарив поцелуем поясницу и крестец, а потом поставил над собой на колени, и вид стал еще лучше. Костя вновь нашел свое счастье между бедер любимого, зацеловал теплую кожу, широко прошелся языком от мошонки до входа в разгоряченное тело да там и задержался. Он старался раздвинуть сжатый анус и напомнить стершиеся почти за год ощущения.       — Ты узкий, как девственник, Чех… — выдохнул Лихарев, озабоченный комфортом любимого, осторожно протолкнув внутрь палец. С улыбкой он повел подушечкой по мягкой чувствительной стенке. — Скажи, ты же сам себе так не делал?       — Не делал, — ухмыльнулся Артем, дернув задом. Некий дискомфорт возник внизу. — Ты ж расписался на моей заднице. Все, твоя, больше никто не был допущен. Даже если…       И Артем нарочно потерял свои дальнейшие не самые приятные для них обоих слова в ласке мужчины. И прошел языком по стволу члена, дабы выказать свое властвование всем, что ниже пояса у любимого. Чех улыбался, ощущая во рту нисколько не забытый и такой родной вкус. Он вобрал плоть в рот, катая языком головку члена во влажном тепле. А после, отпустив ненадолго, сделал это с еще большей отдачей, поглощая почти до середины и пропуская в глотку. Артем от этого отвык, потому рвотный рефлекс пугал его. Но быстро отступал перед старыми привычками и опытом. Пальцы впивались в бедра или помогали с осторожностью и нежностью разнообразить ласку. Артем иногда замирал, отвлекаясь на то, что делали с ним самим. А Костя сладко постанывал, то прижимаясь губами к яичкам, то забирая плоть ртом. Его бедра дрожали от невольного напряжения, дробящего кости и сжимающего мышцы спазмом. Он отвык от такого удовольствия. И сейчас с любимым был Рай — хоть и не дома, не в полном комфорте, хотя им двоим так не хватало времени друг на друга… Чтобы не сдаться раннему оргазму, Лихарев сосредоточился на удовольствии Артема: вот, его язык снова вернулся к тесному отверстию, смачивая скользкой слюной, смешанной с естественной смазкой, чтобы можно было попробовать двумя пальцами. Мышцы поддавались нехотя, и Костя ласково гладил рыжего по спине и бедрам, уговаривая, напоминая, как принимать в себя мужчину.       — Любил бы тебя до рассвета… Давай не будем спать, Артем? — Костя улыбался, целуя Чеха под ягодицей, сбивчиво дыша и постанывая. Он откинул голову назад: шея устала, да и в голове был дурман. Собственные руки двигались на автомате, в такт движениям партнера: та, что на члене — быстро, ритмично и с нажимом, та, что растягивала вход — медленнее, с прямым упором в простату.       — Угу-у-у, — вдохновенно тянул Чех, не в силах выдать что-то более сложное и членораздельное. Артем путался в словах и даже мыслях, иногда забываясь в ласке, а иногда в собственном удовольствии. Внизу живота уже скрутило ком из нервов, но Тема старался не ударить второй раз в грязь лицом, буравя языком узкую щелочку на головке члена. Как он ее любил, знал бы Костя! Артема настолько переполняли теплые чувства и нерастраченная любовь, что он готов был вжаться в любимого, просто врасти в него, чтобы никогда более не отстраниться. Но это было необходимо, чтобы продолжить ласку новую.       Артем поднялся и, пресекая всякие возможные возмущения, уселся на ноги любимого к нему лицом. Его интересовала разрядка, которой все еще не было. И хотя у рыжего самого сейчас стоял так, что больно, он твердо решил заполучить полагающийся ему оргазм от Лихарева. И вот, руки трепетно сжали чужой член, а Артем начал дрочить главреду.       — Ты смотри, прямо стойкий оловянный солдатик, м. — Чех засмеялся и припал к средоточию любимого губами. И вновь, и вновь глубоко целовал плоть, всасывал ее. В какой-то момент Артем сжал чужие яйца, вылизывая до блеска головку члена. Костя взревел и выгнулся, попытался взбрыкнуть — очень уж острыми стали ощущения — но его надежно прижали к постели. Рыжий поднял взгляд, чтобы вот в таком уязвимом положении прожигать зрачками Лихарева, запоминать его лицо и никогда не потерять это воспоминание в череде жизненных неурядиц, что заготовила судьба.       — Не… Да... — выдавил Костя и вцепился в руки Чеха. И тут же бедра занемели, а истома в паху взорвалась сильнейшим удовольствием. Лихарев стонал и бился внизу, семя вырвалось из его тела, попав в рот Артему, забрызгав живот. Разрядка была долгая и почти мучительная. В первые минуты мужчина оставался до безумия чувствительным и даже не позволял прикасаться к своему средоточию, но трепетно перебирал пальцами рыжие волосы, держался за Чехово плечо. А затем плоть снова окрепла, захотелось большего. Бедный Артем и вовсе заждался.       — Сейчас, — отдышавшись, Костя с улыбкой соскочил с кровати и направился на поиски потерянных где-то в номере брюк. Там, в кармане, остались честно выигранные презервативы. — Подгадали, а? — главред пошуршал фольгой с зубчатыми краями, а затем взял подушку, завернул ее в полотенце и бросил на середине кровати. — Ложись сюда на живот… Так сейчас будет удобнее.       — Надо было еще играть в конкурсах и выиграть смазку, — хохотнул Артем и упал на подушку. «Кверху жопой», как выразилась бы его мама. Артем еще нарочно ей повилял, вытягивая руки вперед, потягиваясь.       — Увы. Ну ничего, я сделаю так, чтобы больно не было... — Костя устроился сзади, смяв в ладонях весьма аппетитные ягодицы. Он еще наклонился вниз, раздвинул их, чтобы снова вылизать пульсирующий анус. Большим пальцем Лихарев оглаживал татуировку…       Напоследок он спустил порцию слюны на вход. Сам презерватив тоже был со смазкой, а поддавался Артем уже неплохо, так что должно было хватить. Тем более что теперь Костя, прижав член к розовому отверстию, всерьез решил осуществить свои планы по массажу и стал разминать Чеху поясницу, потом — настойчиво буравить крестец… От этого рыжий все больше ерзал и немного тужился. Он расслабился, и Лихарев, подгадав момент, ловко поймал любовника, прижал к постели и толкнулся вперед. Из груди обоих тут же вырвались стоны, вздохи… Костя медленно наседал на Артема все сильнее, заполняя его собой целиком, и каждое движение приносило за собой восхитительные насыщенные ощущения.       — Ну как?.. — горячие руки огладили бока рыжего, а затем нырнули ему под живот, ласково захватывая в свои объятия чувствительное средоточие.       — Неплохо… — зашептал Чех, постанывая. И тут же раскрыл свой коварный обман, ибо не неплохо, а очень даже восхитительно, замечательно и хорошо. Артем пока особенно не выпендривался, ибо слабая боль не прошла. Но рука Кости, сжавшая член, перевалила чаши весов в сторону удовольствия, и Артем раскрылся окончательно. Конечно, только спустя какое-то время, когда притупились саднящие ощущения, рыжий смог немного подмахивать бедрами для Лихарева, чтобы спровоцировать того на более активные действия.       — Ты видишь на мне пышную… пышную юбчонку, а? — с чем-то похожим на сбивчивый смех, на который не хватало у легких воздуха и силы, поинтересовался Артем.       — Что за хрень ты несешь?.. — Лихарев усмехнулся и тут же утонул в окутывающем жарком блаженстве.       — Что ж ты со мной тогда, как с принцессой?       — А что, надо, как с наложницей? Ну как скажешь… — Костя ускорился, с громкими хлопками врезаясь в тело Чеха и роняя глубокие хриплые стоны. Рамки самообладания слетели, уступая место ослепляющей, отупляющей похоти. И чуть только сжалось чужое нутро сильнее под напором плоти, Лихарев задохнулся. Новая разрядка казалась опасно близкой в каждую секунду. — Какой ты… блядь… тугой… — выдохнул он и, не выдержав, резко отстранился и хлопнул твердой плотью по заднице любовника, чтобы унять разросшееся возбуждение. Потом поставил Артема на четвереньки, подняв над подушкой, чтобы больше было свободы действий у обоих — и набросился снова. Прижавшись животом к спине молодого человека, Костя хищно укусил того за загривок, с минуту двигаясь в нем в безумной спешке и быстро, грубо надрачивая чужой член. Артем застонал протяжнее, явно одобрив такое разнообразие. Скоро мужчина умерил пыл, отдышался, наслаждаясь тем, как мягко сжимаются внутренние мышцы. Тут и рыжий перестал дергаться, более плавно раскачиваясь в такт тому, как двигался Лихарев. Артем потянулся к своему средоточию, сжал, начал массировать, вливая в острое удовольствие спокойные тягучие нотки. Но тут Костя не дал ему понежиться. Пусть и давая отдохнуть растянутым мышцам, он перехватил руку любимого и опять повел сам, поторапливая ласки и безотказно выбирая тот самый темп и угол, которые подтолкнули бы оргазм.       — Я скоро кончу, — шепнул Лихарев, — если и дальше так… Хочу с тобой вместе.       Костя взял управление общим удовольствием. Он толкался ритмично и четко, а Артема то зажимал пальцами, то наоборот, подстегивал более энергичной лаской, выравнивая ощущения. Старт тоже дал главред. Когда уже невмоготу стало выдерживать горячее давление, он яростно задвигал бедрами и ладонью. По позвоночнику прошел нервный импульс, резко вспыхнул внизу живота, и Костя сорвался. Обронив долгий дрожащий стон, утонул в оргазме, неровно качающем бедра, и вновь припал губами ко взмокшему рыжему затылку. Артем не отставал, учитывая, что ласки рукой в процессе разрядки стали, конечно, намного более резкими. Он зарылся лицом в бежевое постельное белье, резко пахнущее кондиционером для стирки, и сдавленно застонал. На этот раз, когда абсолютно все слабые до ласк точки в его теле оказались задеты, Чех не мог стерпеть обрушившегося на него удовольствия. А тут еще и подавленных эмоций вагон и маленькая тележка, которые все это время прятались в самом темном уголке психики. Артем оставался лицом вниз, чтобы не выказать лишнего, подобрав ноги поближе к груди и сжавшись в комочек, пока тело и нервная система не успокоятся. Его светлая кожа вся раскрасилась привычными вишневыми разводами, что исчезали так же медленно, как остывало тело с оргазма.       — Люблю, — шептал Лихарев ему в шею, в ухо, в висок. — Люблю, люблю, люблю… — и прижимался сзади, крепко обнимая под грудь. А потом оба повалились на кровати набок. Вечно хозяйственный Костя, правда, перед тем как разлечься, засуетился: презерватив — выкинуть, мокрые пятна — затереть, Чеха по пути — в лоб поцеловать… Он совершенно привычно хлопотал, словно и не было никакого разрыва, летая по номеру в чем мать родила. За окном на черном небе постепенно прорезалась полоска рассвета.       — Хорошо, — блаженно выдохнул Костя, наконец снова оказавшись под боком у рыжего. Он медленно моргал, разомлевший и счастливый, гладя Артема по щеке. И совсем не хотелось думать ни о чем. О времени — больше всего.       — Ага, — Чех устроился на плече главреда, по-хозяйски забросив ногу ему на бедра. Немного помолчав, добавил с осторожностью: — Люблю.       Лихарев хитро сощурился:       — А готов ли ты дальше это доказывать, юноша?.. У нас до утра еще часа два. Есть силенки-то?       — Чего? Ты совсем охренел, Лихарев? — взъерепенился Артем, вцепившись мужчине в бок острыми пальцами. Это было и больно, и щекотно одновременно, так что Костя тут же скукожился, сдерживая смех. — Да у меня силенок столько, что прячь свой зад!       — Ну-ну, попридержи коней! Нам с тобой больше нечем. А чтобы до моего зада дорваться — назначай теперь рандеву.       — А? — от таких словесных оборотов у Артема закружилась голова. Верно, Лера же всегда говорила все просто: «хочу», «буду», «дай»... Как маленькие дети. Лихарев же выписывал языковые кульбиты. — Это ты к чему? А… Свидание, что ли?       — Ну да, а ты от меня отделаться хочешь? Ну нет, милый… Нет. — Главред улыбнулся сдержаннее, пригладив большим пальцем бровь Артема, ресницы, короткие волосы на виске — как мог, так и показывал внимание. — Я понимаю, у нас непросто с тобой все сейчас, но мои двери для тебя всегда открыты, если что. И квартиры, и офиса…       — Не знаю, что сказать, — Артем грустно и устало улыбался. Удивительно, как люди часто сами отказываются от счастья, что само распахнуло свои двери. Чех готов был кричать от радости, но… Слишком много «но» теперь в его жизни. — Ты же понимаешь… Ну. Как ты будешь спокойно на меня смотреть, когда Лера. И ребенок. Все сложно, — рыжий с досадой почесал затылок, приподнявшись на кровати.       — Я ошибся уже один раз. А ребенок — это хорошо… Разве это не хорошо? — Лихарев провел кончиками пальцев по контуру лица возлюбленного, а потом опустил руку ему на талию, привлекая тела ближе друг к другу. — Я бы хотел помогать тебе. Если ты не против.       — Хорошо, конечно… — Тема вел себя нервно и неуверенно. Недоверчиво даже. В объятиях он долго не мог успокоиться. В голове всплывали мысли колкие и болючие, но ни одну из них рыжий так и не решился озвучить. — Не хочу утро.       Костя вздохнул и коротко поцеловал Артема в губы, а после уткнулся носом ему в лоб. Он не стал отвечать. То, что происходило, угнетало и его тоже. И теплое переживание теперь затягивало раны соляной коркой. Лихареву горько было думать о том, что это, возможно, первая и единственная их встреча за долгое время. А потом — все… Все растает, как замок из облаков, лопнет, как радужный мыльный пузырь. Глаза тронула гадкая, болезненная резь, и объятия главреда стали крепче. Он прижимал Чеха к себе так, будто пытался впитать его в себя без остатка и не расставаться больше никогда. Гладил рыжего по лохматой голове, баюкая и словно пытаясь утешить, как маленького. Рыжий млел, таял. Оковы, выстроенные им самим, пали.       — Стыдно быть мужиком, над которым баба издевается. Тем более такая, как Лера… — тихо начал Чех, выговаривая слова с трудом. — Она узнала, что я гей. И нет и дня без подкола, шутки и скандала на этот счет… «Ты не мужик. Вот, у всех нормальные, а ты — жалкая пародия», — пародировал Круглую Чех, ковыряя пальцем покрывало. — Работаю на нее в три ставки… Я запутался, наверное, раз моя жизнь в такую неприглядную лепешку обратилась.       — Мать твою, — процедил Лихарев сквозь зубы. — Мне так жаль, Артем… Нет, ты не виноват. Все так свалилось на твою голову в один момент… Прости, что не помог тебе справиться со всей этой ситуацией сразу… Я был дураком. Стыдно теперь даже допускать мысль о том, что ты все это время жил неплохо…       — Я сам все это сделал. Да и вышло же случайно. Я действительно, наоборот, даже не собирался. Я ничего не помню, — сбивчиво объяснялся Артем, ткнувшись острым носом в плечо мужчины. — Я не придумывал этого и не планировал. Эту беременность. Я правда запутался. Потерялся… Там нет ничего. Она живет за мой счет, развлекается, грозится чуть что с ребенком что-то сделать. И сделает, понимаешь? Если что не так, она такие истерики закатывает, что удивительно, как он или она еще не вылетели со свистом из нее… Я боюсь. Она даже на УЗИ не ходит. Я за это время очень часто хотел прийти и рассказать тебе все. Но думал… думал, вот, зачем. Думал, у тебя уже есть кто-то. Да и ты меня ненавидишь, наверное. Так я думал… — У рыжего от напряжения страшно дрожал голос. Он каждый раз очень долго собирался перед тем, чтобы сказать что-то еще. Словно силы копил. Словно было что-то в горле и рвало нещадно изнутри. — Ничего для ребенка не скопил, все на эту суку вылил…       — Нет, я был бы счастлив, если бы узнал раньше, как ты и где ты… Вернее, мне стало бы легче. Сразу бы побежал тебя спасать… — Костя кривовато улыбнулся. — Поэтому сейчас, умоляю, если что — только скажи. Я могу денег перевести, что хочешь, могу. И не думай даже, что без тебя мне там с кем-то другим было хорошо… Я большую часть времени бухал по-черному, Тем. Чуть не угробил работу. Я скучал… Так пусто дома было, ты не представляешь — я иногда просто не приходил туда…       — И что бы я сказал? — грустно усмехнулся Артем, сжав плечо главреда. — «Ой, Кость, я тут по пьяни трахнулся с одной сукой, а теперь не знаю, куда ее деть? Помоги мне?» Я ж не пацан уже. Я сам это все устроил и сам расхлебываю… Да и я не уверен, что, приди я раньше, ты бы меня принял. Ты обиделся. Ты очень легко меня отпустил. И я понимаю тебя… — Артем вздохнул. Сейчас он казался абсолютно зрелым человеком. Беды высекают из любого мяса или несломимую руду, или безвольную слякоть. В случае рыжего вышел первый вариант. Чех замолчал, крепко задумавшись о чем-то. — Она даже Лосося ненавидит.       — Может, не сразу… Но ведь год почти прошел, Артем. А я просто видел одну сторону… Я не знал, что с тобой в самом деле там происходит. Да и сейчас… Не знаю. — Лихарев вторил любовнику. А потом вдруг, словно вспомнив что-то, достал свой мобильный, стал искать там что-то… Он чувствовал острую потребность разрядить обстановку и, кажется, догадывался, как это можно сделать. Прижав экран к груди, Костя чуть отстранился и загадочно выдал, щурясь. — Ну ладно, Лера-то сука. А я, кстати, такую шикарную рыжую нашел… Вас бы с Лососем с ней познакомить…       — Ну и?.. — едва выговаривал Чех после ярких эмоциональных выпадов. Он был опустошен всецело. — Кто же она?       — Принцесса! — Важно заявил Костя и ткнул телефоном в лицо Артему. Оттуда на него недовольно и горделиво смотрела золотыми глазами маленькая изящная кошка, чей сон на махровом халате был столь нагло нарушен невоспитанным мужланом-папарацци.       — О-о-о-о-ой, какая хорошенькая! — тут же встрепенулся Артем, выхватив телефон из рук любимого. — И тоже рыжая! А как зовут? Характер у нее, смотрю, лихой. По взгляду видно.       — Зовут — Килька, — с ухмылкой ответил Лихарев. — Да, она мне жару дала… Вот кто любого мужика под каблук загонит — так это она.       — Ты! Плагиатор ты, вот кто, — засмеялся Артем. — Ты прямо собираешь вокруг себя рыжих. Килька вот, Лосось… Я, — несмело акцентировав на себе внимание, рыжий вернул телефон обратно владельцу.       — Я не плагиатор, она сама мне так представилась! — последовало возражение. Но Костя был рад, и слой горечи немного стерся за радостью новых будней. Конечно, произведенный эффект он поспешил закрепить: — Ну уж ты-то самый главный рыжий, конечно. А еще… — И Лихарев вдруг поднялся, а вскоре уже навис над Артемом, целуя его в щеки и в ямку под нижней губой, томно жмурясь и ненасытно дыша запахом родного человека. Рыжий улыбнулся, поймав любимое лицо в свои ладони. И прижался к чужим губам, томно и ласково целуя.       — Давай так. Не знаю, как завтра будет. И как потом будет. Но ты тянись ко мне. А я буду к тебе. Что бы ни случилось, давай? — Чех поцеловал еще раз, но теперь только аккуратно в уголок губ. — Я, конечно, не такой совершенный, как ты, Кость. И не достоин тебя… Но я тебя люблю. Мы все исправим… Я все исправлю. Верно? — Тема за время жизни на отшибе, наедине с Лерой, приобрел еще одно важное свойство. Он научился все тянуть на себя. Любые беды, любые неудобства, всю работу — все. Он делал это неосознанно, доказывая свое существование кому-то. — Я очень тебя люблю. Все это время любил. Я думаю, это большая проверка чувств на прочность.       — Мы. Мы все исправим, — ответил Лихарев, внимательно смотря в глаза такому повзрослевшему любовнику. Сердце его билось чаще, но отчего-то крепло, и новая вера проясняла усталый разум. — И я буду тянуться. И я буду достоин… Буду любить всегда. Мы несовершенны с тобой оба, Тема, не превозноси, не винись… И это хорошо. И мы оба — сможем все…       На подрумянившемся розовом небе плыли одинокими перьями серые облака. Кроны деревьев едва ловили своей зеленью ленивые утренние блики, забирая их на мгновение в плен прозрачной росы. Лена стояла на балкончике своего не остывшего еще от любви номера, потягивая вино из заляпанного помадой бокала. Теплый летний ветер даже в этот ранний час овевал ее чистое от косметики и стервозности лицо, а губы так и тянулись явить миру улыбку. Птицы пели. Корректор закурила, страшась нарушить хрупкую красоту утренней тиши даже щелчком зажигалки.       Дверь соседнего домика тоже открылась. На воздух вышел Лихарев, кутаясь в наброшенное на плечи полотенце и щуря тяжелые после бессонной ночи глаза. Чашка кофе была его спутницей. Увидев рядом девушку, главред приветственно поднял руку, встрепенувшись. Лена в ответ улыбнулась. Без красной помады она казалась намного моложе и менее хищной. Но во взгляде — все те же бесы. Девушка куталась в бежевый гостиничный халат и долго молчала, пока в ее лице не появилось что-то невообразимо одухотворенное.       — Этот рассвет какой-то необыкновенный. Как новая жизнь, — почти шепотом пояснила она свое состояние, запивая мысль вином. — Ну так как, Константин Сергеевич… вино-то в силе? — тянула ухмылку Лена, указывая на то, что их домики находятся близко. Лихарев поднял брови, отвечая на это кокетство.       — Ну, бутылку я купить, понимаете, пока не успел, — начал он, поднимая чашку. — Но коль вы сейчас меня просто приглашаете — отказать не могу…